Дневник Мариши

Дневники Мариши   11.04.2081. 17:20. Мы уже 3 месяца летим к Марсу. Думаю, этот день я никогда не забуду. Я сижу в своей каюте за рабочим столом перед иллюминатором нашего космического корабля «Космо-Гагарин-3». Там ещё виднеется, когда-то сине-голубых, а сейчас каких-то каурых, грязных оттенков Земля. Странно смотреть на Землю со стороны, так же странно, как и моё пребывание здесь, никак не могу привыкнуть. И эта работа... А в детстве я мечтала стать ветеринаром или ещё каким-нибудь добрым доктором, как старичок Айболит или мой папа. Но после череды аварий на Земле животных осталось очень мало. Около 10 особей на каждый вид, исключая, разве что, тараканов, которые иногда встречаются даже на станциях и кораблях. И зачем в такой ситуации ветеринары? Незачем. Оставили, нескольких, которые следили за выжившими, а остальных отправили на смену квалификации. Вот и меня, второкурсницу, отправили переучиваться на микробиолога. После реабилитации, разумеется. Её тогда все без исключений проходили, ещё бы, воздух в буквальном смысле состоял из таблицы Менделеева. Сейчас меня включили в состав команды учёных для заселения Марса. Будем изучать почву, пригодны ли условия и как сделать их пригодными, в общем сделаем все возможное, чтобы людей перевезти с умирающей Земли на не обжитый Марс. Там уже работают несколько групп учёных, но я все равно нервничаю, даже боюсь. Я уже успела ближе познакомиться с командой, но иногда на меня накатывает волна ностальгии, какой-то грусти, прямо как сейчас. Но в сегодняшней грусти что-то не так, что-то новое, непривычное. К обычной тоске по дому добавилась тревога. Навязчивая, склизкая, сжимающие сердце в своих гнилых когтях. Я даже на всякий случай сходила на капитанский мостик. Но капитан — Роберт, высоки, скуластый, смуглый парень лет двадцати восьми, которого члены команды иногда в шутку звали Бобик, сказал, что все в норме: и запасов, и топлива, и еды, и воды хватит ещё на года 3 вперёд, и волноваться не стоит, а тревожное чувство из-за скорого приближения к Марсу и к работе. Он мне посоветовал отвлечься и лишь игриво подмигнул, прежде чем уйти куда-то по своим делам. Не разбираюсь я, какие на корабле дела бывают. Последовав его совету, я отправилась в комнату отдыха. Попробовала посмотреть первую попавшуюся мелодраму, сгенерированную искусственным интеллектом. Но та оказалась не интересной, мутной и лишь испортила настроение не проработанным сюжетом и глупыми героями. Тогда я решила почитать книгу, взяла, по-моему, что-то из Стругацких. Но через какое-то время, поняв что уже раза три читаю одну и туже страницу, забросила и это занятие тоже. Я легла на диван, находящийся в комнате возле окна, которое показывало «прошлую Землю»: голубое небо, яркое, летнее солнце, высокая зелёная трава, а на горизонте виднелся густой лес. Я углубилась в свои мысли. Это навязчивое чувство тревоги никак не могло меня отпустить. Откуда же оно взялось? Не думаю, что это из-за работы… Неужели это какое-то предчувствие? Но к чему оно тогда? Не знаю, куда бы меня завели мысли если бы не пришел Клим — наш штурман. Коренастый, болезненно бледный, но всегда весёлый парень с вечно запутанными чёрными волосами. Он, можно сказать, меня «спас», когда поговорил со мной и о моем чувстве тревоги и работе. Его разговоры мне всегда помогали. Например, во время первого дня полёта, когда я сильно разнервничалась из-за не привычных ощущений, или в дни особо сильной ностальгии он всегда разговаривал со мной и просто слушал, что очень отвлекало от ненужных мыслей и чувств… Вот и сейчас он мне помог, даже рассказал несколько шуток, вызвав у меня взрыв хохота, и ласково погладив по голове предложил поспать: «Отдохнёшь, и все пройдёт.» Он это сказал с улыбкой и голосом в котором было слышно: «Все будет хорошо». Я легла на диван. Клим взял недочитанную мною книгу. Его голос успокаивал и убаюкивал меня, в конце концов я уснула. На деле помогло мне это мало. Сон породил во мне смешанные чувства: с одной стороны тревогу и страх, но с другой теплоту и умиротворение. С начало мне снилась моя бабушка в её большом деревянном доме. В детстве, да и когда выросла, я любила приезжать к ней. Там всегда было тепло и уютно. Казалось, что в этой маленькой деревушке ни у кого не было проблем, из-за чего та превращалась в рай на земле. Вокруг дома было поле с душистыми травами и цветами, неподалёку была берёзовая роща, там ещё было маленькое озерцо, куда все деревенские ребята и я ходили летом купаться. Бабушка по своему обыкновению колдовала над своими растениями-эксперементами и бормотала себе под нос не то наговоры, не то просто беседовала о чем-то с ними. Заметив меня она радостно улыбнулась, а у меня к горлу подступил ком. Моя бабушка умерла, не пережив этих ужасных аварий на химических и ядерных станциях. А сейчас она мне радостно улыбается. «Иди же ко мне, солнышко, обними старушку!» - её голос, как всегда, был ласковым и приветливым. Я, не сдержав эмоций, подбежала к ней и крепко обняла. Она пахла благовоньями и лечебными травами — запахом моего детства и беззаботной жизни. «Ну не переживай так, солнышко, скоро свидимся.» - она это говорила каждый год, перед тем, как родители увозили меня обратно в шумный дымный город из этого зелёного рая. Как же я скучаю по тем временам. И вдруг все исчезло: и бабушка, и луг, и лес, и дом. Но на месте всего этого появился космодром и мама. Небо затягивала уже привычная грязно-коричневая пелена, гудели двигатели, но как-то приглушенно. Мама улыбнулась. Её слова отзывались эхом где-то глубоко в душе, голос был приглушён из-за шлема защитного костюма, походившего на костюм космонавтов: такого же серебристо-белого цвета, но из лёгкого, тонкого, радио непроницаемого материала. Я смогла расслышать: «Мы любим тебя, Мариша, у тебя все получится!» Она не спеша подошла ко мне и ласково обняла. И тут я заметила папу. Он был уставший после долгих бессонных ночей, которые он проводил за уходом выживших животных. Первые месяцы после аварий дома мы его вообще не видели. Папа стоял чуть в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Его чёрные с проседью волосы спадали на глаза. Заметив, что я на него смотрю, он неловко улыбнулся и подошёл ближе. Не уверено, даже чуть неуклюже он обнял нас с мамой. Потом папа попытался чмокнуть меня в макушку, но ему помешал шлем. В их объятиях было хорошо, тепло и уютно. Но опять наступила эта вязкая темнота. На месте отца и мамы появился Клим, Максим и Роберт в капитанской каюте. Точнее, я была в коридоре и заглядывала в щель дверного проёма. Они о чем-то переговаривались, тихо, почти не слышно, наверно, только по движению губ и было понятно, что они говорят. Вдруг Клим сильно побледнел, цвет его кожи стал схожим либо с ранним снегом, либо со школьным мелом. «Метеорит? - он видимо сам не заметил, как повысил голос — Как мы его могли не просчитать?..» На это Роберт задумчиво хмыкнул, его лицо было необычно серьёзным. «Он был слишком мал, следящая система не смогла его заметить..» - подал голос бортинженер. Я заметила, что у Клима дрожат руки, будто он что-то нервно считает. «У нас будут проблемы с приземлением» - подсказал Роберт. «Да, траектория пламени сместилась, нас будет заносить на Фобос, возможно столкновение». Клим медленно повернул голову к двери и встретился со мной взглядом. Эти глаза я никогда не забуду. Сколько решимости и отваги, но и что-то грустное. И опять темнота. Этот сон врезался в мою память, как текст в камне. Я не помню всех чувств точно, но там точно была и тревога. Я сама не заметила, как подскочила с дивана. В комнате уже никого не было. Мне казалось что этот сон что-то значит. Внутри пульсировало чувство: «Беги, скорей, должна успеть!» Я быстро оделась и, поддавшись чувству побежала в каюту Роберта. Странно, но его там не оказалась. Я обегала почти весь корабль, но весь экипаж как будто просто испарился. Уставшая от беготни, я медленно брела по коридорам корабля. Их пустота пугала. Вдруг я почувствовала какую-то тряску. У меня начала кружится голова и стало очень плохо. Странное чувство, раньше я ничего подобного не испытывала. У меня с детства голова не кружилась и для меня это явление было необычным. Но через некоторое время головокружение чуть отпустило, я и не заметила, как оказалась на холодном полу облокотившись о стену. Когда этот приступ прошёл окончательно, я медленно пошла в свою каюту и села за свой рабочий стол, чтобы выписать все свои мысли на бумагу. Что же сейчас мне правда стало легче. Пойду ещё раз попытаю свою удачу, попробую отыскать Роберта. На самом деле, не совсем представляю, что ему сказать… Наверно просто спрошу, как идут дела, он ответит что все хорошо и сон — это просто сон, а тревожное чувство предвкушение работы. 19:30. Ничего подобного от Роберта я не услышала… Когда я ещё раз пришла к капитанской каюте, Роберт разговаривал с Климом и Максом. Все повторилось прям как в моем сне. Точь-в-точь. Только у него было продолжение. Клим подошёл ко мне и рассказал про метеорит и что он испортил какие-то системы для посадки. Роберт сурово нахмурил брови (никогда не видела, чтоб он был на столько серьёзен). Мы вчетвером направились к общему залу. Там уже собралась оставшаяся часть команды. Я не спешно осмотрела всех присутствующих. Всего нас было 10 человек: 5 учёных и 5 членов команды. Мои коллеги сидели недоумевая о чем-то перешёптываясь, в то время как команда сидела хмурой, молчаливой грозовой тучей. Мне стало не по себе. Мои мысли пчелиным роем плясали в голове. Их поток прервал голос Матвея — нашего ботаника: «Что случилось? Я… Мы же не в опасности, да?» «Метеоритом были повреждены посадочные системы» - сухо ответил Роберт. В зале наступила гробовая тишина, которую прервал звонкий голосок Лены (блондинка с весёлым характером, наш почвовед): «И что теперь будет?» «Ничего страшного, сейчас я и Максим будем анализировать ситуацию, и в скором времени все восстановим» - объяснил Клим. «Иначе, мы встретимся не с нашими коллегами, а с Фобосом» - пошутил Макс. По залу пробежали ропот и шепотки. И опять наступила тишина. «Макс, не пугай народ» - сделал замечание Алексей - наш врач. «Да, не стоит разводить панику. Удар был сильный, но не критичный, можете расходиться по своим делам, ребята все решат». В зале начался шум, учёные стали переговариваться, ещё двое из команды подошли к Роберту спросить, не нужна ли какая-нибудь помощь. По-моему, я вышла в коридор и какое-то время просто смотрела в иллюминатор. Думая о чем-то, а может просто вглядывалась в глубины космоса. Не помню ни сколько я так стояла, ни о чем думала и думала ли вообще. Мои размышления прервала Лена. «Не переживай. Для космонавтов это обычное дело. - она усмехнулась и лукаво подмигнула, - твой Клим быстро вернётся». Я буркнула в ответ, что она несёт глупости, на что Лена рассмеялась и, воровато оглянувшись, предложила: «Давай посидим, поболтаем, да и мою заначку проверим». Я удивлённо подняла на неё глаза, но ничего не успела ответить. За нашими голосами раздался строгий голос Алексея, от которого мы вздрогнули: «Спиртное на корабле запрещено. Елена, зайдите ко мне». Врач ушёл, а Лена скорчила ему вслед обиженную гримасу: «Зануда!» Я подошла к Климу. «Удачи» - тихо шепнула ему, на что тот кивнул и слегка улыбнулся. «Ты не переживай, договорились? Мы быстро». Я кивнула ему в ответ. И вот я снова сижу в своей каюте и уже второй раз за день мараю странички дневника… Может Ленка права, и мне действительно не стоит беспокоиться, но я все равно ощущаю себя не в своей тарелке. Время 23:04. Я третий раз за день сажусь излагать свои мысли. Этот день был очень насыщенным. Пока Клим летал я вся извелась, все таки, хоть прогресс и дошёл до «невиданных чудес», человека все равно было боязно отпускать в открытый космос. Для нас это вся та же чужеродная среда, что и раньше… Все так же опасная, все так же полная загадок, которые человечество пытается раскрыть ещё со времён античности. Думаю, все ответы на такие вопросы, как «Кто мы?», «Зачем мы здесь родились?», «Для чего живём?» - все они таятся в глубинах этой бескрайней бездны. Это что-то высшее, чего нам, пока, не достичь… А может и не суждено вовсе. После разговора с Алексеем Лена влетела в мою каюту и плюхнулась на кровать. Они всегда ругаются, и после каждой стычки Лена так влетает ко мне. Но её монолог, полный возмущения и негодования помог мне отвлечься. Может без неё я бы опять начала бы себе напридумывать всякого. Мы так просидели наверное около двух-трёх часов, пока к нам не вбежал радостный Миша (наш геолог): «Вернулись! Они вернулись!» Мы тут же побежали их встречать. Клим и Макс уже стаяли окружённые всей командой. Я не сдержалась, растолкала всех локтями и подошла к Климу. Наконец, все опять стало хорошо. Надеюсь больше на нашем пути не встретиться таких приключений и мы спокойно начнём работу по спасению нашей цивилизации. И завтра же день космонавтики, и в 1961 году в девять часов по московскому времени Юрий Алексеевич Гагарин первый раз полетит в космос, открывая для человечества новые двери в будущее. Марина Сталкина, 12 апреля 2081 год