Дефект с двойным бонусом при первом пополнении

***

От лица Киетаки Аянокоджи.

— И вы хотите мне сказать, что этот чудик нормальный? — раздался достаточно обидный вопрос Рьюена, указавшего на меня большим пальцем. — Я никогда этого не говорила. — вставила слово Хорикита. — Э-э-э, ну да… Мой братан может быть странноватым, но это не мешает нашей крепкой мужской дружбе. — подметил Ишизаки. — Что не так? — не понял я их очередной претензии и решил узнать причину, почему в этот раз я снова оказался чудиком в глазах окружающих. — Ку-ку, ты выпил без запивона и закуси целую рюмку отборного сорокаградусного пойла, но даже не сморщился. Очнись, ты спятил. — обосновал он немного в грубой форме то, как я выгляжу со стороны. И ведь действительно… Все морщились и пытались сбить привкус бурбона во рту с помощью колы, в отличие от меня. Я допустил ошибку, когда решил не запивать. Мне следовало догадаться, что это покажется чем-то ненормальным в глазах других школьников, ни разу не употреблявших алкоголь. Эмоции не мой конек, так что спародировать различные гримасы недовольства и демонстративно морщиться для меня также было не вариантом — получились бы обычные кривляния, а с ними еще больше вопросов. Именно поэтому его критика была воспринята мною весьма конструктивно и уместно: — Вот как. — серьезно ответил на замечание я и потянулся за своим нетронутым стаканом колы, чтобы показательно запить и не выделяться. — Успокойся. — хлопнул Рьюен меня по ладони и пресек мою попытку даже дотронуться до газировки, — Ты уже спалился, чудик. Только зря колу потратишь. — Понял. — Кретин… Может, хоть алкоголь превратит тебя в человека?

***

      Все весело проводили время вот уже в течение нескольких часов, и в целом была насторожена только Хорикита, которая считала все эти посиделки тайным планом Рьюена перед спортивным фестивалем. Возможно, у него и был какой-никакой план под собой. Не зря же он столько потратился? Только вот рюмка уходила вслед за рюмкой, пока незаметно друг для друга Ишизаки не стал разливать уже вторую бутылку, наполненную обычным виски. Естественно, по большей части выпивала только мужская часть компании. То и дело девушки пропускали либо по одной, либо по двум другим стопкам, отдавая предпочтение газировке или соку. Но оно и понятно, что алкоголь им дается труднее, чем нам. Атмосфера вокруг перестала быть враждебной. Практически все потеряли бдительность, кроме Сакаянаги, Кушиды, Кито и Химено, которые мало пили или не пили вовсе. Теперь межклассовый барьер был практически окончательно снят. Даже день назад невообразимая сцена того, как спокойная и вежливая Сакаянаги будет о чем-либо повседневном общаться с грубым Рьюеном, стала реальной. И если простое обсуждение книг между Хиери и Канзаки можно было представить, то вот Ишизаки, увлеченно общающегося с Хорикитой и Кушидой, пытаясь разговорить обеих и узнать их получше, нет. Это немного удивило даже меня, прекрасно знающего, как Хорикита относится к таким парням вроде него. Влияние алкоголя на моих одноклассников и знакомых сложно недооценить. Все-таки они все были учениками-второгодками из разных классов и просто так до этого не общались. Видимо, спиртное с подобными встречами действительно сближает людей и объединяет их лучше всего из-за различных откровений, которые выходят наружу за счет него. Цепи смущения и приличия немного сбрасываются, открывая простор для построения диалога между ничем не связанными людьми и позволяя им познакомиться поближе. Отстраненными казались только Химено и Кито, так ни разу за вечер и не вставшие со своих кресел. Они с самого начала уткнулись в телефоны, не обращая внимание на нас и создаваемый нами шум. Помимо них чуть меньше, но все же выделялась Ичиносе, только слушавшая играющую музыку и по-прежнему молчавшая, изредка реагируя вымученным смехом на какие-нибудь коллективные шутки. Надо будет узнать у нее, в чем дело, а пока… — Ку-ку, слышишь… — обхватил мою шею своей рукой Рьюен, сидевший на кресле рядом с диваном Сакаянаги, и усадил меня на такое же рядом, продолжая своеобразно приобнимать. — Да? — обратился я к нему, переведя взгляд на подвыпившего лидера класса 2-D. — Через год я тебя раком поставлю. — пригрозил он. — Ну?.. — не понял я такой угрозы. — Через год! — вновь повторил Рьюен. — Хорошо. — согласился я, но так и не понимал, что он от меня хочет и шутит ли вовсе, — Ну и что дальше? Чем ты пытаешься меня напугать? — Я-то? — посмотрел он на меня вопросительно и после приподнес к моему лицу сжатый кулак, — Ногой ебану по роже твоей, блять. — Как скажешь. — издал я приглушенный вздох и не стал спорить, чтобы не провоцировать выпившего человека. Что тут говорить: иметь дело с пьяными людьми — та еще морока. Неожиданно Рьюен отпустил меня и встал, громко похлопав ладонями и привлекая к себе тем самым все основное внимание: — Хочу при лидерах всех классов официально заявить: Сакаянаги, ты будешь той, кого я выебу уже в этом году. Все скривили лица в недопонимании или отвращении, а когда до подвыпившего Рьюена дошло, что его фраза прозвучала двусмысленно, он поправил себя: — Ку-ку, вы же поняли, что именно сокрушу. На это заявление Сакаянаги лишь улыбнулась, пока уже в конец пьяный Ишизаки, пару раз подскользнувшийся на ровном месте, не начал хлопать: — Т-так держать, Рьюен-сама!!! Ик… Прево-о-осходная речь! — Кажется, тебе уже хватит… — подметил подошедший к нему Рьюен и за плечи усадивший его на диван к Хиери, после чего Ишизаки вынужден был подчиниться и сидеть смирно. — Ну д-да… Ик… Фпс просел… — согласился с высказыванием Рьюена Ишизаки. Я, конечно, понимал значение этого слова, так как при мне он уже упоминал эту аббревиатуру ранее, но не догадывался, что ее можно использовать для объяснения степени своего алкогольного опьянения. Удивительное мышление людей, увлекающихся видеоиграми. — Что ж, Рьюен, я не против разобраться сначала с тобой… — переведя взгляд с меня на другого именинника, с интересом произнесла Сакаянаги, — Но помни, что ты бросил вызов мне прилюдно, а потому щадить тебя я не стану. Интересный расклад событий. Он подготовил такое собрание не только для того, чтобы отметить свой день рождения и лично собрать информацию. Объявления войны классу 2-A — вот истинная цель Рьюена, позвавшего нас сегодня. «Далеко он замахнулся, будучи на позиции D» — так многие подумали про него, но я прекрасно понимаю способности обоих, поэтому исход их битвы считаю неопределенным. Они в равной степени могут поймать друг друга на ошибке и сокрушить. Или, как выразился Рьюен, выебать. — Стойте, а где… — перед тем как икнуть, уже достаточно красная от алкоголя Хорикита прикрыла рот рукой и заглушила икоту, — …Ичиносе? — Точно-точно! — привлекла к себе часть внимания Кушида, резко подняв руку с колой вверх и якобы случайно немного пролив на голову лидера своего класса, — Ой-ой, прости!.. Я совсем уже пьяненькая… Сейчас вытру! — Кхм-кхм. — прочистила горло Хорикита и, скрипя зубами от злости, сдержанно продолжила, не обращая внимание на икоту и немного мокрый затылок, — Ничего страшного, дорогая Кушида. Такое случается, когда быстро пьянеешь… — Она отошла на балкон минуток десять назад. — рассказала Хиери с легким румянцем на щеках, посмотрев на зашторенный балкон, где за ними было ничего не видно, — Я помогу, Хорикита-сан! Наверное, из всех пивших девушек она и Кушида оставались одними из самых трезвых, так как меньше всего употрябляли алкоголь. Оно и не удивительно: Кушида поддерживала образ милой непьющей девушки, а у Хиери просто плохо это получалось. Ичиносе же как быстро начала, так быстро и закончила. Но думаю, успела немного напиться и сбросить некоторые оковы. — Надо… Ик… — закрыла рот руками Хорикита, покрасневшая уже на этот раз не только от смущения из-за вырвавшейся икоты, но еще и от того, что Хиери аккуратно вытирает влажными салфетками ее затылок, — Кхм. Спасибо, Шиина-сан… Нам с-следует проведать Ичиносе. — Все в порядке. — мило улыбнулась моя подруга ей в ответ и, немного шатаясь, унесла использованные салфетки в сторону мусорки, чтобы выбросить. Пила она мало, но все же ей хватает и этого. — Я схожу, не беспокойтесь. — быстро среагировал я, встав возле сидящей на диване Хорикиты и протянув ей свой нетронутый стакан с колой, — Выпей. Икота должна будет пройти. — Как ты умудряешься оставаться т-таким… Ик… Трезвым? — спросила икающая Хорикита, легонько пару раз ударив меня своим кулачком по туловищу. Не возымев нужного эффекта в виде моей боли, она все же взяла газировку из моих рук. Я не ответил на ее вопрос, молча взял свой повешенный на крючке у выхода пиджак и просто пошел к балкону, где находилась Ичиносе. Само собой я был пьян, но подобное состояние являлось новым опытом для проверки самого себя. Для меня алкогольное опьянение — это лишь затруднение мышления, которое немного туманит сознание и заставляет мое тело реагировать на мозг с опозданием. Осознав это, мне ничего не мешает просто постоянно корректировать свои движения и устойчиво держаться на ногах даже при головокружении. Язык мой не заплетается, потому что я тщательно обдумываю то, что говорю, проговаривая фразы несколько раз про себя перед тем, как их озвучить. Также в моих словах нет ничего трудновыговариваемого, где можно было бы совершить ошибку. На откровенные темы меня тоже не тянет, да и даже при противоположном эффекте при упоминании сейчас какой-то Белой комнаты и рассказах о ней многие бы подумали, что я проходил обучение в дурке. Кроме того, перерыв между распитием алкоголя настолько большой, что мне хватает его, чтобы поддерживать в порядке ход своих мыслей и тем самым отдыхать от него. Секрет моей псевдотрезвости в вышеперечисленном и заключается, но остальные слишком расслаблены и нетрезвы, чтобы понять это. Конечно, все еще может измениться для меня, однако весьма навряд ли. Подойдя к балкону, я немного раздвинул шторы темного оттенка, чтобы увидеть проход, и заметил за окном сильный ливень. Звукоизоляция в баре была настолько сильной, а освещение тусклым, что никто не заподозрил резкого ухудшения погоды — все равно понять за непрозрачными шторами пасмурно на улице или ясно невозможно. Для этого нужно было выйти на открытый балкон или раздвинуть завязанные шторы. Именно на нем сейчас стояла поникшая Ичиносе и, казалось, совсем не собиралась возвращаться к нам. Сильный ветер дул на девушку, своими порывами слегка шевеля ее волосы то приподнимая их, то опуская вновь. Одновременно с этим ливень попадал на красивое лицо Ичиносе, каплями стекая по нему до ее подбородка и затем разбиваясь об пол или балюстраду балкона. Девушка вовсе не замечала ни ветра, ни дождя, льющегося как из ведра прямо на нее. Она смотрела куда-то вдаль, словно ее мысли были далеко отсюда. Я повернул ручку двери, ведущей на балкон, и она с грохотом распахнулась от сильного холодного ветра, сразу радушно встретившегося с моим телом. Ичиносе даже не обернулась на этот звук и продолжила молча стоять под дождем. — Ичиносе, идет дождь. — громким голосом поведал я ей о прогнозе погоды на «прямо сейчас», но она все также не реагировала. Чтобы своими криками не привлекать внимание остальных, я вышел на балкон и закрыл за собой дверь. Будет плохо, если вода оттуда зальет пол внутри бара и намочит дорогие шторы. Молча подойдя к ней, пока мое тело стремительно атаковали беспощадные капли дождя, я проследил глазами за траекторией ее взгляда и понял, что она смотрит в сторону выхода из школы. Задумывается об исключении или просто бездумно смотрит туда? В такую пасмурную погоду видимость низкая, так что наиболее очевиден второй вариант. — Ичиносе. — снова позвал я ее, но в этот раз лидер класса 2-C соизволила отреагировать на мои слова и перевести на меня свой взгляд. — Аянокоджи-кун?.. — наконец заметила Ичиносе меня. Стоит тут она уже долго, поэтому вся промокла до ниточки — по-любому простудится. Ливень же был настолько обильным, что на ее лице то и дело текли буквально маленькие ручейки воды. Смотря на ее невинное лицо под проливным дождем, можно было подумать, будто она нескончаемо плачет и пребывает в глубочайшей депрессии. — Почему ты тут стоишь одна? — … — Здесь довольно холодно, а потому давай вернемся к остальным. — Спасибо, Аянокоджи-кун… Но мне в-весьма комфортно и тут… Ик… В такую погоду в середине октября любому человеку стало бы холодно, однако нас, похоже, согревал алкоголь внутри, из-за чего не сложно поверить в искренность ее слов. Однако я не знал, как еще заставить ее вернуться со мной обратно. Эта ситуация напомнила мне нашу встречу под дождем возле общежития на первом году обучения. Тогда Ичиносе тоже нужна была помощь, но не так сильно, как сейчас, и мы пошли ко мне. Сейчас же возвращаться некуда. Возможно, поэтому в этот раз я должен решить все рямо здесь. Откладывать больше, кажется, не получится, ибо подходящего момента для откровений может не подвернуться в скором будущем. — Тогда постоим вдвоем. — настоял я и, облокотившись на балюстраду балкона своими предплечьями, начал смотреть куда-то вдаль, куда не так давно смотрела моя собеседница. В моей правой руке до сих пор находился практически сухой пиджак, который был прикрыт моим телом благодаря наклону, и разве что теперь слегка грязный. — Ты же п-простудишься и весь промокнешь… Ик… Посмотри на свой д-дорогой костюм… И правда. Но я уже промок, так что ничего не поделать. Смотря на свою белую рубашку, я видел, как у меня просвечивается кожа через мокрую ткань, плотно прилегающую ко мне из-за дождя. — Тогда ты непременно позаботишься обо мне, как я о тебе на первом году обучения. — произнес я и перевел взгляд снова на Ичиносе, которая стояла совсем рядом и держала свою ладонь у груди. Будучи уже повернутой ко мне полностью, она смотрела на меня с огромной грустью и нерешительностью. Ее белая майка также вплотную прилипла к ней, поэтому можно было заметить очертания темного нижнего белья девушки. Его хозяина это особо не волновало. А ведь длинная юбка Ичиносе будет высыхать намного дольше моей рубашки из-за разной ткани и пошива. — Для п-подобной заботы у т-тебя есть Каруизава-сан… Ревность с нехарактерной черной завистью из-за Кей? Ее чувства ко мне до сих пор не угасли, но они мешают ей двигаться дальше. Я думал, что за такое продолжительное время они пропадут или угаснут, но этого не произошло. В таком случае я должен удержать Ичиносе от еще большего ментального падения, приблизив к себе и дав ложную надежду на отношения со мной, чтобы использовать их для ее роста. Но это нужно сделать только в том случае, если точно станет понятно, что она вот-вот сломается от дальнейшего разговора. — Возможно, я хочу, чтобы обо мне позаботилась именно ты. Хотя глупо просить о таком, ведь ты совсем не разговариваешь со мной с того самого дня. Даже в мой день рождения. — специально акцентировал внимание на своем праздника я, не упоминая Рьюена, чтобы ей было стыдно конкретно передо мной в данный момент. — Ах… Да… П-прости меня, пожалуйста… Ик… Мне с-совсем нечего т-тебе подарить… — заикаясь, произнесла она и опустила глаза вниз. Ей было тяжело говорить со мной, но она не сдавалась. — Лучшим подарком для меня будет твой рассказ о том, что беспокоит тебя уже долгое время. И я уверен, дело тут не только в твоих чувствах ко мне. — предложил я и накинул на ее плечи свой пиджак, еще не до конца промокший от ливня. Мне не хотелось, чтобы вероятность ею подхватить простуду увеличилась. — Я… Я-я… Ичиносе пыталась собраться с силами и мыслями, но у нее это не получалось. Она никак не решалась начать изливать душу. Вероятно, эликсир храбрости в виде алкоголя сделает свое дело и позволит ей выложить все свои терзания наружу, но необходимо еще немного подождать… или слегка надавить. — Если не скажешь сейчас, то потом снова будешь продолжать избегать меня и в конце концов окончательно проиграешь, прежде всего самой себе. — проговорил я, выбрав второй вариант. — Я… люблю тебя, Аянокоджи-кун… — начала она, после чего икнула и, посмотрев на меня, спросила, — М-могу я п-позволить себе… к-кое-что отвратительное?.. — Отвратительное? — не стал отклонять ее просьбу, но и не соглашался, решив выслушать до конца. — М-можно… обнять т-тебя?.. — поправив на своих плечах мой пиджак, прошептала она достаточно приглушенно из-за ливня, но я отчетливо услышал все ее слова. Я не стал второй раз переспрашивать, почему она посчитала эту просьбу отвратительной, и молча обнял ее. Вероятно, сама Ичиносе боялась обнять меня из-за наличия моих романтических отношений с Кей, поэтому и посчитала подобное мерзким. Но поняв, что я не против, и увидев инициативу, Ичиносе крепко схватилась за меня и зарыдала, уткнувшись мне в грудь своим лицом и начав выплескивать все, что копилось у нее на душе: — Я-я… люблю тебя… но я совсем н-никудышная… Л-лад… ладно бы как только девушка… Но… Я-я просто ужасный л-лидер, понимаешь?! Ни на что н-не способна… м-мешаю тебе… и всем… Постоянно д-думаю о… занятом п-парне… а не о проблемах класса и друзьях… Просто отвратительно!.. Я поставила н-н… нашу с тобой дружбу и общение н-ниже своей любви к тебе… При этом в-всем я-я… недостаточно красивая для тебя и… глупая… Н-нет!.. Я просто тупая… И для т-тебя, и для класса, и д-для… всех… Просто… п-п… проблема… Мне искренне… жаль людей, к-которые… знакомы со мной… Я начал медленно и нежно поглаживать девушку по всей длине ее мокрых волос, тем самым пытаясь успокоить, но при этом внимательно слушая каждое ее слово. Возможно, ей не хватало смелости поговорить с кем-то. Возможно, такого человека, который может выслушать все слабости и проблемы открыто, у нее из-за своего статуса лидера класса просто не было. Другими словами, возможно, просто не было меня. В таком случае становится понятно, почему она не оправилась. Ей жизненно необходимо было поговорить именно со мной — источником всех ее бед и единственным, кто может поддержать в сложившейся ситуации. — Ч-что м-мне делать, Аянокоджи-кун? Ч-что мне делать?! — перешла на нехарактерный крик Ичиносе. Но я понимал, что в нем не было агрессии на меня. Только злость на саму себя за свои промахи и совершенные ошибки. Вероятно, если ничего прямо сейчас не предпринять, Ичиносе окончательно сломается. Если, конечно, она уже не сломалась. Пора вернуть Ичиносе в строй. Хотя я не особо уверен, сработает ли мой план. Я немного отстранился от нее и одной рукой коснулся ее намокшей щеки, вытирая не то капли от дождя, не то слезы. — Ты должна быть сильной. Ты и так сильная, просто этого не осознаешь. А если поймешь это, то будешь еще и чересчур умной, представляя моему классу более серьезную угрозу. Я говорю это не как банальные и заготовленные слова поддержки, которые ты хочешь услышать, а потому что правда считаю тебя опасным противником. Не каждый способен защищать абсолютно всех в своем классе и тем более не каждый протянет так долго, успешно выполняя и сдерживая данное обещание. Для этого нужна нескончаемая решимость и огромные усилия. Я даже не говорю о том, что быть лидером тоже крайне тяжело: на эту роль подходит только очень ответственный и смелый человек, обладающий нужными качествами и решительностью. Поэтому ты восхитительна, Ичиносе. — после этих слов я приблизился лицом к ее мокрому уху, прижал девушку ближе к себе за талию и прошептал следующие слова, — Если бы Хонами Ичиносе была для кого-либо проблемой, то этот кто-то точно никогда бы не захотел ее решать. Нет ни одной вещи в мире, которой ты бы не могла добиться. Тебе просто нужно не сдаваться. Продолжай двигаться вперед, несмотря ни на что и никогда не останавливаясь на своем пути.

***

От лица???.

      Я попал под сильный ливень. Мне повезло, что у меня замечательная память, и я помню прогноз погоды на неделю вперед. Именно поэтому сейчас я иду из торгового центра Кеяки под зонтом, а не стою под крышей в бессилии, как все остальные, и не ожидаю прекращения ливня. Стоило буквально немного пройтись по привычной мне дороге, ведущей к общежитию первогодок, как вдруг через шум ветра своим поразительным слухом я распознал чей-то женский плач. Немного приподняв голову, я увидел обладателя прекрасного голоса и по совместительству коллегу по ученическому совету — Ичиносе-семпай. Она стояла на балконе третьего этажа какого-то заведения и обжималась с кем-то. Точнее, обжималась с… НИМ. Шедевр Белой комнаты, Демон Четвертого поколения и прочие незаслуженные титулы, которые я выслушивал на протяжении всей своей жизни. Аянокоджи Киетака обжимался на балконе с потенциальным будущим президентом ученического совета и что-то шептал ей на ухо. Прости меня, Ичиносе-семпай, но я ни перед чем не остановлюсь. Даже если придется пожертвовать твоей репутацией и сделать тебя той еще шлюхой ради исключения Аянокоджи. Я достал из своего кармана телефон и, приблизив камерой их обоих, сфотографировал. Находясь в предвкушении от реализации сделанного кадра, я почувствовал, как моя улыбка невольно из повседневной и дружелюбной стала наверняка напоминать маниакальную со стороны. Нет-нет, я еще успею доказать всем свое превосходство. Надо лишь немного подождать… Иначе чем я отличаюсь от окружающих меня детсадовцев? Пока можно попробовать уже сейчас грамотно использовать силу этой фотографии. К счастью, в век информационных технологий у нас есть замечательное устройство — смартфон. — Я думаю, Нагумо-семпай обрадуется данной фотокарточке и сочтет ее полезной.

***

От лица Киетаки Аянокоджи.

      Мы простояли так около часа, пока ливень не прекратился и сквозь тучи не стали проглядываться небольшие лучи солнца. Ичиносе полностью успокоилась, но по-прежнему молчала и немного дрожала от холода, начав чувствовать его. Быть может, мои слова вообще никак не повлияли на нее, потому что я крайне плох в подобных речах. Очень часто они получаются довольно монотонными, из-за чего звучат неубедительно. В любом случае мы не могли стоять так бесконечность, и скорее всего нас уже давно потеряли. В любую минуту кто-то может открыть дверь и выйти на балкон, увидев нас, обнимающих друг друга, но сокрытых от чужих глаз шторами внутри бара. С самого начала нашего разговора вероятность данного события возрастала, но я готов был пойти на риск, чтобы дать Ичиносе силы двигаться дальше. Немного отстранившись от нее, я спокойным тоном предложил: — Вернемся к остальным? — Конечно, Аянокоджи-кун. Еще от час назад заплаканной слабой девушки не осталось ни следа. Ичиносе, слегка отпустив меня и подняв голову, посмотрела на мое лицо своими манящими и уверенными в себе голубыми глазами, в которых, казалось, можно было бездонно утонуть обычному ученику. И хоть они сейчас заплаканные, в них виднелось намного больше радости, чем когда-либо прежде. Иными словами, в ее глазах больше не ощущалось грусти и отчаяния, присущих им после летних каникул. На лице девушки сияла вроде бы добрая улыбка воистину сильного духом человека. Вроде бы. Ведь что-то в ее улыбке точно было не так. Что-то явно изменилось. Не знаю по каким причинам, но улыбка Ичиносе на секунду показалась мне скорее дьявольской, чем доброй. Сама девушка в тот миг своей аурой напомнила мне чем-то Амасаву, из-за чего я не совсем понимал, в какие мысли она сейчас погружена… Эта улыбка. Это мгновение. Всего лишь одна секунда, но мне хватило ее, чтобы образ стоящего передо мной человека с подобным коварством острым лезвием вырезался в моей памяти и заставил немного насторожиться. С этого самого момента прежняя Ичиносе навсегда исчезла. Осталась только новая, которой, на мой взгляд, больше подходило описание миловидной дьяволицы, завлекающей многочисленных жертв своей добротой и внешностью в ад, а затем самыми жестокими способами убивающая их в нем. Неужели она сломалась и переродилась в более решительную версию себя? Или это я своими действиями неосознанно породил монстра? Быть может, Ичиносе всегда была такой, но тщательно скрывала эту сторону личности, даже не догадываясь о ней? В одном я уверен точно: сегодня был последний день, когда я видел Ичиносе. Отныне ее тело занимает не она. Кто-то другая. Более решительная и уверенная в себе, готовая идти за своей целью до конца и в полном объеме реализовывать коварные амбиции. Эта кто-то и есть теперь Ичиносе Хонами, так по-доброму и по-милому улыбающаяся мне в глаза, но на самом деле размышляющая совершенно о чем-то другом и, несомненно, плохом.