Сборник Прекрасного

«Все будет хорошо. Он не боится. Ему не страшно. Все будет хо- ДА БЛЯТЬ.»

      Му Цин догадывался, что эта парочка экстремистов решит поздравить его с двадцать шестым днем рождения как-то по особенному, но никак не ожидал, что таким образом.       Сначала они приперлись с тортом и воздушными шариками в три часа ночи, разбудили и заставили сонного задувать свечи, после перешарили весь холодильник, половину продуктов собрали в сумки, но перед этим заставили съесть кусочек «молочной девочки» с любимой кисло-сладкой вишней, точно для поднятия настроения.       Наверно, именно сладкое его заставило согласиться на подарок-сюрприз Ши Цинсюаня, который не без помощи завязал глаза лентой и под ручку вместе с Се Лянем затащил в машину.       Громкое пение двух недо-вокалистов, свежие сплетни и крайне многообещающие смешки, которые должны были намекнуть на то, что эти засранцы придумали какую-то подлянку.       Уже на выходе из машины почувствовал неладное, когда в нос ударил речной запах, а с каждым шагом под ручку в легких становилось все меньше кислорода, как и задувавший во все места ветер, который откровенно пытался его уронить в хлипких дружеских ручках.       — Я вас ненавижу.       Нет, он их любит, но какому гению пришло в голову привезти человека, который боялся ходить в обуви с подошвой больше пяти сантиметров, прыгать с тарзанки, или как этот бред называется?       Странно, что он не стал вырываться, когда на него надевали страховку, а теперь откровенно держался за то, что было ближе всего, а именно за столб, сильно сжимал глаза и кричал, чтобы его не трогали.       — Я не уйду отсюда.       — Да ладно, страхи нужно же побеждать.       — Ши, вот сходи на хуй с такими идеями, — усаживаясь на крайне шаткую платформу и обнимая многострадальный столб теперь и ногами, пытался уйти из под цепкой хватки модника. — Завяжите глаза обратно, вырубите там, но утащите обратно на землю!       — Ну какой он у вас миленький...       Пожалуй, самое худшее было то, что инструктор, единственный, кто мог обеспечить ему безопасность, был бывший тюбик Се Ляня, который откровенно бесил.

И, наверно, именно Му Цин сделал так, чтобы они расстались... Совсем чуть-чуть.

      — Се Лянь какого хера я должен доверять свою жизнь твоему бывшему!? — сглатывая, не понимая вовсе, что хочет больше: закатить глаза или заорать, когда этот громила подошел ближе, резко замотал головой. — Он вовремя вытащить не мог, а ты доверяешь жизнь лучшего друга!?!       — Что вякнул?       — Маньяк недоделанный! — пытаясь уйти из под чужих рук, как и не смотреть на лицо маньячелы, который больше был похож на зверя, еще громче заорал. — Отойди от меня нахуй! Убери руки! Блять, Се Лянь, убери от меня эту собаку!       Му Цин не особо понимает, как и при каких обстоятельствах эта громила смогла отлепить его от единственной вещи, которая давала мнимое чувство защиты, но до конца своих дней будет помнить, как обхватил этого маньяка всеми конечностями и отказывался слезать, как и открывать глаза.       — Не хочу, не хочу, не хочу, — начиная избивать свою опору, что стала пристегивать страховочные тросы, по всем местам до которых мог дотянуться, чуть ли не был готов плакать. — Я согласен на все! Только отпустите!       — Отсосешь мне?

Он сказал на «все»? Забудьте, только не на это, только не этому придурку, не-не-не.

      — Иди нахуй.       — Хорошо, тогда инструктаж будешь слушать во время полета, да? — замечая то, как все же парень начал дрожать, все же не был готов к тому, что кто-то первый в его смену обосыться или же откинет коньки. — Короче, за это держишься, глаза держишь открытыми и сильно не дергаешься, иначе сделаешь солнышко.       Му Цин не согласен, но его усаживают на дощечку, что не вызывает доверия, искренне стебут и пытаются несколько расслабить, хотя у них это слабо получается.       — Можете ему песенку спеть, нет, ну, чтобы штаны раньше времени не обмочил.       Му Цин не удивился, что Се Лянь вспомнил ту стремную песню про маленьких утят и начал на пару танцевать с Ши Цинсюанем, который все это снимал, заставляя не расслабиться, нет, а закатить глаза и громко сказать, что его друзья придурки.       — Ну, я могу тебя вытащить оттуда, — заглядывая в глаза достаточно хорошо униженного друга своего бывшего, лишь улыбнулся. — Просто признай, что не прав и извинись.       — Отпускай.       Еще никто не падал вниз с таким спокойным выражением лица и выставленным средним пальцем, который точно предназначался инструктору.       Конечно, все спокойствие закончилось, когда стала приближаться вода и дикий крик, что переходил на ультразвук, раздался на всю округу, а ноги все же коснулись глади и резко взлетел вновь вверх.       Качнувшись спиной, резко цепляясь в веревки, которые были единственной защитой его жалкой жизни, был несколько удивлен, что в третий раз было не боязно открывать глаза и даже стал осматриваться вокруг.       Было и вправду красиво: зеленые горы, чистейшая река, в которой можно увидеть свое отражение и дно, что было не так далеко, даже рыбок, тот самый берег в далеке, где он любил отдыхать на выходных и чувство, будто внутри все сжимается и резко выпрямляется, когда снова касается носками ботинок воды.       Качания прекратились, а своеобразные качели останавливались, лишь механизм стал поднимать верх, а стоило крепким рукам перетащить на платформу, как улыбнулся так, что скулы начало сводить.       — Еще хочу.       Наверно, он выглядел слишком потрепано, иначе не объяснишь перепуганные взгляды, или же это из-за того, что силуэты начали качаться из стороны в сторону, двоится и будто картина поменялась с вертикали на горизонталь, а вскоре стало вовсе темно?       — Ну, он же когда-то упоминал, что хотел бы начать бороться со своими страхами, — задорный голос, что слегка прерывался нервными смешками, на выдохе продолжил. — Я же говорил, что сработает. Вон какой счастливый был!       — Вы меня извините, конечно, но если бы он откинулся на моей смене? Се, ты же говорил, что у него сердце слабое.       — Да? Я и забыл, — голос где-то рядом, тихий и точно такой же веселый, тот, который придерживает за спину и слегка постукивает по лопатке ладонью. — Стоп, я говорил это вскольз, когда мы еще в отношениях были, а это более 8 лет назад, как ты запомнил?       — Я изучал своего противника.       Му Цин не особо помнит, как оказался в машине и проснулся, но еще долго смотрел в окно и слушал глупые песни этой парочки, пока размышлял о том, что все же у того амбала была широкая и крепкая спина, так и вроде, именно он и придержал, когда грохнулся в обморок.       — Его же Фэн Синем зовут?       — Ну да.       — Дай его номер, — замечая хитрющий взгляд Се, что сидел на пассажирском сидении, лишь уставши выдохнул. — Спасибо сказать хочу.

И еще раз нахуй послать, естественно.