мимоза

      их первая встреча произошла под палящим солнцем.       Авантюрин стоял на коленях, смотрел вверх и не видел почти ничего за ярким солнцем, глаза болели, роговицу невыносимо жгло, он смотрел на переливающиеся тёмные волосы и в опаляющем и сжигающем его свете думал, что иронично: тот тёмный и прохладный островок, что сейчас спасает его от летней тирании и пыток, является так же его наказанием и маленьким проклятьем - смертью; Рацио смотрит вниз, видит поглощающие и концентрирующие в себе весь окружающий их свет глаза и думает, что сейчас век великих открытий и людского сумасшествия.       подношение должно умереть, бог убьёт его и предстанет перед народом непоколебимым властителем - он бы сказал, что это глупо, если бы не понимал тот смысл, что заложен в этих действиях, людское торжество и те последствия, что могут обрушится на тех, кого он все эти года воспитывал и кого взращивал, будущих гениев мира, и он не готов был стать богом разрушения, боролся с собой и до этого момента боялся признать, что его знания могут быть чем-то большим, чем созидателем - Рацио убьёт его. "ignosce mihi" "закройте свои глаза шёлковой повязкой и не просите прощения у раба"       никто из них не знал, что в самом деле представляет собой справедливость; если справедливость божеств такова, что ему суждено сгореть на костре - так такому и быть, если справедливость божеств - людское слово, кое таит в себе безграничную власть, что может управлять даже высшими существами, перед которыми они в затуманенном взоре склоняют колени, их справедливость не больше, чем желание и стремление, сокрытое в попытках избежать страха, спастись во снах, то Авантюрин смирится с этим.       он устал. ***       смерть Авантюрина прошла через солнце и остановилась на ночном небе, потому что бог их народа знал - человек, чьи колени истерзаны горячим песком, шея испещрена ожогами и гниющими ранами, а кожа выжжена солнцем, в немом безумии умирающего возжелает стать чем-то большим, чем безличной заменой солнцу; смерть Авантюрина являлась ответным проклятьем для бога знаний и мудрости, ведь ночь - время перемен, и перемены настигли и возвышенных богов и их помыслы, и людей, стремящимся им угодить, чтобы спастись от длинных и изуродованных лап их кошмаров. "думали ли вы о перерождении?" "перерождение - мечтания отчаявшихся... не большее, чем утешение грёзами и побег"       в ночном обволакивающем свете ноют раны, горят вдали огни бесчисленных костров и засыпают звёзды, на улице холодно и одиноко, если подумать, немного страшно и страх этот дрожью проносится по пояснице и тянет Авантюрина к земле. "вы можете сказать что-нибудь на прощание" у Авантюрина на плечах накидка бога, а в глазах гаснут звёзды; он хотел бы верить, что внутри кроются слова, признания миру, то большее, что сделает его не просто рабом... но он стоит на коленях перед божеством, чувствует отвращение к себе самому, страху, солнцу, хочет кричать, наблюдая за вечно горящими кострами, яркими и сжигающими не только его тело, но и сознание, ощущает мягкую накидку на своих плечах и то, как она скользит, будто шепчет слова то ли восхваления, то ли унижения, в груди нечто рвётся и ползёт вверх, его тошнит и головокружение захватывает с головой, и постепенно понимает: мир - коктейль, что ему не вынести. "спасибо" а люди не перерождаются в богов, значит, ему не суждено стать чем-то большим.