Дентофобия

      Олег приводит его в свой кабинет, интерьер которого сочетает серый и зеленый цвета. Вместо штор — белые вертикальные жалюзи. Около окна стоит рабочий стол со всей необходимой техникой, и пара кресел. Еще два кресла и вешалка для одежды расположились около входа в помещение. По центру кабинета стояло кресло с оборудованием и парой столиков для инструментов. Над креслом висел большой плазменный телевизор, который сейчас был выключен. Была оборудована зона с раковиной и емкостями для стерилизации инструментов. Стены украшали небольшие картины по типу тех, которые Сергей видел в приемной.       — Проходи, присаживайся, — Олег старался не нагнетать обстановку, так как понимал, что Разумовского итак трясет от страха. Сам Волков взял со столика маску, после чего направился к раковине, чтобы обработать руки перед тем, как надеть перчатки.       Сергей остался стоять около двери, переминаясь с ноги на ногу. Окружающая обстановка буквально сводила его с ума, а от смеси запахов дез растворов и медикаментов, кружилась голова. Он даже подумал о том, как Волков работает тут целый день. Птица недовольно смотрел на Сергея, разместившись в одном из кресел для посетителей.       — Ну, давай, Рыжик, шевели батонами, — торопил его Птица, за что получил в свой адрес гневный взгляд Разумовского.       — Сереж, кофту на кресле оставь, — привлекает его внимание Олег, который закончил мыть руки и теперь обтирал их бумажным полотенцем.       — Да, хорошо, — растерялся Сергей. Он небрежно бросил кофту на спинку кресла, но она сползла на сидение и осталась лежать как серая лужа. На ватных ногах он прошел к стоматологическому креслу и опустился на край.       — Все будет нормально, — попытался разрядить обстановку Олег. Он подошел к Сергею, — садись.       — Если ты сегодня не вылечишь этот сратый зуб, то я не дам тебе нормально работать и спать! — пригрозил Птица, понимая, что на этом энтузиазм Разумовского начал стихать, — давай, садись нормально, трусишка.       Олег терпеливо ждет, когда Сергей сядет нормально, после чего закрепляет салфетку и поднимает кресло, включает свет. Разумовский смотрит на довольного Птицу, которого, кажется, забавляло бедственное положение Сергея. Он расхаживал перед креслом с важным видом и сейчас напоминал Разумовскому галчонка из мультика про Простоквашино. Откинув голову, Сергей попытался не обращать внимания на яркий свет лампы, который падал прямо ему на лицо. Олег натянул перчатки и взяв со столика зеркало с зондом для осмотра, посмотрел на Разумовского, который в этот данный момент хотел просто испариться. Он был рад оказаться где угодно, лишь бы не тут.       — Открой рот, пожалуйста, — мягко просит Олег.       — Чтобы ты заснул туда эту штуку? — Разумовский с опаской покосился на инструменты в руках Олега.       — Какой же ты догадливый! — рассмеялся Птица, продолжая наблюдать за происходящим.       — Мне нужно посмотреть зуб, — спокойным тоном продолжил Олег и Птица понял, что завидует выдержке этого человека. Будь он на месте Волкова, то просто бы свернул пациенту шею или выбил челюсть.       Сергей все же приоткрывает рот и запрокидывает голову, но едва зонд касается зуба, он вскрикивает и выгибается. Олег хмурится и Разумовский понимает, что вариантов, кроме как терпеть, у него нет. К тому же, Волков быстро заканчивает осмотр, оценивая состояние других зубов, которое оставляет желать лучшего и оставляет инструменты на столике.       — Сделаем снимок, — сообщает Олег, отпуская кресло и выключая лампу.       Разумовский мысленно вздыхает, так как у него снова появляется надежда на то, что снимок не покажет ничего серьезного, Олег выпишет ему таблетки и на этом мучения Сергея закончатся не успев толком начаться. Олег отводит его в соседний кабинет, где находится рентген-аппарат и после непродолжительной подготовки, делает снимок с которым они возвращаются в кабинет и Волков отходит к негатоскопу, чтобы изучить снимок.       — Все в порядке? — озадаченно спрашивает Разумовский, встав около рабочего стола друга.       — Есть еще несколько проблемных зубов, — констатирует Волков, — которые лучше вылечить до того, как они начнут болеть.       Птица недовольно кривит губы и практически заносит руку для того, чтобы отвесить Сергею ощутимый подзатыльник, но останавливается, понимая, что больной зуб на такие телодвижения отреагирует не очень благоприятно. А ведь Птица много раз говорил о том, что нельзя питаться одними снеками и прочей хренью из автомата, что нужна нормальная адекватная еда и посещение стоматолога, хотя-бы раз в год, но разве Разумовский его слушал? Он с трудом заставлял его зубы чистить, так как едва продрав глаза, предприниматель бежал работать.       — Но пока что мы займемся острой болью, — сообщает Олег, снова уходя к раковине, — садись, я поставлю тебе анальгетик.       Сергей снова забирается в кресло, под пристальным взглядом Птицы. Он уже и не помнил, когда видел свое альтер-эго таким участливым и обеспокоенным чем-то, кроме собственной власти и мести. Олег натягивает новые перчатки, предварительно настроив свет и подняв кресло. Он опустил спинку кресла там, что теперь Разумовский практически лежал и видел черный прямоугольник телевизора. Олег снова накидывает на Сергея салфетку и Разумовский напрягается всем телом, когда замечает в руках у друга шприц — металлический с очень тонкой иглой.       — Может не надо? — в панике спросил Разумовский, наблюдая, как Птица практически бьется головой об стену. Шприц пугал его больше, чем инструменты, с помощью которых Олег его осматривал.       — Я не буду сверлить тебе зуб без анестезии, — строго, но спокойно, сообщил Олег, — это хороший препарат, под его действием ты ничего не почувствуешь, — обещает он, — просто открой рот чуть шире.       Разумовский скулит, но все же размыкает челюсти, позволяя Олегу ввести препарат. Игла осторожно входит в десну, вызывая жгучее чувство боли, но оно быстро стихает и Волков убирает шприц, оставляя его на столике.       — Подождем пару минут, пока все застынет, — сообщает Олег, опустившись на стул, — во рту появится вяжущее чувство — это нормально. Так и должно быть.       На удивление, Сергей в самом деле практически ничего не чувствует. Только вибрацию от бормашины и неприятный привкус лекарства, которое положил Олег. Волков работает быстро, четкими и отточенными движениями, которые совершенствовал много лет. Птица немного успокоился и уселся в кресло около стола, покачиваясь на нем и наблюдая за процессом.       — Сейчас я положил лекарство — временная пломба. Через пару дней нужно все почистить и тогда поставим постоянную, — пояснил Волков, опуская кресло, — старайся не жевать на этом зубе. Я выпишу таблетки — противовоспалительное.       — То есть мне нужно прийти через два дня? — единственное, что понял Сергей, это то, что его мучения не закончились и ему придется посетить клинику минимум еще один раз.       — Да, — ответил Олег, отойдя к своему столу, — я запишу тебя… часов на двенадцать? Устроит? — Разумовский кивнул, — ладно, идем, я отвезу тебя домой, — снисходительно сказал Олег, посмотрев на друга.       Тот выглядел уставшим и измученным. Губы с трудом шевелились от еще не прошедшей анестезии. Птица смотрел на Сергея не то с пониманием, не то с сожалением. И угораздило же его стать альтер-эго такого пугливого существа?