Ненависть к признанию очевидного

*** Пенни уже чуть ли не засыпала, слушая очередной рассказ Пайпер о выпечке. Она явно перепила. Хотя от предложения Лолы и Пайпер было весьма трудно отказаться; особенно с учётом того, что они уговаривали ее, ходя за ней хвостиком, на протяжении трёх часов. Но сейчас Пенни жалела о том, что согласилась. Лучше бы она провела очередной вечер за картами с Дэррилом, чем выпила бы с Лолой и Пайпер. Из однотипные разговоры начинали весьма утомлять. Но Пенни понимала, — если она направится в бухту одна, то скорее всего заснёт по дороге. В это время мимо проходила Джеки. Диномайк с Карлом весь день делали ей нервы в шахте неуместными и весьма опасными шутками. В этот день нецензурной лексики с ее уст слетело больше, чем за месяц. А она любитель рассказать истории, не стесняясь в выражениях; и даже не пытаясь подбирать их. Краем глаза она заметила у дома Пайпер эту троицу. Шахтеры давно были не в ладах с пиратами из-за конкуренции, но смотря на скучающее лицо Пенни и подозревая, почему она сидит в компании этих двоих девушек, Джеки почему то испытала часть жалости. Джеки прекрасно знала о том, что оставлять Пенни с Лолой и Пайпер явно не стоило. Она за несколько минут оказалась за спиной Лолы, сжав ей плечо. Лола повернула к ней в голову и хотела начать возмущаться, но увидев, что ее держит девушка, которая может одним взглядом может отправить ее в нокаут, передумала. Джеки сказала тоном, не терпящим возражений: —Я забираю Пенни от сюда. Только попробуйте выкинуть ещё подобный фокус. Джеки приподняла полусонную девушку, держа ее за предплечье. Джеки собиралась отвести ее в бухту; Пенни ведь заснёт по дороге, если пойдет самостоятельно. После того, как они отошли на несколько метров, Пенни наконец то осознала происходящее, протянула, не скрывая усмешки: —О-о, почему же наша гениальная шахтерша мне помогает? Пенни весьма нагло оперлась Джеки на плечо. Джеки фыркнула; она и так прекрасно знала, что наглости ей и без алкоголя не занимать. —Не наглей, иначе будешь идти сама. Пенни цокнула. —Какая ты злюка...—и игриво щёлкнула Джеки по носу. Джеки перевела взгляд на нее, не останавливаясь. —Только попробуй ещё раз так сделать. —А если попробую, тогда что? Ударишь меня? Пенни хмыкнула. Джеки начинала раздражаться; она уже начинала жалеть о том, что решила ей помочь. —Может и хрякну. Вот только чем именно — ещё решу. Пенни засмеялась, преградила Джеки дорогу, останавливая ее, обвила ей талию руками и прижалась. Правда что бы посмотреть на Джеки, ей пришлось немного поднять голову. Пенни хмыкнула, наблюдая за ее растерянностью, пусть и мимолётной. —Мне всегда нравились девушки постарше... Например, как ты. Джеки фыркнула, отодвинула ее от себя. —Не обязательно мне это говорить. Мне ни к чему это знать. —О-о, ты уверена в этом?—Пенни настойчиво обвила руками ее шею, усмехнулась.—Может я хочу, что бы ты отодрала меня прямо у стены? Джеки чуть не подавилась воздухом. —Не говори мне этого! Прекрати. —А если не прекращу? Пенни чуть ли не повисла у Джеки на шее. Посмотрела на нее таким взглядом сквозь густые ресницы, что заставила Джеки растеряться на несколько минут. Но затем Джеки все же вышла из ступора. —Заставлю. Пенни облизнула пересохшие губы. —М-м... Прям заставишь? Джеки прекрасно поняла подтекст, который Пенни вложила. —Не прививай к этому свои фантазии. Пенни засмеялась. Ее ладони переместились к Джеки на щеки. —Ты ссылаешься на разницу в возрасте и на то, что я пьяна. Но я не настолько выпила, что бы нести абсолютный пьяный бред. Я честна. Чаще всего пьяные люди самые честные. Я под этим состоянием смогла сказать то, в чем часто самой себе боялась признаться. И боятся подобного может даже кто то вроде тебя. Последние слова Пенни заставили щеки Джеки залиться алой краской, а внутри пробудить возмущение. Смущение и возмущение, потому что Пенни права; а Джеки просто не любила признавать очевидного. —Не правда. —Правда. Не пытайся этого скрыть. —Мне нечего скрывать. —Думаешь? —Да. —А твои красные щеки говорят об обратном. Возмущение Джеки загорелось с новой силой. Но она прекрасно понимала, что в словах Пенни есть правда. Джеки просто напросто ненавидела принимать очевидное в себе, хотела быть собой совершенной в своем же понимании. Джеки фыркнула. —Прекрати. —Прекратить что? Открывать твои глаза на очевидное в тебе же? Джеки прищурилась. Недовольство вызывала чужая правота и руки Пенни у нее на щеках. Пенни же задала вопрос: —У тебя были отношения? —Зачем тебе? —Были или нет? —Не твое дело. —Ответь мне. —Не твое. Собачье. Дело. Пенни хмыкнула. Она этого ожидала. Ожидала, что Джеки не станет отвечать, вспылит, а если Пенни спросит ещё раз, разразится вспышкой нецензурной лексики. Но ей нравилось, как щеки Джеки покраснели от ее слов. Она понимала, да и успела понять за многоразовых пересечений в городе и на боях: Джеки ненавидит признавать очевидного. Пенни провела большим пальцем по ее скуле. —Твое сердце словно состоит из льда. Я никогда не замечала в тебе хоть каплю жалости. А тот, кто встретил бы тебя впервые, подумал бы, что у тебя и вовсе нет сердца. Пенни тихо посмеялась, приблизилась к ней. Их лица разделяли всего несколько сантиметров. —Но кто то ведь должен был растопить его хотя бы раз?... —Прекрати. —А если не хочу? Я хочу услышать ответ... —Да какая тебе нахрен разница?! —Ответь мне... Ты ведь знаешь, я не отстану. Сквозь зубы Джеки процедила ответ: —Нет. Пенни задумчиво хмыкнула. —Разве за тобой не бегал следом, как собачка, Бо? Вроде как, он бегает за тобой уже не первый год. —И? Я должна к нему обниматься из-за этого бежать? —Нет, я прекрасно вижу, что он тебе безразличен. Просто поинтересовалась. Джеки фыркнула. —Убери руки. Пенни тихо засмеялась, приставила большой палец к ее губами, не убирая ладоней с щек. —Не уберу. Пенни прикрыла ей рот ладонью. По лицу Джеки поняла — если бы она этого не сделала, начался бы бурный шквал эмоций. Пенни приподнялась, мягко поцеловала ее в висок, поставив Джеки в ступор. —Ты настолько решительна, что твоей решительности кто угодно позавидовал бы. Да и половина города точно хотела бы себе такое же количество смелости, как у тебя. Мне не хватало такого человека рядом... Мне не хватало тебя. Пенни рвано выдохнула. Она прекрасно осознавала, что делает. Она бы не сказала этого, если бы не выпила ранее; это предало ей смелости, которой в трезвом состоянии не хватило бы. Пенни вновь обхватила руками ее шею, прижалась. —Забери меня к себе... Ты не пожалеешь об этом, обещаю. —Я уже жалею о том, что решила тебе помочь. —Ты ведь даже не пробовала... —Мне и пробовать не нужно. Нет. Пенни приложила два сведеных вместе пальца к ее губам, на время затыкая ее. —А если я все же смогу растопить твое сердце?... Если ты сама захочешь сделать меня своей?—Пенни убрала пальцы с ее губ.—Если я все же стану человеком, который смог бы тебя покорить? —Этого не будет. Пенни засмеялась. Мелодичный смех весьма ласкового голоса мог бы вызвать желание услышать его снова; но Джеки упряма, как скала. —Ты пытаешься убедить в этом меня или саму себя? Этот вопрос поставил Джеки в тупик. Она замерла на несколько мгновений. Но такая задержка позволила Пенни продолжить: —От чего ты так старательно бежишь? Чего ты боишься? Джеки фыркнула. —Кто сказал, что я чего то боюсь? —Но ведь ты боишься чего то, не так ли? Ты так старательно стараешься убедить нас обеих в том, что я не смогу растопить твое сердце... Чего ты боишься? —Ничего. —Не ври хотя бы самой себе. Я никому не расскажу об этом разговоре. —Мне все равно. —Значит, все таки боишься? Джеки замолчала, прищурилась. Пенни начинала конкретно действовать ей на нервы. —Прекрати. —Прекратить что? —Ты прекрасно меня поняла. Пенни действительно ее поняла. И, видимо, даже лучше, чем она сама. Пенни тихо посмеялась, вновь доставляя ушам Джеки удовольствие своим мелодичным смехом. Слегка сжала щеки Джеки в своих ладонях, приложила большие пальцы к краям ее губ. —Боишься позволить себе любить? Джеки фыркнула, но не ответила. Не хотела признавать того, что Пенни права. Джеки с детства, наблюдая за неудачными попытками своей матери после того, как отец ушел от них, завести новые отношения, пообещала себе, что в жизни не полюбит. Но не станет кому то об этом говорить. А Пенни задала лишь один вопрос: —Почему? Не получив ответа, она продолжила: —Откройся мне. Ты настолько замкнутая, что почти никто не знает тебя достаточно хорошо. Почему бы и нет? —Прекрати. —Нет.—Пенни рвано выдохнула, отдав ее губы своим горячим дыханием.—Откройся мне. Доверься мне. Ты не пожалеешь об этом. Обещаю. Пенни всегда сдерживает свои обещания, и Джеки об этом знает. Она задумалась. Но ещё до того, как Джеки успела ответить, она почувствовала, как Пенни переместила ладони немного дальше по щекам от ее губ. —Решайся, Джеки. Ты не пожалеешь об этом. *** Джеки привела ее к себе домой. Она не знала, почему хочет открыться ей. Из-за обещания? Вряд ли. Возможно, с этим связано что то большее, чем простое обещания. Но Джеки хотела открыться ей. Осмотрев коридор дома Джеки, в котором находилось парочка книжных шкафов, прикрепленных к стене, Пенни хмыкнула и спросила: —Любишь читать? Джеки, оставив бур у стены, ответила весьма отстранено, но поняв вопрос: —Вполне. Проходи. Пенни прошла в гостиную. В ней книжных шкафов стояло уже больше; некоторые были приставлены к стене, а некоторые висели прямо на ней. Диван был весьма большим и угловым; такие диваны Пенни любила. Почему то, когда такой диван присутствовал с ней в одной комнате, она чувствовала себя... по домашнему. Джеки прошла следом за ней через пару минут. Пенни села на диван, ожидая, когда Джеки присоединиться к ней и заговорит. Так и не дождавшись, пока Джеки сядет рядом с ней, Пенни сказала: —Ну? Джеки, оставшаяся в дверном проёме, вздохнула. —Я ни разу не упоминала о своей жизни до арены... —Значит, самое время сделать это впервые. Или ты стесняешься? Джеки удивили эти слова. Она не из стеснительных. —Я? —Ты. Не я же. —Вовсе нет. —А мне кажется, да. Джеки, наконец то, присоединилась к ней на диване. Но села подальше, но не слишком далеко. Она ведь не сторонилась Пенни; скорее не хотела сидеть с ней слишком близко. Пенни, казалось, это нисколько не смутило. Она повторила: —Ну? С чем связано то, что ты никого к себе не подпускаешь на большее, чем простая дружба или приятельские общения? Джеки пожала плечами, слегка нервно размяла пальцы. Упоминание ее жизни за пределами арены, как оказалось, давались ей достаточно тяжело. Но все же, она протянула: —Пообещала себе. Пенни, пусть и была готова практически к любому ответу, все же удивилась. Ее брови приподнялись от удивления, когда она посмотрела в голубые глаза Джеки. —Пообещала себе не любить? —Мхм... Можно и так сказать. Джеки почувствовала себя неуютно под ее взглядом. Любопытным, и, кажется, явно желающим узнать больше. —Почему? Джеки, не любившая вспоминать свою мать, слегка повела плечами назад и ответила слегка резко: —Обязательно нужна причина? —Судя по твоей реакции, она есть. И, кажется, ты не слишком любишь об этом говорить или даже вспоминать. Я права? Джеки закусила губу. Это была ее вредная привычка, — кусать губы, когда она нервничала, волновалась или просто чувствовала себя неуютно. —Права. —Вау, и ты это признала? —Не ерничай. —И в мыслях не было. И все же... Какая причина? Джеки немного помолчала. Затем, все же заговорила: —За матерью наблюдала. После того, как отец ушел, она много раз старалась завести новые отношения, часто даже забывая обо мне. Насколько я знаю, прошло уже пятнадцать лет, а у нее до сих пор не получилось это сделать. Пенни слегка склонила голову на бок, в любопытном жесте слегка выгнула бровь. —Ты недолюбленный ребенок? —Мхм... Можно и так сказать. —Со сколькими твоя мать пыталась завести отношения? —Мгм...—Джеки хмыкнула, стараясь вспомнить хотя бы примерно.— Пока я с ней жила до шестнадцати, я видела человек так двадцать. —Ого... И ни с одним не вышло? Джеки утвердительно кивнула, посчитав лишним добавлять к своему кивку слова. Пенни же задала, пожалуй, самый важный для нее на данный момент вопрос: —Поэтому ты пообещала себе не любить? Боишься не взаимности или неудачи в постройке отношений? —Мхм... Джеки отвернулась. Она ненавидела этот вопрос. Как и ненавидела ответ на него: —Да. —Хм... Пенни скрестила ноги, стараясь всмотреться в ее выражение лица. Джеки открылась ей немного с другой стороны. По крайней мере с той, с которой ее не видел никто другой. Затем спросила: —А ты не задумывалась о том, что именно этого тебе может не хватать? Джеки вновь повернулась к ней, вопросительно выгнула бровь. —С чего ты это взяла? —Сама посуди. Отец ушел рано, мать не давала тебе любви, и ты никогда не заводила отношений. Во сколько ты дала себе это обещание?... —Хм... Лет в десять. Пенни теперь сказала вполне утвердительно: —Тебе этого и не хватает. Ты, наблюдая за своей матерью, отгородила себя от любых романтических чувств. Но ведь если твоя мать не смогла построить новых отношений, не значит, что и ты не сможешь. Ты ведь тоже чей то идеал. Пенни пересела к ней на колени, взяв ее щеки в свои ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. —Не ограждай себя от того, от чего не сможешь бежать вечно. Рано или поздно ты к кому то почувствуешь что то подобное. Джеки хмыкнула. Пенни же продолжила: —Мне скоро восемнадцать, но в твоих глазах я все ещё ребенок. И разница в возрасте у нас не такая уж и большая. —Для тебя девять лет — не такая уж и большая разница? —Да, для меня не такая уж и большая. Не старше десяти лет — замечательно. С ровесницами мне гораздо трудно найти общий язык, чем с девушками старше. —Почему же? —Потому что многие девушки моего возраста ожидают от меня "мужских" поступков. Но я ведь не парень... —Не парень. Пенни вздохнула. —Поэтому мне и нравятся девушки постарше меня. Они это понимают. И ты прекрасно понимаешь. Пенни вызови вздохнула, послабив хватку у нее на щеках. —Ты бежала много лет и до сих пор бежишь от того, что рано или поздно все равно догонит. Ты боишься этого. Но ведь все равно почувствуешь... Пенни соединила из лбы. Почувствовав, что Пенни соскальзывает, Джеки взяла ее за талию и удержала. Пенни усмехнулась, но была благодарная этому жесту. Прошептала, повторив свои слова: —Перестать бежать от того, что все равно рано или поздно догонит... Пенни спустила свои руки ей на шею, соединила их губы. Сначала не двигалась, затем слегка приоткрыла их. Джеки рвано выдохнула; и Пенни прекрасно почувствовала этот вздох. Джеки нервничала. Если у Пенни уже были поцелуи, и по несколько раз, то у Джеки этот поцелуй был первым. Пенни почувствовала, как Джеки слегка сжала ей талию. Если с вижу руки Джеки, не смотря на то, что она шахтер, казались исключительно нежными и, возможно, даже хрупкими, на деле ее руки были очень даже сильными. Пенни мягко приоткрыла ее губы языком. Сердце колотилось в груди неимоверно быстро. Мягко проникнув ей в рот языком, Пенни слегка подскочила у нее на коленях, возвращаясь в прежнее положение; до того, как начала соскальзывать. Такой нежный и чувственный момент не хотелось прерывать, но Пенни прекрасно понимала, насколько Джеки сейчас смущена, пусть и могла бы сидеть с невозмутимым видом, словно не одна впервые поцеловалась в свои двадцать пять. Пенни мягко отстранилась, едва касаясь, ласково погладила ее шею. Открыла глаза и встретилась с взглядом красивых голубых глаз. Можно даже сказать, прекрасных голубых глаз. Пенни вновь прикрыла глаза, соприкоснувшись с ней лбами. А затем неожиданно услышала от Джеки тихое: —Останься...