Сборник Прекрасного

Му Цин шлюха.

      Это раскрылось тогда, когда один из бывших столь холодной язвы, который непонятно как взялся, по пьяни рассказал причину их расставания.       — Все просто: Му Цин любит разнообразие и ему мало одного члена.       Фэн Синь до конца в это не верил, даже набил морду тому подонку, ведь говорить такое о друге, хоть и с натяжкой названным, как и о человеке, которого когда-то любил, было омерзительно и глупо.       Наверно, он слишком сильно гордился собой в тот момент, ведь даже не заметил скромную улыбку Се Ляня и тихую усмешку его парня, ведь в следующий раз ему удалось узреть все собственными глазами.       Просто вернулся домой на несколько часов раньше и застал своих близких друзей за тем, как они ублажали ртом этого ублюдка Хуа Чэна.       Его точно заметили в тот день, ведь хлопнул дверью слишком сильно, но стоило вернуться поздно вечером, как заметил курящего у окна в чем мать родила Му Цина, который посмеялся над реакцией «бедного мальчика» и предложил в следующий раз присоединиться.

Ему. Присоединиться. К этому.

      Это было просто отвратительно. Сам Му Цин был отвратительный, потому и каждый раз припоминал это и называл «шлюхой», но была большая проблема, — ему на это было наплевать.       Му Цину давно уже было наплевать на мнение других, потому и творил, что душе вздумается, хотя, казалось бы он и до этого с этим прекрасно справлялся, когда раскрывал свой рот и с языка слетали крайне лестные комментарии насчет его способностей.

Му Цин раздражает.

      Раздражает, когда приходит непонятно во сколько, но благо пока один, весело потряхивает бутылкой чего-то дорогого и идет прямиком на кухню, там, где он, до сих пор зачем-то, ждет этого придурка, напевает непонятную мелодию и всеми фибрами души источает то, что ему хорошо.

Кстати про источает... Какой-то странный и знакомый запах муската и...

      — Ты был у Мингуана?       — Тебя это не ебет.       И вот, кажется, чего такого в том, что мальчик познает собственное тело через чужие руки или пытается понять других? Се Лянь же ничего ему не говорит, даже с радостью принимает по вечерам у себя, так почему бы просто взять и не отстать?       — Плоха замочная скважина, к которой подходит любой ключ.       — Плох тот цветок, который вянет раньше, чем его поставят в вазу.       Му Цин умело возвращает любые фразы, которые должны были вернуть на путь истинный, так еще и, будто специально, выводит собственными движениями в сторону: преднамеренные касания, слишком близкое расстояние и крайне заманчивый блеск в серых глазах, а еще...       — Подстилка.       — Как пожелаешь мечтать, — Му Цин смеется и этим раздражает, он теперь в принципе только бесит. — Кто-то курит, кому-то больше по душе выпивка, а мне секс. Он ничего не значит, просто...

Просто «Что»?

      Му Цин тогда ничего не ответил, только оставил наедине с мыслями и пошел собираться на работу, кажется, вторую, если не четвертую... И зачем только себя нагружать?       — Он снимает стресс.       Се Лянь просто вкидывает информацию, так, между сбором шкафа и стендапом про женскую распущенность, когда сам Фэн подмечает в этом Му Цина, после замолкает и снова оставляет все на воображение.

Стресс, да какой у этого чудика может быть... А.

      Видеть этого придурка в слезах почему-то хотелось в последнюю очередь, как и спрашивать причину, которая, как оказалась, была крайне простой, — бумаги на отчисление и слухи, что разлетались быстрее, чем хотелось бы.       — Закрой. Просто закрой.       Му Цин переспал с преподавателем в вузе и теперь просят забрать документы не только того мужика, но и его.       — Да не спал я с ним! Он даже не в моем вкусе.       Аргумент железный, но это же Му Цин, потому для него веский, ведь за себя постоять может и не дал бы себя взять, хотя, возможно, он уже совсем заврался и просто...

А что просто-то?

      Фэн Синь уверен, что виноват только он, но откровенно ахуевает, когда видит Му Цина в окружении крайне интересных ребят, что что-то говорили про деньги.       И, пожалуй, это была последняя капля, ведь теперь усаживает на кресло и требует, чтобы он рассказал все. Без вранья и глупостей.       — Отъебись.       — Нет, мне чисто интересно, что за типы теперь караулят у нашего дома.       — Я не спал с преподом.       — Не верю, давай убедительнее.       — Хорошо, давай, — тяжело вздыхая, явно делая, чтобы тот, хотя бы не смотрел так пристально, только мотает головой.— Есть один однокурсник, папенький сынок, который уже достаточно долгое время пытается добиться внимания.       — Прямо лакомый кусочек.       Вот только он и вправду именно таким является, еще со средней школы, когда угловатость ушла, а на ее смену пришли крайне миловидные черты, — мужик и миловидный, кошмар просто, — что медленно затачивались и становились изящными.

Красивый, но безумно грязный.

      — Были угрозы, в какой-то момент и пытался споить, тогда и придумал крайне глупый план, а теперь... — мотая головой, думая о том, что он и вправду придурок, все же пытается сосредоточиться. — Меня исключат с позором на последнем курсе, снова увольняют с работы, так еще и какие-то выродки требует непонятно каких денег. Жизнь рушится, а я...       — Трахаешься с кем попало.       — Да знаю я, что это откровенно дерьмово, вот только поделать ничего не могу, — взрываясь, понимая, что это уже давно превратилось в зависимость, пытается не кричать. — Никто мне не говорил, что от секса бывает зависимость! Я думал раз, всего лишь раз, что ничего не будет, просто немного поэкспериментирую и... Как же отвратительно это звучит.

Му Цин понимает, что спать со всеми подряд отвратительно? Понимает или снова врет?

      Подождите, правильно он понял, что тот...       — Как можно быть зависимым от секса?— замечая закатанный глаза, чувствуя неувязочку, слегка наклоняет голову в вопросе.— Тип, как у проституток в борделях?       — ...       Му Цин ничего не ответил, только выставил из комнаты и попросил не подходить, что заставило несколько призадуматься, — а что не так было с его вопросом?       В тот день он подумал, что это не важно, просто глупость, которая пройдет, потому продолжил жить, как и всегда, за исключением того, что больше не мог увидеть Му Цина, даже ночью с новым запахом, а когда это получилось сделать, то заметил его валяющимся у порога с избитым лицом.

Какой все же проблемный.</center>       Му Цин был именно таким, хоть и пытался не причинять проблем, но все больше походил на тень себя: притихший, с залегшими кругами вокруг глаз, с ворохом документов, где пытался через суд добиться своей правды и снова влезший в долги, теперь уже настоящие и хуаченовские.       А еще, что узнает уже от Се Ляня, Му Цин вовсе забывает про свое едкое желание близости, ведь упахивается так, что иногда засыпал на дороге.       — Нет, я предлагал помочь найти психолога еще тогда, но он сказал, что справится и-       — Когда тогда?       — Еще до его... Шлюшего периода, — вспоминая события годовой давности, когда к нему пришел Му Цин и впервой заплакал, все же подумал, что дал плохой совет. — Он отказался, ведь считал, что будут осуждать, тогда я посоветовал попробовать что-то новенькое и расширить границы своих возможностей и...       — И он выбрал секс?       — Эмоциональная разрядка должна быть равносильно физической, а единственная, которая была раньше, это... Ваши драки, — немного глупо улыбнувшись, замечая, что ему не особо верят, лишь вздыхает. — Ты прекратил с ним ругаться, когда начал встречаться с той правильной особой, а упахивания себя на нескольких работах и зал каждый день не помогали, так еще и стал сильно набирать массу и... Сложно. <center>Му Цину и сложно? Да какие же глупости... Подумаешь в жизни что-то не сложилось — это не значит, что нужно себя гробить подобным и...

      Фэн Синь начал сомневаться в своих мыслях, когда понял, что Му Цин больше не ест, — пьет иногда чаи или что-то такое, но не ест. Находит в шкафчике таблетки и понимает, что это похлеще опиума будет, ведь лекарственно действие, вбитое в интернет, не вызывало никаких положительных откликов.       Не вызывало, но даже так, когда тот снова проигрывает суд, а просить уже желания нет, не решился подходить, — его все также отталкивали на все попытки поговорить, раз пытались избить, да силенок не хватило.       Глупо, но только тогда, когда тот упал в обморок, прощупал его ребра и не заметил так даже что-то похожее на жирок , то не обнаружил ничего. Се Лянь принялся его кормить, а он, будто что-то подозревая, убирал подальше таблетки и выкинул все документы, которые касаются того дела.

Му Цин проиграл, он и сам просил об этом, хотя, кажется, немного сомневался.

      — Я.... Все понял. Я покончу с этим, — сидя перед друзьями, которые просили поесть, все же улыбнулся. — Обещаю.       Му Цин и вправду ест, впервой за долгое время, а через неделю желает выйти на улицу. Се Лянь просил его проследить за Му Цином, чтобы снова не упал, а тот был и не против, говорил, что вместе веселее.       Вот только теряется во время прогулки по торговым улочкам, а на звонки не отвечает, покуда и вовсе не отключил телефон.       — И ведь грохнуться же где-то может.       Фэн Синь и вправду предсказал будущее, ведь тот грохнулся в подворотне, где наглотался таблеток, после же, как говорила экспертиза, еще долго мучился перед тем, как отойти в мир иной.

И.... Как до этого дошло?

      Му Цин же обещал, что покончит с терзанием себя, так почему же...       — Ваш друг и вправду был нимфоманом, который влез в долги, чтобы сохранить остатки собственной гордости, что погубил по собственной глупости, а единственные близкие друзья это поощряли и совершенно не пытались что-то сделать.       — Да нет же, мы-       — Господин Фэн, я психотерапевт, перед до мной не нужно оправдываться, — продолжая записывать в карту новые данные, все же немного, да забавлялась ситуацией. — Успокоитесь, Его уже не вернуть, давайте начнем все сначала...