Our final night alive

      Больно было лишь раз — когда он стрелял в Блэйда. Даже не тогда, когда убивал себя. После того момента чувство боли притупилось — словно его оглушили чем-то и он не ощущал ничего. Всё последующее было больше…неприятностью? Когда кровь текла из вскрытых вен было неприятно, но не больно. Жизненноважная багровая жидкость липла ко всему и оставляла после себя не только следы, но и неприятный железный запах, которым Лоча пропах ещё со времен хирургической карьеры.       Когда Лоча открывает глаза, он с трудом может понять где он. Дереализация и раньше его накрывала, но сейчас все казалось неправильным. Словно что-то происходит прямо в его голове и сердце, будто что-то то-ли елозит, то-ли кричит, то-ли плачет. Опухоль? А может он окончательно сошел с ума и у него рождается вторая личность?       В поисках хоть каких то зацепок, он делает шаг вперёд и наступает на что-то слизкое и мерзкое, по констинстенции как гнилой фрукт. Тошнота подкатила к горлу — появилось желание в быстром темпе вымыть ногу, чтоб избавится от ощущения липкости. Но опустив взгляд в низ, он понимает, что это был не фрукт. Под его ногой разквашилась голова Блэйда.       Дернувшись назад, Лоча испуганно выдохнул, смотря, как тело гниёт прямо на его глаза, а нога, покрытая кровью и остатками мозга, покалывала от нервозности и паники. Лоча не может сдержать рвотный позыв и содержимое желудка течёт из его искусанных губ.       Пытаясь избежать трупа, он натыкается но новый. Такой же гнилой. И ещё И ещё       Трупов так много, что он теряется и в какой-то момент в панике бежит по головам, ощущая, как каждая из них ломается под его весом, хрустит, чвякает, как кровь фонтаном льётся, то-ли с непонятного потолка, то-ли фонтаном брызгает из низов. Это не было гейзером или взрывом, скорее как будто своими движениями Лоча давит шарики с кровью, которые лопаются так же, как капиляры в его глазах от поднятого давления. Были ли слезы все такими же солёными, или приобрели металлический вкус?       Лоча продолжает отчаянно убегать от кошмара, попадая в новый, не слыша ничего. В какой-то момент он падает прямо на гору трупом, чувствуя, как его хватают за ноги. Мужчина судорожно вздыхает и выставляет руку вперёд, пытаясь защититься. В этот момент слушаться громкий выстрел и Лоча замирает, открыв глаза, смотря на картину перед собой.       — Ло...ча...       Осознание больно бьёт по опухшим мозгам, когда среди горы трупов он видит живое лицо Рэна с дырой во лбу. Или это был Блэйд? Они все так похожи, он не может понять, кто перед ним прямо сейчас. Труп лишь ползёт к нему, тянет свои руки, то-ли пытаясь задушить, то-ли утянуть за собой в болото из мёртвых тел и крови.       — Лоча…       Блондин ощущает как бездна поглощает его все сильнее, а пульсация в голове похоже на сердцебиение. Подняв взгляд наверх он видит огромную опухоль, что пульсирует, истекает слизью и растёт, наращивая мышечную массу. Постепенно болезнь принимает форму, словно кто-то лепит из мяса фигуру. Когда на поверхности болота остаётся только нос, Лоча понимает, что у опухоли лицо Блэйда.       — Лоча!       Блондин резко встаёт и бьёт неизвестного в лицо, что подошёл слишком близко. Лишь услышав тихое шипение и болезненный стон, он понимает, что это был Рэн, который, судя по всему, пытался разбудить его после кошмара.       Зеленоглазый тут же встаёт с кровати, но путается в простыни и падает на пол, ударившись лбом. Когда заходит медсестра, оба мужчины болезненно мычат на полу, сжав голову.

***

      — Прости, — когда медсестра оказала первую помощь двум «раненым», она оставила две чашки чая, одна с зелёным чаем, другая с чёрным, и ушла дальше. Лоча сидел с пластырем на лбу и грел холодные пальцы об тёплую чашку.       — Всё нормально, — рядом с ним сидел Рэн, с пластырем на носу, который медленно отпил свой сладкий чёрный чай. Лоча до этого сказал, что это гадость редкостная, — Ты как?       — К сожалению, ещё жив.       — Лоча.       Рэн хмуро посмотрел на другого, явно осуждая за такие слова.       С того момента в психбольнице прошло чуть больше недели, можно даже сказать, что пошла уже вторая. Как Лоча и обещал, он встал на учёт в больнице и начал лечение опухоли. Врачи с ужасом смотрели на анализы и в шоке комментировали. Разорванные ткани мозга мутировали, сформировав сначала маленькую опухоль. Врачи не знают, как конкретно она развивалась, почему так медленно, при условии, что Лоча с этим уже около полугода живёт, если не больше. На данный момент на месте выстрела находится большая опухоль в несколько миллиметров, что все так же продолжает «пожирать» клетки мозга, от чего и постоянные головные боли, проблемы с нервной системой, отсутствие чувств и холодоность в эмоциях.       Было принято решение начать с химиотерапии и таблеток, чтоб «обжечь» края опухоли и «собрать» её в одном месте. Но после этого придётся провести долгую операцию по вырезании.       — К сожалению, шансы на выживание низкие, — прокомментировал врач, смотря на снимки, — опухоль уже укоренилась в мозгу. Если б мы начали лечение раньше, возможно, последствия были бы мягче. Но сейчас…мы даже не уверены, переживёт ли он операцию.       Рэн долгое время ходил и нервничал, расспрашивал врачей о всех возможных решениях проблемы, но ответ оставался один — операция. Лоча в любом случае умер бы через несколько месяцев с такими показателями. А здесь хотя бы был шанс. Блондин же молча делал то, что ему говорили. Ему было плевать на свою жизнь ещё давно, но и успокоить Рэна он не мог.       Пришлось глотать таблетки, лечь в больницу и постричь волосы. Тот момент Рэн хорошо помнит.       Однажды Лоча рассказал, что Блэйд в нем больше всего любил волосы. Они были красивые и блестящие, как будто из золота и когда блондин снова оказывал первую помощь, уже покойный часто думал, что за ним пришёл ангел с золотым нимбом. Даже после того, как Лоча выжил, он пытался ухаживать за волосами как мог, хотя несмотря на это они часто сыпались, кончики быстро умирали и в целом они уже были не такие шелковистые как раньше.       Сейчас же придётся их полностью сбривать, для удобства на химиотерапии.       Лоча сидел перед зеркалом и смотрел на лицо ходячего трупа — синяки под глазами проваливались в глазницы черепа настолько, что создавалось ощущение, будто кожа, бледная и обескровленная, была натянута на череп, а глаза, чёрные и блеклые, словно рыбьи, тянули эту кожу внутрь пустого черепа. Скулы не просто были видны — они резали кожу изнутри, настолько сильно торчали. Ужасная худоба и бледность были настолько ярким признаком болезни, что складывалось ощущение, будто Лочу легче убить, чем, хотя бы, достаточно напоить, чтоб избежать обезвоживания. А сейчас ко всему этому ещё и лысым будет.       — Начинаем? — врач стоял и держал в руках ножницы.       Лоча лишь махнул рукой и прикрыл глаза. Усталость давала сильнее, чем давление на глубине океана — ещё чуть-чуть и он расквасится.       Спустя десять минут врач закончил и, собрав волосы, ушёл. Лоча медленно открывает глаза и смотрит на отражение живого трупа. Лысого трупа.       Почему-то ему хочется смеяться от того, каким жалким он стал. Мерзко. Урод ходячий. Но именно так выглядят все в этом проклятом онкологическом отделение — живые трупы. Люди, внутри которых клетки жрут самих себя. Если зомби апокалипсис и начнётся, то это будет мутировавший рак, который даже после смерти не оставит свою жертву.       — Почему я не умер ещё тогда? — тихий шёпот срывается с сухих губ вместе с тихим смешком.       Ему до боли в ребрах смешно от того, насколько жалко он сейчас выглядит.       Рэн аккуратно обнимает Лочу со спины и целует его в лысую макушку, прижав к себе. Уже не блондин тихо всхлипывает и сжимает руку, что его обнимает.       Рэн до сих пор не знает, поступил ли он правильно. Возможно, было бы лучше, если б он спокойно доживал свой месяц в больнице? Или как? Эти мысли все ещё не дают ему покоя. На самом деле, начиная с самого первого дня знакомства с Лочей у него не было покоя.       — Ты опять думаешь обо мне, — Лоча делает глоток своего зелёного чая.       — С чего ты решил?       — Ты всегда хмуришься и грустно смотришь вниз, когда думаешь обо мне. Как будто перебираешь варианты, как было бы лучше.       Рэн тихо фыркает, после чего вздыхает и снова смотрит в чужие чёрные глаза.       — Наблюдательный.       Они оба сидели в тишине, пили чай и думали о своём. Точнее, Рэн думал, Лоча же просто проваливался куда-то в пустоты сознания, которое было уже давно мертво.       — Лоча, — Рэн тихо зовёт другого и смотрит слегка вымученно, привычно отчаянно, будто хочет сказать страшную тайну, но не решается.       Мужчина в больничной робе лишь поднимает голову и смотрит в ответ, ожидая продолжения предложения.       Темноволосый открывает рот, после чего закрывает, пытаясь подобрать слова. Лоча заметил, что Рэн всегда так делает только с ним. С другими он просто молчит. Бывает, придёт после работы, уставший как проклятый, и молчит. Сидит рядом, словно боится или не хочет тревожить чужие опухшие мозги, пьёт чат и спрашивает, как день прошёл у Лочи, уже зная ответ. Но стоит спросить, как у него дела, тот лишь отмахивается.       Про Лочу готов говорить часами, придумывать сотни вариантов, как было бы иначе, искать самых разных врачей и статей для лечения, но стоит спросить его о собственных чувствах и он замыкается, переводит тему и молчит.       Лоча же терпеливо ждёт. Ему спешить некуда, смерть уже гладит его по лысой голове. Мужчина смотрит внимательно, замечая как брови дергаются, как губы поджимаются, как глаза бегают по углам.       В конце концов, Рэн просто вздыхает и пьёт остывший чай.       — Просто люблю тебя, — тихо говорит он.       Лоча тяжело вздыхает, прикрыв глаза.       — Ты не это хотел сказать.       — С чего вдруг?       — Потому что я наблюдательный.       И Рэн снова сжимает губы, смотря в пол как ребёнок, которого отчитывают. В конце концов, он ставит чашку с глухим стуком на тумбочку, явно понимая, что его ждёт разговор. Иронично но обычно все было наоборот — Рэн знал внутренний мир Лочи лучше, чем сам мужчина, но в обратную сторону это не работало. Несмотря на привязанность, Лоча не знал Рэна совсем — его привязанность была основана на травме. И они оба это знали.       — Я не знаю что говорить, — Рэн фыркает, неловко ерзает на стуле и чешет затылок. Он действительно не знает с чего начать, — в голове…слишком много мыслей. Я не знаю. Не думаю, что сейчас стоит об этом говорить.       — Я, может, умру скоро на операции. Сейчас твой единственный шанс сказать мне что-то. И все твои секреты я унесу в могилу, — Лоча продолжает смотреть и, как может, даёт понять, что бояться нечего.       Темноволосый печально смотрит в чужие глаза, а после вздыхает, собираясь с мыслями.       — Я не знаю, что я чувствую. Я…не уверен, что люблю тебя.       Рэн поджимает губы, прикрыв глаза, словно боится говорить правду.       — Сначала я думал что влюбился, хотя и не знал почему. Во что? В сломанную душу? Я привязался, но, наверное, это потому что я был уверен, что спасу тебя в любом случае — недооценил твои травмы и переоценил свои возможности. И…я почему-то… Не знаю. Я ничего не понимаю.       Рэн тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонями, словно стыдно было.       — Я не знаю что чувствую. На работе я часто думаю о тебе, о том, что хочу спасти тебя, но я понимаю, что в любом случае с тобой будет проблем больше, чем с грудничком. Ты…ты болен, во всех смыслах. И я не хочу тратить свою жизнь только на твоё лечение, я, черт возьми, не так представлял свои первые отношения, — хмурится, сжимает волосы, — Я уж думал бросить это все, потому что устал. Устал от этого запаха смерти, устал от ощущения, будто отравляюсь, будто тону в грёбаном болоте.       Тишина продолжает давить так же сильно, как и сердце в груди бьётся.       — Но…       Рэн опускает руки и смотрит на свою ладонь, на которой остался шрам от ручки.       — Когда я представляю, что тебя нет… Что ты умер… Ощущение, будто меня хоронят рядом с тобой. Я даже думаю, что был бы не против, если б меня похоронили с тобой в одном гробу.       В конце концов, это все один большой запутанный клубок.       — Я ничего не понимаю… Я даже с чертовым психологом разговаривал. Это странно. Это знаешь… С тобой быть невозможно, но и без тебя никак. Что ж ты за тварь такая, что приелся и душу высосал.       Рэн нервно смеётся и смотрит в пол, чувствуя себя опустешенно и отчаянно. Привычное состояние уже больше месяца. Во всем виноват Лоча.       Он не любит его… Но почему-то влюблён. И даже сейчас, когда Лоча напоминает труп, ему все ещё хочется прижать к себе чужую голову и нежно поцеловать макушку, успокоить, быть рядом и никогда не отпускать. Это похоже на описание любви, так почему же так больно? Разве влюблённые не хотят быть всегда вместе? Почему же Рэн чувствует себя устало…       Возможно в следующей жизни они счастливы? А может прокляты во всех вселенных.       Не успевает Рэн поднять голову, как ощущает холодные руки на себе. Они медленно притягивают и принимают к телу, такому же мертвому и холодному. Как будто тёплый чай даже не помог.       Лоча аккуратно гладит чужие волосы, которые Рэн хотел состричь вместе с ним. Если б Лоча не сказал, сейчас было бы два лысых. А ыолосы Рэна жалко, они живые, мягкие.       — Я знаю, что со мной тяжело, — Лоча жмёт у себе другого, наклонился, мягко поцеловал в макушку, — И я благодарен тебе, что ты признался мне во всем, а не продолжил держать это в себе. Может, я и не могу ответить тебе всеми чувствами, но из того, что у меня осталось… Конкретно к тебе, не к образу Блэйда, не к моему врачу, а к тебе, как к человеку… Я чувствую благодарность.       Лоча смотрит куда-то в стену, нежно поглаживая живого и тёплого Рэна, словно котёнка, который потерялся и замёрз.       — Я на тебя не обижаюсь. Ты сделал для меня много, больше, чем кто-либо другой. К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы и не могу сказать тебе что-то с уверенностью. Но, пожалуй, причина, по которой я решил попробовать лечение, это ты, Рэн. Не Блэйд. И я пойму, если в какой-то момент ты исчезнешь из моей жизни. Но даже в таком случае, ты будешь моим самым ярким воспоминанием…       Рэн тихо всхлипнул, обняв Лочу. Его слезы промокали чужую одежду.       — Я н-не хочу, чтоб ты уходил… Я хочу узнать тебя лучше, я хочу быть с тобой, если не в отношениях, то друзьями точно, — мужчина вжимается носом в чужие ребра, сжав другого в своих руках крепче, — Я хочу…чтоб у меня была возможность тебя узнать. Но я так устал…       От вечного негатива, от большого количества работы, нагрузки, эмоциональной и физической, от мыслей в голове, от…всего…       — Если я умру, — Лоча мягко поднимает чужую голову и смотрит в чужие глаза, мокрые, красивые, — Я приду за тобой опять. Как Блэйд пришёл за мной в виде тебя.       — Приду к тебе, более весёлый, чем сейчас и, может, даже буду шутить. Кодовое фразой например может быть… Не знаю…"Я ананас»       Рэн тихо фыркает от глупости и иронии, хихикает, прижимая к себе хрупкое тело. Так хочется его защитить от смерти.       — Ананас из тебя так себе.       Лоча смотрит в чужое лицо внимательно, на секунду его глаза блекнут. Блэйд…       Рэн удивлённо смотрит на Лочу, который с нежной улыбкой, искренней, убирает чужую прядь волос с мокрого лба и целует его мягко. На секунду показалось, будто цвет глаз стал светлее.       — Чтобы не случилось, я вернусь за тобой. Как ты вернулся за мной.       Рэн обнимает и кивает, прикрыв глаза. Операция уже завтра. Конец или начало? Они оба не знали.       Главное то, что они были у друг друга. По крайней мере, это единственное, что у них осталось.       — Если это не романтические чувства, то я все равно чувствуя себя связанным с тобой.       — Родственные души? Читал о таком раньше.       Рэн слабо улыбается. Родственные души…звучит красиво.       — Возможно.       Лоча вновь наклонился и поцеловал Рэна в нос, смотря в его красивые рубины. Не капли крови.       — Я бы сказал, что ты моя душа.