Сгорая от чувств.

Слезы не переставая капали на простыни, пока тихие всхлипы наполняли комнату. Юный ниндзя в не мог сдерживать дрожь в теле, а рыжая маска медленно темнела от влаги в районе глаз и щек. И единственный, кто сейчас находился рядом, не мог найти в себе силы, чтобы вымолвить хоть слово. Рафаэль не мог поверить тому, что видел перед собой. Его младший братишка сейчас заливался слезами, хотя еще этим днем веселился с семьей в компании учителя Сплинтера и Эйприл. Но сейчас, оказавшись в тишине, его как будто подменили. Раф винил в этом себя. Ведь причиной такому развитию событий послужили его любопытство и напористость. Не сумел он просто оставить все как есть и проигнорировать непривычные для Майки эмоции и реакции. Слишком много странностей замечал за ним в последнюю неделю. Но расспрос зашел не совсем туда, куда ожидалось. Даже не так. Раф даже близко не думал, что младшего может терзать что-то подобное. Поэтому вломившись в его комнату среди ночи он так и замер в проходе, не ожидая увидеть Микеланджело, плачущего на своей кровати. Лишь спустя несколько секунд Раф тихо закрыл дверь за собой, подходя к брату. Тот, заметив, что в комнате он теперь не один, постарался улыбнуться, но вышло это, мягко говоря, неловко и криво. И совсем не делало ситуацию лучше. Тихо спросив, что такое произошло, темперамент услышал лишь очередной всхлип. Стало лишь хуже. А в его слова, что все в порядке и не стоит беспокоиться, Рафаэль ни за что бы не поверил. Не сейчас, это точно. Сев неподалеку, он приподнял брата и лег на кровать, уложив его на свой пластрон и поглаживая по панцирю, до конца не понимая своих действий. Словно они вернулись в детство. Никакой гордости. Никакого рвения показать, что он – непреклонная скала. Никаких переживаний, что его не так поймут или посчитают размазней. Сейчас существовала лишь необходимость поддержать члена своей семьи. Его дорогого младшего братишку. Рафу было плевать, даже если бы оказалось, что тот расплакался из-за очередной глупости по типу потерянного комикса или кошмара про белок-мутантов. К тому же, если он сейчас был в таком состоянии, то это «что-то» точно было чем-то из ряда вон, ведь так? Даже учитывая тот факт, как легко он верил в страшные истории и подобную ерунду. А ведь этой его наивностью темперамент порой пользовался, рассказывая страшилки и показывая ужастики до момента, пока в голубых глазах не начинал читаться истинный ужас и паника. Ему же самому было наоборот, очень весело, особенно когда младший бежал рассказывать «страшные тайны» еще и остальным, а те никак не понимали, как в этот бред от Рафаэля кто-то до сих пор может поверить. Но правда была в том, что Майки без задней мысли принимал все сказанное старшими братьями за чистую монету. Ни на секунду не ставя их слова под сомнение. Это касалось любой сферы их разговоров. Но в особенности – тема семьи и взаимоотношений между собой и к остальным их друзьям. И в этом была одна проблема. Правда, все в упор не замечали ее и не обращали внимания. – Раф, скажи, я ужасен? – Тихо произнес младший, как только привел свое дыхание в относительную норму. Кажется, они пролежали в таком положении около получаса. Черт. Все же было бы лучше, будь тут рядом Лео. Он бы точно смог подобрать правильные слова. А что мог сейчас сказать сам Рафаэль? Любые его слова, обычно, звучали куда более грубо, чем это было нужно. Отчасти из-за тембра его голоса, отчасти потому что он в целом не был любителем нежностей и ласк. А сейчас еще прибавлялось его сонное состояние. – С чего бы тебе быть ужасным, Майки? Случилось чего? – Попытка зайти чуть издалека. К тому же, хотелось узнать, что именно произошло за это время с момента, как ушла Эйприл, а все черепахи и сэнсэй разбрелись по своим комнатам. Но в ответ ничего не последовало. Лишь очередная волна дрожи по телу и всхлип. Ситуация становилась все непонятней и сложней. – Мы ведь можем любить? – Вопрос, словно он не слышал ничего, что спросил Рафаэль. Или, может, это было подводкой к тому, что его беспокоило? Темперамент тихо вздохнул и неосознанно закатил глаза, подбирая слова. – Мы живые существа. Логично, что мы можем испытывать любовь. Взять тех же Лео или Донни. С чего бы такие вопросы? – Раф ощутил, как рука младшего дернулась и сжалась в кулачок. Неужели это была настолько больная тема для него? Что с ним вообще происходило? «Может быть он боится, что Лео и Донни покинут семью, когда у них начнутся полноценные отношения? Ну, как только все эти приключения с кренгами и Шредером закончатся. Или тут что-то другое? Кто разберет, что на уме у этого неугомонного мутанта». Мысли Рафа оказались далеки от правды. – Но любить своего брата ведь нельзя, ведь так? Больше, чем обычно, я имею в виду. Особенно, когда его сердце уже кем-то занято. – Майк сжался, боясь реакции на сказанные слова. Он ждал удара или оплеухи по лицу за такие откровения. Старший в свою очередь пытался осознать услышанное. Во-первых, тот влюблен. Во-вторых, влюблен в своего брата. В-третьих, этим братом являлись либо Леонардо, либо Донателло, судя из уточнения про «занятое сердце». Ситуация, мягко говоря, неординарная. Даже для мутантов вроде них. А ведь тот факт, что они вообще существовали, уже был странным и удивительным. Но сейчас совсем не об этом. И как ему относиться к полученной информации… Раф понятия не имел. С одной стороны, его отношение к Майки ведь не изменится от какого-то факта, что тот влюблен. Пусть даже в кого-то из их братьев. Хоть это и внезапно. Но да, звучало это все слишком абсурдно. С другой стороны, а что он должен сделать? Поддержать? Вдруг он наплетет нереалистичных утешений, а в итоге сделает только хуже? Или ему лучше сказать что это неправильно и тот должен заткнуть свои чувства и остыть к… кому-то из братьев? Но Майки ведь как раз и плакал в одиночестве в своей комнате, чтобы никто не узнал. А с его подвешенным языком было даже удивительно, что подобный факт утаивался. И теперь было даже интересно, как долго и в кого конкретно? – Ты не выбирал, в кого влюбляться. Кем бы он ни был. – Нейтральные слова поддержки было максимумом, на который Раф сейчас был способен. А учитывая кашу в голове, удивительно, что вышло хоть что-то более или менее связанное. Однако теперь присутствовало ощущение, что он сейчас напоминает Леонардо с его абстрактными выражениями. – Это Донни… – старший предпочел оставить этот факт без своих остроумных комментариев, хотя и хотелось. Уж кто-кто, а Майки точно уже осознавал, что попал. При чем по-крупному. У Донни была влюбленность в Эйприл, а еще вечная война с Кейси за внимание девушки. У них троих и без Майки хватало драмы в отношениях. – Как долго? – Этот вопрос все не давал покоя темпераментной черепахе. А еще, зная сроки, будет понятно, на сколько все запущено. Оставалось надеяться, что это началось недавно и Майки может просто забыть или замять эту ситуацию и не усложнять жизнь. Ни Донни, ни, в особенности, себе. Может мелкий просто влюбился пару дней назад и сейчас строил из себя королеву драмы? Подобное преувеличение на ровном месте было бы в его характере, как считалось темпераменту, хоть и раздражало большую часть времени. – Полгода. – Сколько?! – В ответ, конечно же, тишина. Вопрос вырвался неосознанно, как только Раф осознал масштабы. А еще, теперь удивлялся, как раньше не заметил изменений в брате. Казалось бы, за последние полгода он совсем не вел себя как-то иначе, чем обычно. А может, просто никто не обращал внимания на его странности в поведении? Только последние дни, возможно, давали намек, что с ним не все в порядке. Но чтобы настолько давно… «Да, ты влип, братишка». Еще раз проведя рукой по панцирю младшего, темперамент прогонял в голове сроки. Шесть месяцев. Это много. Даже не так. Это огромный срок. В особенности для Майки. За его переменчивым настроением и быстрой сменой эмоций и увлечений никто в семье порой не поспевал. Да уже и не пытался. И редко когда какое-то состояние оставалось с ним, хотя бы, на пару дней или недель. Поэтому то, что его влюбленность длится уже не один месяц действительно поражала. И пугала, в какой-то степени. Он ведь осознает все последствия? И понимает всю ситуацию? Если да… то понятно, почему сейчас его тело содрогается от рыданий. Раф с трудом мог предположить, что было у него на уме. Но также не мог представить, что чувствовал бы сам, живя с тем, в кого был бы влюблен, бок обок все время и видя, как его интересуешь вовсе не ты. И так каждый день. Неделя за неделей. «Как ты только с ума не сошел?» Вот только что послужило толчком к действиям? Или, если точнее, почему именно сейчас Майки стал куда более активным в своей тактильности? Даже Рафу такая эмоциональность младшего показалась странной. Даже ему! Что уж говорить о Леонардо. Тот замечал малейшие изменения в братьях. И думая об этом сейчас… – Лео в курсе? – Логичное предположение. Но в то же время, если тот все знал и также молчал. То значит, и учитель Сплинтер обо всем в курсе. Становилось даже обидно, что только от Рафа скрыли правду. – Нет. – Понял… подожди, в смысле «нет»? – Раф на секунду замешкался. В каком таком смысле лидер не знает? Да это же было самое логичное в этой ситуации. Ладно, что Раф прямой как доска и не силен в считывании эмоций. Но Лео! А что насчет учителя? – Отцу я тоже не говорил. Хотя… думаю, он подозревает что-то на мой счет. Но на разговор не звал, хотя я видел, что он задумывается о чем-то. Но даже если и позовет, я отверчусь. Это же в моем стиле, да? – Голос у Майки сейчас совсем не узнавался. Дрожь и хрипотца придавали особенно печальный оттенок каждому произнесенному слову. А в совокупности со всей ситуацией, становилось только больнее слушать его попытки смягчить момент или отшутиться. Разговор у них не то чтобы прям складывался. Раф не знал, как поддержать, и не особо умел это делать, а потому оставалось лишь задавать уточняющие вопросы, чтобы понять положение, в котором оказался его младший брат. Он молился лишь на то, что его голос звучал не слишком грубо и резко. Хотя бы этой ночью. – Планируешь рассказывать? – Еще один вопрос вместо слов поддержки. Темперамент переборол желание хлопнуть себя по лицу. И дураку понятно, что рассказывать о подобном страшно. А тем более отцу и, по совместительству, учителю. – Не думаю. Это не так важно. Тем более сейчас. Раф осознал, что имел в виду брат. Еще после возвращения с фермы и победой над кренгами стали заметны изменения в поведении гения и девушки. Кажется, они стали куда ближе. Да и Донни ходил после всех приключений довольней обычного, когда та приходила на тренировки. Неужели что-то произошло, пока они были вне дома? – О чем именно ты сейчас говоришь? – Эйприл поцеловала Донни на ферме. Я видел. Наверное, скоро они начнут встречаться. Ну, не знаю, конечно, будут ли, но к этому все идет. Наверное. Я не силен в расчетах, но считаю, что так и будет. – Рыжик печально хихикнул на вырвавшийся каламбур. Какой бы ни была ситуация, он все равно будет метаться от серьезности к шуткам. Даже когда больно. Раф не нашел ничего, чем можно было бы ответить. Эта новость стала для него ударом. Что еще они с Лео и учителем упустили, пока были заняты врагами и тренировками? Этот вечер уже открыл Майки с новых сторон, о которых темперамент ранее и подумать бы не смог. Ему точно нужен отдых. А не разговоры о наболевшем. По крайней мере, не в таком состоянии. – Тебе надо поспать. Отдохни. И поговорим завтра. Если, конечно, захочешь. – Укрыв их обоих одеялом, Раф устроился поудобнее, не убирая Майки с себя, продолжая поглаживать в знак успокоения. Вот только вряд ли это приносило какой-то положительный эффект. Слишком они отвыкли от теплых семейных контактов. Без ссор и ругани. – Не знаю даже, о чем можно говорить, Раф. Майки точно не расскажет обо всем, что сдавливает его душу каждый день, не давая свободно дышать. Это было порой просто невыносимо. И больно. Но даже к такому было реально привыкнуть и смириться. Со временем можно приспособиться ко всему… Принять, что ты не будешь нужен гению так, как тот был важен для тебя. Что он не посмотрит на тебя так, как смотрит на Эйприл. Не будет делать ни милых подарков просто так, ни обнимать без повода. Что уж говорить, Дон в принципе никогда не делал ничего «просто так». Если это не касалось девушки. Все его изобретения несли лишь практичный характер. Или устройства слежки, или ретромутаген для спасения людей, или дымовые бомбочки для сражений, или робот для тренировок. Максимум, он мог собрать или починить какие-то устройства в доме по просьбе. К этому Майки давно привык. А еще Дон не отличался особой тактильностью. Иногда казалось, что физические контакты его раздражают. Но, может, этому виной их воспитание? Пусть это не говорилось вслух, но ведь и Раф неспроста начал скрывать свои истинные чувства и доброту. И на Лео не просто так начали давить муки совести и неподъемный груз ответственности, взваленный на его плечи. Так же как Донни не просто так начинал закрываться в четырех стенах своей комнаты, а позже и лаборатории. Майки никогда не расскажет, что плачет по ночам не от очередных кошмаров, а от бессилия. От невозможности хоть как-то помочь братьям, когда они в этом нуждаются. Даже видя, как семья меняется. И вряд ли эти изменения идет всем на пользу. К тому же, его тем более не послушают. Он не знал что делать. А еще, он принял тот факт, что не сможет помочь себе. И не особо к этому стремится. На первом месте для него будет благополучие семьи. После них пойдут друзья. И лишь в конце он сам. Старый добрый принцип. Наверняка появившийся ввиду многих обстоятельств. Но сути это не меняло. Перестроить свои привычки и убеждения было чертовски сложно. Если вообще возможно. Только он и сам начал расклеиваться. Может все было даже хуже, чем он сам себе признавал. Сначала перестал контролировать свои эмоции в присутствии братьев, а сейчас его плач заметил Рафаэль. И тот его не оставит в покое, скорее всего. Это было плохо. Не хотелось лишний раз нагнетать обстановку. Но, может, ему и стоит выговориться. По крайней мере, Дон ничего не узнает, если Майки попросит Рафа молчать. Главное, чтобы у него все было хорошо с Эйприл. К чему бы они там не пришли. Майки дорожил Эйприл. Она была для него словно старшая сестра. И она искренне заботилась и помогала ему. И остальным братьям. А еще, Майки видел, как учителю было в радость тренировать еще кого-то, кроме черепашек. Может, он видел в ней образ дочери? О которой можно позаботиться и помочь советом. Майки не знает, но видит, что все довольны ей. А большего не нужно. Пусть поначалу Эйприл и была нервной и, возможно, эгоистичной и резкой, но объяснялось это легко. Кто бы себя так не вел, когда их тихая размеренная жизнь в один день пошла по наклонной? Вряд ли бы хоть один нормальный человек с радостью или спокойствием принял факт, что под городом живут черепахи-мутанты, к тому же ниндзя, а по городу прячутся внеземные формы жизни, маскирующиеся под людей, что хотят изменить всю планету под себя. А еще страшнее, когда ты имеешь прямое к этому всему отношение из-за своего происхождения. А еще Майки не винил ее. Может, не всегда понимал, но точно не злился или что-то в этом роде. Даже та ситуация на ферме с мисс О’Нил. Эйприл ведь не знала, что ее мать окажется даже не человеком, а монстром. В подобной ситуации было логично, что девушка тянулась к своей «семье», к матери, которой лишилась в детстве. А про неверие… да даже братья не стали верить его словам. Что уж говорить об Эйприл, которая его знала, от силы, месяцев пять. Главное, что все закончилось без потерь. Ну и к тому же, как можно ненавидеть девушку, в которую влюблен тот, о ком ты не можешь перестать думать? Ладно, может именно «ненавидеть потому что твой возлюбленный теперь и не посмотрит на тебя» было бы логично. В какой-то мере. Но это прошло мимо Микеланджело. Пусть он порой и плакал от обиды, что все внимание гения теперь сконцентрировано на девушке, но это ведь не ее вина. Не она виновата, что сердце Донни выбрало ее персону. Не она же просит Донни делать все эти подарки и проявлять любовь всеми возможными способами. Она точно не заслуживает плохого к себе отношения. Она хороший и искренний человек. Пусть порой и может погорячиться или запутаться в своих эмоциях. Она же человек. Это нормально. И рыжик радовался, что у нее и Донни все пошло на лад. Вроде как. В их отношениях между собой и с Кейси даже Майки ногу сломит в попытках разобраться. Было больнее от того, что сам Дон все больше отдалялся от семьи. И только когда Эйприл была в их компании, тот мог соизволить выйти, наконец, из своей лаборатории. Это обижало. В некоторой степени. Но ведь и Майки непальцем деланный. И не мог так просто отпустить попытки хоть как-то вызволять его к семье. Поддерживать, если тому плохо или в отношениях с девушкой что-то не складывалось. Как это было сейчас. Что странно, если учесть, как буквально вчера, кажется, у них все было хорошо. Утро началось, когда Майки услышал уведомления о сообщениях на своем ч-фоне. Это был Кожеголовый. Оповестил, что команда Мутанималов в полном порядке и все полностью восстановились после боев. Это радовало. Раф все еще спал, не переставая приобнимать младшего даже во сне. Это было даже уютно. Как бы не хотелось сейчас разбудить его и указать на подобную нежность и то «как это мило», но Майки нужно было приготовить что-то к завтраку. Хотя ужасно не хотелось. Сегодня сил совсем ни на что не было. Вот только его поход на кухню прервался, когда он увидел приоткрытую дверь лаборатории. Обычно, Донни внимательно следил за тем, чтобы та была закрыта. Чтобы ни Майки, никто либо еще не проходили внутрь без спроса. Аккуратно зайдя в комнату Майкл огляделся вокруг, ища подсказки, что произошло за вчерашний вечер. Но ни Донни, ни каких-либо странных деталей не было. Единственное, что сейчас было опасно, так это стопка колб, которые стояли уж слишком близко к краю. Переставив колбы к центру стола, парень продолжил свои небольшие поиски, решив проверить комнату гения. Тот действительно оказался у себя. Но состояние оставляло желать лучшего. Привычной фиолетовой маски на лице не оказалось, а потому сейчас виднелись огромные синяки под глазами. Он явно не спал всю ночь. Руки его дрожали, а сам сидел на своей кровати, облокотившись о стену. И, кажется, даже не слышал шагов в своей комнате и того, что он сейчас был не один. Это даже пугало. Аккуратно подойдя ближе, младший тихо позвал брата по имени. Но тот даже пальцем не дернул, совершенно не замечая его присутствия. Возможно, он уже был близок к тому, чтобы уснуть. Выйдя из его комнаты, Майки метнулся на кухню, чтобы заварить расслабляющего чая. Должно помочь уснуть. По крайней мере, так отзываются Сплинтер и Леонардо. А они знают в этом деле толк. Нет причин им не верить. Долгие минуты ожидания, пока вскипит чайник и когда же заварится напиток длились, по ощущениям, целый час. Но сейчас это мало волновало черепашонка. В голове было лишь волнение за состоянием Донни. Он надеялся, что ничего трагичного и непоправимого не произошло и никакой эксперимент не причинил ему вчера бед. Вернувшись к Дону, рыжик опустил кружку на специальную подставку на столе ученого, смотря, чтобы ничего не разлилось и держалось устойчиво. Накинув на плечи гения одеяло, Майкл уселся рядом, поглаживая его по спине и привлекая этим внимание. Тот медленно обернулся, наконец приходя в себя и замечая гостя в комнате. – Майки? Ты почему здесь? – Голос был едва слышен, видно тот очень устал. И ему точно нужен отдых. Но вот любопытство не давало младшему спокойствия. Что же все-таки случилось? – А почему ты не спишь? На тебе лица нет. – Неважно… иди к себе, Майки. Опять это «неважно» и «не лезь». Эти слова всегда били в самый центр души. Почему братья порой обращаются с ним как с ребенком, которому совершенно нельзя ничего доверить? Он совсем немного младше их! Несправедливо и обидно. Но упорства ему тоже не занимать. – А мне кажется, это очень важно! Донни, что происходит? Что-то произошло за ночь? – Со стороны механика послышался усталый вздох, как будто для него в тягость объяснять все младшему. Этот звук резанул по ушам. «Я ведь просто волнуюсь, разве это плохо?» Ответов на свои же вопросы у Майки не было. – Просто с Эйприл… все сложно. Я запутался, – рыжик сжал свою кисть, что поглаживала теперь плечо брата, не переставая поддерживать и подбадривать его хоть как-то. – Еще и этот эксперимент совсем не поддается мне. Я должен сделать ретро-мутаген для Карай, а эти реактивы ведут себя совсем не так, как мне нужно. – Очередной усталый вздох. Дон сжал переносицу двумя пальцами, пытаясь прийти в себя. – Ты про те колбы? Значит, это неудачные попытки... сколько же ты за ними просидел? – Майки прикинул в голове, сколько брат может уделять на один подобный опыт и с ужасом отметил, что вероятно, тот совсем недавно вернулся к себе. Лишь бы на себя ничего не пролил от усталости. Вспоминая тот инцидент с мутагеном, попавшим на себя… по коже аж дрожь проходила. – Да, это пробные образцы… стоп. – Голос Донни резко стал серьезным, а он сам словно окончательно проснулся. От этой резкой смены эмоций Майки аж дернуло. Что-то случилось? Но ведь он ничего такого не сказал, и ничего не натворил за сегодня. – Ты был в лаборатории? Откуда ты знаешь про образцы? А ну признавайся! – рыжик аж отшатнулся от брата, испугавшись его смены тона. – Я проверил, был ли ты в ней! И просто поправил колбы! Они стояли на самом краю. Я ничего не натворил, правда! – Дону, кажется, было глубоко плевать на его оправдания. – Ты – идиот? Кто тебе разрешал проходить туда? Я что, неясно выражаюсь, когда говорю, что вход под запретом?! – Дон уже перешел на полу крик. Наверное, сказывался недосып и расшатанные нервы после неопределенности с Эйприл. Но сами слова, сказанные в его сторону, менее болезненными от этого быть не переставали. Не успев ничего сказать, Майки увидел лишь как Дон дернулся к своей лаборатории, напоследок оттолкнув брата, стоило тому дернуть руки вслед. Однако… еще ведь можно было все уладить, так же? – Донни! – Пробежав за братом к двери лаборатории, Майки захватил с собой кружку заваренного чая. Он ведь должен помочь ему успокоить нервы, как только тот поймет, что ничего в комнате не изменилось, а колбы остались целыми и невредимыми? Все наверняка будет в порядке и этот день пройдет хорошо! Ведь так? Но реальность была куда более жестокой. – Я. Повторяю. Для особо тупых. Не смей заходить сюда без спроса. – Отрезая каждое слово, ученый довольно грубо оттолкнул младшего от двери, тут же захлопнув и закрыв ее изнутри. Видимо, опять будет спать на кушетке. Однако Майки сейчас не мог подумать об этом и посочувствовать здоровью старшего. Его руки и ноги жгло. Пролитый чай, от которого все еще исходил пар, растекался по полу. Донни наверняка даже не увидел, как младший расплескал напиток на себя, как только его отпихнули от лаборатории. Пластрон, благо, был не настолько чувствительным, но даже так чувствовался непрекращающийся жар. Кажется, рукам не избежать ожогов. Как и бедрам, на которые также разлилась горячая жидкость. От нахлынувшей разом боли, как физической, так и душевной, Майки не мог даже двинуться с места, сжимаясь и стискивая зубы, чтобы не закричать. Нужно было приложить холод. Сегодня ведь тренировка. Пока никто не проснулся… От всех мыслей его окликнул Раф, что сейчас пулей подбежал к младшему. По его выражению лица было понятно, что вид Майки привел его в шок и ужас. Видно, скрыть это инцидент не удастся. Что уже успело произойти с утра? Вступив в лужицу на полу и видя кружку в дрожащих руках, в которой на дне плескались остатки напитка, Рафаэль прикинул, что случилось и соображая, что делать в таких ситуациях. Кожа на запястье младшего уже покраснела, видно, что туда вылился общий объем жидкости, часть попала на пластрон, а уже после этого все разлилось на ноги. Как учил Сплинтер: соблюдать спокойствие, убрать источник ожога, а поврежденные участки промывать холодной водой. Нужно бежать в ванную, но брат не реагировал, сжимая зубы. Раф забрал стакан из рук, подхватывая младшего под панцирь и ноги, тут же перенося и усаживая его на бортик ванной. Стакан приземлился на стиральную машину, пока ниндзя включал холодную воду из крана, подставляя под струю обожженные запястья брата. Тот наконец пришел в себя, тихо шипя, как только на пострадавших руках почувствовался холод. Сразу стало куда легче. Но только рукам. В ушах до сих пор звучали слова, сказанные гением. Вернее то, каким тоном они были произнесены. Майки понимал, что Донни, скорее всего, просто на стрессе и эмоциях, и не хотел бы как-то его задеть. Наверное. Но все же было неприятно, что его называли «тупицей» и «идиотом», хотя он просто хотел помочь… Может и правда не стоило заходить в лабораторию? Это ведь не его заботы. Но как можно не волноваться за члена своей семьи и любимого мутанта? Старший сейчас все еще стоял с очевидным беспокойством в глазах. Но начинать расспрос не решался. Майки разглядывал лишь свои руки, не сводя с них глаз, но в то же время словно смотрел в никуда. Это напрягало. Что же все-таки произошло? – Майки? Тебе лучше? – Видя, как брат дернулся, наконец очнувшись от своих мыслей, он постарался мягко улыбнуться подбадривая. Однако скрыть своего волнения не вышло. Собеседник прокашлялся, подбирая слова. – Да, уже легче. Спасибо. – Вышло куда более сухо, чем он планировал. Возможно его состояние сейчас куда более подавленное, чем ожидалось? Их только что начавшийся диалог прервал проснувшийся Леонардо. Видно, хотел умыться с утра и, возможно, принять душ. – Раф? Майки? Что произошло? – Эмоции на его лице менялись со скоростью света. От удивления, что они оба сейчас делают в ванной, к непониманию, почему Майки сидит на бортике ванной, подставив руки и ноги под открытый кран с холодной водой, до шока, стоило заметить покраснения на запястьях. – Майки? Как ты? Что с руками? Что случилось? – Лео, все хорошо, правда. Просто хотел принести Донни чай, случайно поскользнулся и пролил на себя. Но все уже хорошо, Раф помог мне! – Видно, что Лео со скепсисом отнесся к такому объяснению. Однако и смысла не верить младшему не было. На лице последнего даже проскочила улыбка во время объяснений. Было ли это привычным его притворством? – Хорошо, но руки тебе стоит перевязать на всякий случай… я сейчас схожу за аптечкой, – для лидера сейчас было в приоритете здоровье команды. И умудрился же младший влипнуть в передрягу с утра пораньше. Быстрым шагом дойдя до лаборатории, Лео отметил еле заметные мокрые пятна на полу. Видно те, что еще не успели высохнуть. Майки нужно будет протереть полы за собой. Однако на стук в лабораторию никто не откликнулся. Постучав еще пару раз, Лео смирился что, по-видимому, гений заснул лишь под утро и не собирается выходить. Хорошо, что запасная аптечка была в додзе. Заглянув к сэнсэю, Леонардо оглянулся, ища отца. Тот отвлекся от рассматривания своей фотографии с женой и дочерью, оборачиваясь на сына. – Леонардо? Сегодня ты пришел так рано? Разве сейчас не время завтрака? – Вот только увидев лицо своего ученика Сплинтер впал в легкое недоумение. Его что-то тревожит или что-то случилось? Лео, однако, быстро поздоровавшись, оглядывал комнату. «Аптечка должна быть тут… и почему я сразу не пришел сюда?» Думая об этом сейчас, можно было допустить, что установка «нужны медикаменты – иди к Донателло» была у них чем-то подсознательным. Правда не ясно, в какой момент ему негласно была присвоена роль не только ученого и гения, но и медика в их команде и семье. Пусть оказанию первой помощи были научены все, а сам Лео знал прием лечебных рук, однако больше знаний о медицине было именно у Донни. Главное, чтобы его устраивало звание и не тяготила возложенная на его плечи ответственность за их жизни и здоровье. Найдя заживляющую и охлаждающую мазь, а также бинты, лидер еще раз обратился к отцу, вспоминая о тренировке. – Я думаю Майки лучше отдохнуть пару дней от серьезных упражнений и спаррингов. – Что-то случилось, сын мой? – Для Сплинтера это было нервозным знаком. Он итак замечал тяжелое состояние младшего ниндзя. Как вдруг Леонардо говорит о необходимости отдыха. Хамато лишь надеялся, что с Микеланджело не произошло ничего серьезного. Его опасения поспешил развеять мечник. – Он обжег руки, пока нес чай. Кажется, ничего серьезного, но лучше перестраховаться, я так считаю. – Ты прав. Передай ему, что он освобожден от тренировки на сегодня. Пусть поправляется, а еще сходит к Донателло за помощью, на всякий случай. – Хай, сэнсэй! Но от полученной информации легче не стало. Микеланджело явно что-то очень беспокоило. Пусть он старательно не подавал вида и отрицал, что с ним что-то «не так». И от этого было лишь печальнее. Младший всегда отличался любвеобильностью и заботой о семье, а тут он словно начинал противоречить своим же привычкам и установкам. Он держал семью вместе, осознанно или нет, но если он сам «сломается», то неизвестно, к чему все придет в итоге. Отец, еще раз взглянув на фото, вздохнул с нескрываемой печалью. Ему стоит поговорить с сыном. Даже если придется настаивать на этом. «Стоит исчезнуть одному, как сломаются все». Нельзя было этого допустить. Они, итак, чуть не потеряли Леонардо в недавних сражениях. Последний, однако, сейчас не слишком волновался по поводу произошедшего. Майки точно будет в порядке. Это же Майки. Вот только такое мнение было ошибочным. Увы, сейчас этот факт осознавал лишь темперамент, смотрящий за младшим. Но сам ничего предпринять не мог. Пострадавший сейчас отнекивался и отрицал, что произошло «что-то еще». Как бы Раф не настаивал на том, чтобы тот все рассказал. Последний уже вернулся в свою «роль юмориста» и привычной беззаботности. Пусть и только для вида. – Ну правда, Рафи, я просто поскользнулся, с кем не бывает! – Хихикнув на упомянутое прозвище, он тут же сжался, когда ему прилетел легкий подзатыльник. Уже даже не удивляло. Так предсказуемо. Все же кого-кого, а Рафа развести на эмоции было проще простого. Жестоко, но сейчас это помогло увильнуть от неприятной ему самому темы. – Я же просил не называть меня так, дурень! Сколько тебе еще раз нужно это повторить? – Майки, однако, лишь посмеялся, пусть на душе и была легкая горечь. А тот раздражался от подобного все сильнее. – Но ты так смешно реагируешь! Прости-прости! – Но стоило Рафу замахнуться рукой для очередного «оздоровительного удара по плечу», как в комнату вошел Лео, принесший медикаменты. – Раф, что тут происходит? – Ничего, бесстрашный, – ох, кажется, Раф сегодня даже эмоциональней обычного. Может, сказался разговор ночью? Лишь бы не разболтал ничего на эмоциях. Особенно Лео и Сплинтеру. А в особенности Донни. Майк уже успел немного пожалеть, что в моменте рассказал Рафу свой секрет. Лучше бы наврал, что приснился кошмар про пиццу, что захватывает город. В этом случае на его слезы просто бы фыркнули и не расспрашивали лишний раз. Ну что же, придется иметь дело с тем, что есть. Не ему привыкать выкручиваться из различных ситуаций. Проигнорировав раздраженный тон, мечник подошел к брату, выключая воду. На запястьях в паре мест проявились маленькие пузырьки. Кожа начинала чесаться. Майки еле держался, чтобы не растереть пострадавшие участки. Это, видно, заметил Лео, открывая тюбик с мазью и аккуратно нанося ее на руки младшего. Послышался довольный вздох. Охлаждает. И стало куда легче. Перемотав его руки, лидер удостоверился, что брат в состоянии сейчас справиться с остальным самостоятельно. Вручив ему мазь и бинт, на всякий случай, старший отстранился от брата, следя за его самочувствием. Тот рассматривал узелки на повязке, думая о том, что можно будет скрыть новые повязки под экипировкой и, может даже, они не будут болеть так сильно. Его мысли прервали. – Сегодня ты освобожден от тренировки. Сэнсэй в курсе. Отдыхай сегодня. Но убери чай за собой, а то пол так и будет липким. – Хорошо, Лео, – младший еще раз прокрутил в руках тюбик, устало вздыхая. Кажется, на завтрак у них сегодня хлопья с молоком. Днем поедят, скорее всего, оставшийся со вчера суп. Если, конечно, ему не скажут приготовить что-нибудь еще. Он даже ожидал такого исхода, хоть это и было печально. Лео уже дал задание вымыть пол у лаборатории. Обязанности не ждут, даже несмотря на поврежденные руки. Обидно в какой-то мере. Но Майки давно привык. Раф давно ушел из ванной, завтракая остатками вчерашнего ужина. Лео выпил чай и собрал легкий бутерброд, прежде чем уйти в додзе. Донни так и не выходил из лаборатории, даже никаких шумов слышно не было. Может, спит? Рыжик, растерев мазь по ноющим ногам, направился в свою комнату, собираясь надеть экипировку. С ней будет куда комфортнее. И привычнее. А еще хотелось есть. Приготовить что-нибудь? Продуктов оставалось не так много. Идей также было чуть больше, чем нисколько. Ну, в крайнем случае, можно поэкспериментировать. Братья уже начали тренировку, что было слышно из гостевой комнаты. Тем лучше. Было место для маневра. Однако на кухне ждало небольшое разочарование. Продукты на исходе, а все, что могло пойти ему самому на завтрак уже было съедено. Братья, видно, даже не подумали, что ему тоже хотелось бы позавтракать. Даже не дождались или не позвали поесть. Начиная подготавливать оставшиеся овощи для рагу, Майки почувствовал, как пара слез скатились по лицу. Нет, не время для подобного. Ничего же не произошло, так с чего бы у него такая реакция? Может и хорошо, что он сейчас был в тишине и мог заняться своим делом. Старшие наверняка ведь не упустили бы момент напомнить ему про готовку. Или даже запрягли его готовить до тренировки. И сказали бы с тоном, словно это было простейшее задание для него. Бесспорно, кулинария всегда отвлекала его от печальных мыслей и лишних размышлений. Но даже от своего хобби он мог уставать. Особенно когда это перетекло в его обязанность на постоянной основе. Особенно, когда на его труды перестали обращать внимание и принимать как что-то безусловное и должное. Обидно. И неприятно. А ведь разного рода «эксперименты» с едой порой были, чтобы привлечь это самое внимание. И от того еще хуже на душе от мысли, что все только и рады были высказывать свое недовольство и подшутить по поводу его «странных вкусов», а все остальное так и оставалось незамеченным. В блюдо пошли остатки моркови, картофеля, лука и баклажан, нарезанный дольками. Еще пригодилась замороженная зелень и часть салата. Собрав все на подготовленный противень и залив соусом из перетертых томатов, Майки погрузил это все в духовку готовиться. А еще решил сразу набрать Эйприл с просьбой захватить им продуктов в запас. Поблагодарив девушку, которая обещала прийти через час или два, рыжик уселся за стол, без особого интереса следя за процессом выпекания. Таймер стоял на сорок минут при средней температуре. Этого должно хватить. Прикрывая глаза, он понял, что уже смертельно устал за утро. А еще не выспался ночью, что ситуации не помогало. Глаза продолжало жечь, но пока что он еще держался в нормальном состоянии, на сколько это было возможно в его ситуации. «И почему я только влюбился в Донни?» Ответа у него не было, а искать его Майки перестал уже давно. Просто много факторов собралось вместе. Дон был единственным, кто не отталкивал его от себя. Он был тем, кто лечил его травмы, с заботой давая советы для улучшения самочувствия. Всегда мог починить любую технику для готовки. Он тот, кто подбадривал его, когда старшие ссорились в гостиной, не слыша их. И часто помогал, когда ночью младшему не давали покоя кошмары, позволяя поспать рядом с собой. А еще, он с заботой обнимал его в тяжелые вечера и от него всегда приятно пахло вкусным кофе и его любимыми сладостями, выпекаемыми порой самим Майки. Но главное, он ни разу его не ударил в пылу семейных ссор. В прочем, много чего поменялось в их жизни, особенно за последние месяца. Дон также изменился. И также стал отдаляться от него. И отталкивать. Сегодня так в буквальном смысле. Его вины ведь тут не было? «Это я сам зашел в лабораторию, а не решил поискать его в своей комнате. Я, правда, тупица». С такой мыслью Майки не заметил, как задремал. Пробуждение от крика гения, раздавшегося над ухом, было не самым приятным. – Майки, ты нас всех убить решил? Спать при включенной духовке! Ты в своем уме? Это я еще пришел, а что было бы, не будь тут меня?! Младший не сразу понял, что опять успел натворить. Но, оклемавшись, почувствовал легкий запах пригарин. Присмотревшись к таймеру, стало понятно, что было не так. Он дал сбой. И остановился, видно, примерно через десять минут, стоило его включить. И сколько Майки проспал?! Часы на плите приковали его внимание. Прикинув, во сколько он звонил Эйприл и сколько сейчас было на ч-фоне, по несложным расчетам выходило около получаса. Не очень-то и много. Может, от того сейчас во рту был мерзкий привкус металла и тины? Гадкое чувство после непродолжительного дневного сна. – Ты меня вообще слушаешь? Или я со стеной говорю? – Точно, Донни же смотрел за ним. – Прости, я не специально! Наверное, просто сбой случился, духовка должна была выключиться сама… – но попытка оправдаться была резко прервана. От резкого движения руки Донни Майки непроизвольно вздрогнул, хотя тот размахнулся, чтобы указать на печь. – Во-первых, это значит, что ты что-то настроил не так. Я же давал инструкции, неужели так трудно прочитать и разобраться, а не тыкать наугад? Во-вторых, это все равно не повод спать за работой! В-третьих, что за угли ты решил сделать? Про твой ужасный вкус мы все в курсе, но это не значит, что у нас такие же предпочтения! – Механик не унимался, продолжая вскрикивать и кидать яд в сторону младшего, отчего тот уж буквально вжался в стену, все также сидя за столом. Ему ни не давали ни секунды, чтобы объясниться. – Донни? Майки? Что происходит? – Спасла ситуацию Эйприл, пришедшая с продуктами. Внимание Дона тут же переключилось на гостью, пока у Майки была возможность достать, наконец, блюдо из духовки, а самому скрыться в ванной дабы нормально умыться. А еще, это шанс успокоить свои нервы и дрожь в руках. «Все в порядке, просто у нас тяжелый день. Все хорошо. Просто дышать…» Слова, повторяемые про себя, слабо помогали сейчас. Хотелось прогуляться и проветрить разум. В одиночестве. Ни Донни, ни Эйприл на кухне не обнаружилось. Возможно, тем лучше. Наверняка ведь были в лаборатории гения. А у рыжика появилось время проверить приготовленное. Всего лишь ломтики помидора по краям чуть подгорели. Само блюдо не пострадало, что несомненно радовало. Удалив поврежденный край, повар переложил немного себе в тарелку, пробуя получившееся. Вышло ведь неплохо! Может, позавтракав, Дону станет легче? А еще, как раз будет повод попросить его посмотреть печь, ведь она в последний месяц нагревалась и выпекала с одной стороны куда сильнее, чем с других, отчего приходилось следить в два или три раза усерднее, что бы ни с одного края блюда не сгорели. Но на средней температуре это обычно не так сильно проявлялось. Может, и правда какой-то сбой? «Я виноват, что не сказал об этой проблеме Донни раньше». Думая об этом, раскидывая принесенные продукты по полкам холодильника, Майки принял решение пройтись по крышам и, возможно, достать пиццу в качестве извинения перед Донни. Это ведь могло сработать? Он не хотел портить с ним отношения из-за какого-то неудавшегося утра. Да и остальным это должно поднять настроение. Блюдо так и осталось на столе, когда младшая черепашка покинула стены логова, а вскоре и канализации. На улице только начало вечереть. Хотя по их внутренним часам был всего лишь «начало дня». Всему виной их сбитый график, если сравнивать с людским. Работают и патрулируют они ночью, а спят днем. Наверное, Эйприл и Кейси из-за этого куда сложнее держать с ними постоянный контакт и связь. Хотя, порой, в спокойные недели без приключений, черепашки могли чуть «сдвигать» привычным им распорядок дня. А в домике Эйприл на ферме так вообще перешли на что-то «нормальное»: днем – приключения, ночью – сон. Но сейчас все было по-привычному. Хоть где-то стабильность. Свежий воздух и тишина действительно помогали отвлечься. Пусть Майки не был любителем медитаций, но вот сидеть на крыше здания, наблюдая за городской суетой и жителями было приятно. Вот мамочка с сыном перебегали дорогу в последние секунды зеленого света светофора. Какой-то дедушка на лавке рассматривал толи какой-то журнал, толи газету. Пара подростков около кафе обнимались и громко смеялись. Засмотревшись, рыжик решил, что засиделся, когда парень поцеловал девушку, облокотившись рукой о стену здания, а второй придерживая спутницу. Выглядели они до безумия мило, но эта картина заставляла собственное сердце сжиматься. Хотел бы он так же свободно хотя бы обнимать Донни. Без повода, просто так. Потому что хочется. И потому что душа тянется быть ближе. Только он хотел уходить, как заметил странное шевеление сбоку. Скрывшись за трубой вентиляции, Майки хотел аккуратно проследить, что это было. Но нарушители уже спрыгнули со здания и убежали куда-то в сторону причала на краю города. Рыжик решил, что последнее, что стоит сейчас делать, так это влипать в приключения, особенно когда остальные не в курсе где он. К тому же, «что-то» на душе просто подсказывало ему, что лучше не стоит туда идти сейчас, да и руки были не в лучшем состоянии. Пусть порой сам Майки и ввязывался в неприятности, но и голова на плечах у него была, чтобы осознавать, где стоит поубавить свои пыл и желание ввязаться в приключение или доказать, что он не слабак. Ту часть города взяли под свою ответственность Мутанималы, так что тут будет уместно сообщить Кожеголовому о странных тенях, а дальше они уже решат, что делать. Но дернувшись за ч-фоном, он с ужасом обнаружил, что его при нем нет. Начав паниковать, черепашонок соскочил с места и рванул домой, даже забыв о пицце. По пути он начал считать секунды про себя, стараясь не накручивать лишнего. К другой стороны, ему ведь не пять лет, и он может за себя постоять. Ну, в любом случае, может выкрутиться из любой ситуации, даже самой опасной. Но братьям это не объяснишь и не докажешь. Все равно будут беспокоиться и кричать, отчитывая за любое нарушение плана на заданиях. Надежда, что их ночь пройдет спокойно, угасала, даже если и хотелось верить в лучшее. Прибежав в общий зал, вспоминая, где он в последний раз видел или оставлял свой ч-фон, Майки увидел братьев, что-то бурно обсуждающих. Кажется, без нотаций не обойтись и не улизнуть. Мог ли день стать еще «лучше»? Не хотелось даже заикаться по этому поводу. – Майки! – Ох, а вот и тот самый строгий и холодный тон лидера. Куда же без него в такой-то ситуации. – Где ты был? Ты выходил на поверхность? Что мы обсуждали по этому поводу? – Рыжик еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Ну да, обсуждали они. Как раз старшие были одного мнения, что ему нельзя выходить наверх одному, а мнение самого Майки даже слушать не стали. Как обычно. – Я просто подышал воздухом, Лео, ничего ведь не случится за пару минут! – Оглядев кухонный стол, он пришел к двум выводам: во-первых, его ч-фона тут не было, значит тот остался в комнате с самого его «ухода». А во-вторых, братья даже не притронулись к еде, хотя перекусывали после тренировок. Что-то не так с блюдом? – А вы чего не ели? – Не переводи тему, мелочь. Что, если бы на тебя напали? Ты совсем не думаешь о последствиях? – И почему ты оставил ч-фон в логове? Как предлагаешь нам тебя искать, если тебя схватят? – Донни завершил этот поток вопросов и нотаций, когда младший дернулся с места, убегая в свою комнату. Нужно было написать Кожеголовому, пока он не забыл куда направилась та тень. Вслед послышались возмущенные голоса. – Эй! Я с кем говорю? – Дайте я ему мозги вправлю, кажется отдых ем только во вред. Сейчас мигом все исправим, – Раф иногда, или даже почти всегда, не хотел решать ситуацию на словах. Да, конечно, ведь если Майки, итак, не хотел слушать одно и тоже, без права быть услышанным, то очередные тумаки от темперамента, разумеется, заставят его выполнять их указки. Наверное, так это и было устроено в головах братьев. Жаль, что это были лишь их фантазии. Ч-фон оказался в ванной на краю раковины, куда был закинут в момент, когда Майки ополаскивал лицо после небольшой ссоры с Донни. Только в своей комнате, отписав все другу, он внезапно почувствовал, что смертельно устал, стоило лишь на секунду присесть на свою кровать. И куда только делись все силы? Время показывало, что большая часть населения города уже спала. А значит, им скоро выходить на патруль. Поправив экипировку, рыжик вышел обратно к братьям, давая им знак, что готов к ежедневной рутине и в полной боевой готовности. Вот только те, кажется, не оценили его порыва. – И куда ты вырядился? Ты никуда не идешь сегодня. Ты наказан и тебя сегодня ждет серьезный разговор. – А еще, ты так и не убрал за собой ни у лаборатории, ни на кухне. – А вот это было ложью! Ну, отчасти. Да, Майки забыл, что сначала должен был вымыть за собой, но на эмоциональном порыве стало не до этого. Да и успеет еще, пол ведь не убежит от него! И серьезно? Наказан? Хотя ему даже объяснить ничего не дали? Опять братья все решили без его участия, словно он был безвольной куклой. – Почему? Я же ничего не натворил! А еще я заметил, в духовке… – И да, я не забыл на счет нее. Твоя беспечность нас однажды погубит. – Ох, и почему Донни порой был таким упертым? – Но я не специально! Просто таймер дал сбой, а еще, я все не могу сказать, в духовке… – его снова прервали. Он лишь хотел сказать про неравномерный нагрев и, возможно, попросить все настроить. Но день явно был не на его стороне. – Если ты ее сломаешь, я чинить ничего не собираюсь, работай с чем, что есть. Я устал вечно чинить тобою испорченное. Пора тебе научиться уважительно относиться к технике. – Холодный тон и суровый взгляд троих черепах сейчас просто уничтожили любое желание что-то доказывать и говорить. Может и к лучшему, что они уйдут сейчас. Будет время обдумать все и «отдохнуть». – Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! – А еще, Микеланджело, – когда Лео использовал их полные имена в разговоре или ссоре, это всегда вводило младшего в ступор и вызывало дрожь в позвоночнике. – Хватит переводить продукты на свои странные эксперименты. Тем более, когда запасов, итак, не много. – Ты слишком мягкий, лидер. А ты, ну-ка иди сюда! – Дернувшись на угрозу от Рафа, рыжик успел лишь краем глаз заметить, как на него размахнулись, тут же чувствуя подзатыльник и ожидая второго. – Раф, успокойся, не время для подобного, – Лео, однако успел перехватить кисть темперамента, чуть оттаскивая от младшего. Но для вспыльчивой черепахи это стало спусковым крючком. Сказывалась и странная ночь, и стресс с утра, и переживания за то, как бы с младшим ничего не произошло на поверхности, пока того не было. А сейчас еще и Леонардо, который словно напоминал о своем статусе в их команде. Раздражало до нервного тика. – Лео, Раф, может мы все пойдем и… – попытки Майки отвлечь этих двоих от начинающейся ссоры уже заведомо были неудачны. Ему выкрикнули «не лезь» при этом оттолкнув. Ну а как иначе. Если старшие начинали разговор на повышенных тонах – это часто, если не всегда, вытекало в полноценные ссоры с криками и даже драками. Первым всегда нападал, конечно, обладатель саи, но и мечник не отставал, в ту же секунду доставая свои катаны. Хотя, как говорил Сплинтер, тот должен был показывать, что конфликт можно решить на словах. Но кому какое дело до наставлений отца, пока тот не смотрит? Иногда совершенно никакого. А его все равно не послушают. С этими мыслями Майки огляделся, ища помощь хотя бы во взгляде Донни, но тот никак не реагировал на происходящее, равнодушно печатая что-то в своем ч-фоне. Неужели тому все равно? Или он настолько устал? «Наверное, из-за меня он даже толком и не поспал…». Стало стыдно перед братом. Благо, зарождающийся конфликт между «командой А» прервал звонок от Кейси, который нашел что-то странное и сейчас ждал черепах на поверхности с Эйприл. От подобного уточнения у гения аж глаз дернулся, или это только Майки заметил? Что же все-таки происходит в их любовном треугольнике? Рыжик подумал, что можно будет спросить девушку обо всем. К тому же узнать ее позицию по этому поводу. В любом случае оставшись в гордом одиночестве посреди главного зала, Майки, наконец, смог глубоко выдохнуть. Так тихо вокруг. Ну почти. С кухни были слышны капли воды в раковине, что с некоторой периодичностью падали на гору посуды, так и не вымытую с утра. Уборку грязных тарелок опять оставили на него. Из лаборатории Донни доносилось тихое гудение компьютера, а из додзе, наоборот, не исходило ни шороха. Сэнсэй был мастером скрытности и его шаги по логову порой были словно невесомыми. Кстати о нем… Лео ведь говорил, что его ждет серьезный разговор. Разговор будет с самим мечником или с учителем? Но… совершенно не хотелось сейчас и сэнсэя заставлять волноваться. Он ведь явно слышал, что его младший сын дома и в порядке. Ну почти. Про свое моральное состояние рыжик старался лишний раз не думать, переключая внимание на что-то другое, а про руки… это было совсем мелочью на фоне остального. А еще, он хотел и сам разобраться, что у него на душе. Хотя бы для своего личного спокойствия. Выйдя на кухню, Майки почувствовал, как к горлу подступила тошнота, стоило увидеть объедки прямо в раковине. И совсем не благоухающий аромат. Сколько он уже просил братьев хотя бы убирать недоеденное и выкидывать объедки, а не просто сваливать тарелки в раковину? И не сосчитать… все без толку. Вздохнув, он нацепил на руки перчатки и принялся за уборку, параллельно думая, что приготовить к приходу остальных. Может любимый десерт Донни? Он ведь любит сладости. А печенье уплетает активнее всех, вызывая невольную улыбку. Майки искренне радовался, видя, как его труды действительно ценят, даже если Дон не скажет об этом вслух. Но глаза ведь порой говорят куда больше слов? А у Донни в них в такие моменты читалось лишь счастье и благодарность. И если Майки и продолжал бы готовку, то по меньшей мере, хотя бы ради этого взгляда от гения. «Может, он не будет так злиться на меня, если я приготовлю его любимое печенье?» Домывая последнюю тарелку младший невольно улыбнулся. Время приступать к действиям! Пусть он не был профессиональным кондитером, но этот рецепт знал наизусть и мог приготовить даже с закрытыми глазами. Но проверять, конечно, подобное не стоит на практике. Достав пару яиц, Майки разбил их в миску и начал взбивать, постепенно внедряя сахар в получаемую смесь. Дальше масло, его пришлось немного подтопить в микроволновке, но это не страшно. Иногда он думал, что было бы здорово, будь у него на кухне специальный комбайн для замешивания. Но об этом даже в теории мечтать нельзя. Ничего, он и своими руками может все сделать, правда на следующий день руки могли слегка ныть и побаливать, но это ведь мелочь, так? В смесь уже была постепенно добавлена просеянная мука, так что черепашонок приступил к вымешиванию. Когда масса начала отставать от стенок, Рыжик присыпал немного муки на поверхность стола и продолжал замес до нужного состояния, пока тот не стал упругим. «Идеально!» Хоть одна маленькая радость за сегодня. С одним этапом он закончил, а значит, пока тесто будет «отдыхать» в холодильнике около получаса, у него еще есть время подготовить хоть что-то к ужину. Не одним же печеньем обходиться. Лео и Раф явно не оценят порыв сделать десерт, когда из полноценной еды было лишь рагу, которое, видно, те даже пробовать не станут. Делать нечего, он тут, как минимум, еще час или два прокрутится. Пока Майки вспоминал рецепт попроще, на телефон пришел ответ от Кожеголового. «Благодарю за предупреждение, мой друг. Слэш и я вышли на след этой, как ты выразился, «тени». Этот мужчина в какой-то мере связан с контрабандой огнестрельного оружия. Но мы уже со всем разобрались, не стоит волноваться. Еще мы видели, как вы с братьями патрулируете город. Держитесь на связи, если понадобится наша помощь. Слэш тоже передает привет». Текст вызвал легкую улыбку и расслабленный вздох. Хоть у кого-то сегодня все идет как надо. Это не могло не радовать. Вот только при упоминании братьев опять накатывала необъяснимая печаль. Может, просто день такой? Майки желал лишь только того, чтобы завтра все было хотя бы чуть-чуть получше. Рукам, по меньшей мере, точно станет лучше. А ведь он так и не попросил у Донни запасные бинты. Может зайти к нему перед сном? Как вариант. Следующий час пролетел даже быстрее ожидаемого. На плите варилась солянка, а в духовку пошел очередной противень с печеньем для выпекания. Таймер на пятнадцать минут и еще одна партия будет готова. В итоге теста хватит еще на один «заход». На доску разложили только что приготовленную порцию, давая десерту слегка остыть, прежде чем всё будет разложено в корзинку для десертов и по контейнерам. Пока еще оставались силы стоило убрать все за собой. А то опять будут недовольства и его труды опять падут крахом. Сколько раз за сегодня он ловит у себя это странное давящее изнутри чувство? Интуиция? Что-то произойдет? Или это просто усталость? Лишь бы его чуйка в этот раз ошибалась. Смотря на то, что у него в итоге вышло, Майки довольно улыбнулся. Даже ноющие руки не доставляли проблем. Настроение заметно улучшилось от вида проделанной работы. По комнате расходился приятный аромат свежей выпечки. Он всегда расслаблял и успокаивал. И он же зачастую исходил от Дона. А еще ноты свежезаваренного кофе. Два кардинально противоположных источника запаха, если так подумать. Один крепкий, пряный и слегка горьковатый, но, когда он смешивался со сладостью и ванилью от выпечки, вместе они создавали тот самый аромат, который так и веял от гения, вызывая чувство правильности и комфорта. Наверное, это был именно его личный запах. И от этого в душе разливалось приятное чувство. Когда находишься рядом с ним, так и хочется просто вдыхать, наслаждаясь атмосферой вокруг и ощущая привкус кофеина и выпечки на языке. Что-то всегда будет оставаться неизменным. Что не может не радовать. Он сегодня хорошо поработал и явно заслуживал похвалы. Стоило только подумать об этом, как из коридора канализации начали доноситься голоса. Братья вернулись домой, о чем-то усердно споря. Ну, вернее, спорили старшие, а Донни просто шел впереди, не обращая на них никакого внимания. Неужели даже вечер не пройдет спокойно? Что же там успело произойти? – Ребят, вы уже пришли? Как прошел патруль? – Стараясь привлечь внимание на что-то более приятное, Майки вышел к братьям, о чем тут же пожалел, стоило старшим раздраженно зыркнуть в его сторону. – Вот только ты не беси еще больше. Сначала бесстрашный покоя не дает, потом этот зануда читает лекции, как будто его кто-то слушает и понимает, а теперь и ты? Как же вы все бесите! –Рафаэль скрылся в свой комнате, еле держась, чтобы не покрыть все и всех ругательствами и криками еще больше. В комнате так и стоял накал. Лео потирал переносицу, намереваясь пойти к взрывной черепахе и, вероятно, прочитать лекции по поводу контроля гнева. Как будто сейчас это действительно могло помочь. Кто-кто, а младший хорошо понимал, что сейчас темпераменту просто нужно остыть. И дать личного пространства. – Лео! Лео! Я вам супчик приготовил, ты не голодный? – Выжимая из себя улыбку, Рыжик подбежал к брату, перехватывая его за предплечье и словно подтягивая в сторону кухни. В глазах так и читалось «ну идем со мной!» – Извини, Майки, но я должен поговорить с Рафом. Так не может продолжаться и дальше. Он просто не может понять, что мы должны помочь Карай. – Из комнаты темперамента послышалась раздраженная возня. Как бы тот не начал крушить все вокруг себя. – Но Лео, это может подождать. А солянка остынет! Ну идем! Вы же даже не пообедали, – этот умоляющий кошачий взгляд всегда работал. Лидер, чуть вздохнув, таки согласился и ступил в сторону младшего, позволяя тому привести себя за кухонный стол. Перед ним поставили тарелку с готовым блюдом и приборы. – Спасибо, Майки, – младший аж дернулся. Что это с Лео? Его тон звучал куда печальнее обычного. И куда более уставшим. Что же произошло на патруле? Обнимая брата со спины, обхватывая руками за шею, Майк потерся щекой о его плечо, стараясь отвлечь лидера от всех переживаний, что сковывали его душу. Тот чуть хихикнул. – Ну же, хватит, лучше давай тоже поешь. Майки, отстранившись, кивнул на предложение. Вот только накатило осознание, что гений уже давно скрылся в лаборатории. А печенье то остывало! Подхватив отдельную небольшую корзинку он переложил часть вкусностей в нее, выбегая с кухни. Лео оставалось просто наблюдать за всем этим. А вот весельчак сейчас был на каком-то воодушевлении. Он ведь может сделать этот вечер чуть лучше, ведь так? Стучась в дверь лаборатории, рыжик несколько раз звал брата, ожидая ответа. Из-за двери, наверное, могло послышаться возмущение, не будь она звукоизоляционной. Ведь стоило гению выглянуть из комнаты, ворча что-то про личное пространство, как младшего тут же отправили куда подальше от его храма науки и техники, пока тот опять ничего не вытворил. Рыжик постарался хоть на этот раз успеть объясниться. Уже не думая доказывать, что ничего он не делал с самого утра и ни в чем не виноват. – Ди, ну хотя бы печенье возьми с собой! Я для тебя сделал, пожалуйста, – парень чуть шикнул, когда его ногу придавило краем двери. Это была единственная возможность не дать Донни запереться в комнате, подставив что-то вроде подножки. Учитывая, что его руки были заняты корзинкой, а плечом этого не получилось бы сделать, когда ручку преградил хозяин комнаты своим торсом. Но все равно неприятно и пришлось стиснуть зубы чтобы не вскрикнуть. – Да, давай уже иди отсюда. Сегодня тебе прям невтерпеж что-то устроить, или как? – Не дожидаясь ответа, как только Майки убрал ногу с прохода, комнату в тот же миг закрыли и заперли изнутри. Снова. Вздохнув младший вернулся на кухню, чуть похрамывая на одну ногу, намереваясь поесть нормально. Впервые за сегодня. Теперь даже удивительно, что до этого он толком не осознавал, насколько был голоден. Может, это из-за напряженной атмосферы? Или потому что он постоянно переключался с одного дела на другое и не успевал подумать о себе? Вопросы без четкого ответа. Но не то чтобы он был так необходим. Майки могли устроить и простые предположения. Все равно его ужин в короткие сроки оказался в тарелке, а поэтому и думать об этом еще больше не было смысла. Наконец чувство сытости и покоя. Леонардо уже в комнате не было, а его тарелка одиноко лежала в раковине. Однако игнорировать свою печаль не выходило. Он хотел, чтобы однажды собралась вся семья, и они поужинали вместе. Как раньше. Чтобы Дон рассказывал про новые идеи для изобретений, пока Раф будет делать вид, что готов уснуть. Чтобы сам темперамент пересказал, как прошел их патруль, пока Лео будет дополнять рассказ замечаниями, что какое-то их действие было очень рискованным. А Раф бы заявлял на это, что так лишь интереснее и не так скучно, а еще бы похвастался, как в одиночку справился с целой толпой врагов. Пусть Лео и Донни вместе будут обсуждать план на следующую вылазку. Пусть отец расскажет, что рад за них и за их успехи, что они хорошо поработали сегодня. Пусть они будут счастливой семьей. Все вместе. Майки не заметил, как опять не удержал в себе слезы. В который раз. Он даже не задумался о том, что в его фантазии для него самого словно не было места. Ни одной мысли, что он ведь тоже хотел быть со всеми. Хотел чувствовать, что он ценен для семьи. Тоже по-доброму шутить с Рафом, с интересом расспрашивать Лео о прошедшем дне, помогать Донни с материалами для изобретений. И поговорить с отцом по душам. Хоть раз. Шмыгнув, домывая последнюю тарелку и убирая блюда в холодильник, рыжик направился в свою комнату, краем глаза замечая высокую фигуру, направляющуюся из додзе. Но сил пересекаться и говорить с отцом не осталось. Не сейчас. И не в таком состоянии. Он поговорит с ним завтра. Обязательно. Ну, наверное… Лежа в своей кровати, даже чувствуя тяжесть и усталость в теле, Майки просто не мог уснуть. Мысли метались от одной темы к другой, не давая расслабиться. И едва ли они приносили чувство покоя. Скорее доставляли дискомфорт. В подобные моменты младший, обычно, отвлекался на миссии, врагов, на происходящее в логове или в комнатах остальных братьев. Кратко говоря, не давал себе времени окунуться в подобный омут из печали с головой. Жаль, что сейчас это было почти невозможно. Мечник наверняка занят духовным просвещением, может даже ушел к учителю, Раф, вероятно, выплескивает раздражение на груше либо читает какой-нибудь спортивный журнал, а Донни копается в машинах, в крайнем случае будет всю ночь сидеть за созданием ретромутагена для Карай. Печально то, что даже в их большой семье каждый, по сути, был одинок. Пусть никто из братьев, кажется, не обращал на это внимания. Как, собственно, и сам Сплинтер. Учителем он был замечательным. Но вот каким отцом… это был тяжелый вопрос. Он искренне заботился и переживал за своих сыновей и их безопасность. Но все же, даже такой великий ниндзя мог совершать ошибки в процессе воспитания. Это нормально. А что касается черепашек, ни у кого из них не было другого примера воспитания, чтобы понять, что что-то могло быть «Не так». Правда, даже подумать о том, чтобы поднять подобную тему, было стыдно. Леонардо сам лично не признается, но вот Майки начал замечать, как тяжело ему проводить рассуждения с Донателло, сводящиеся к частым уколам по поводу и без или что того задевают насмешки Рафаэля на тему его слишком сильного чувства ответственности перед сэнсэем и командой. Могло ли это быть чем-то вроде «синдрома отличника»? Лео, как лидер и самый старший явно возложил на себя слишком много. Больше, чем он мог вынести в одиночку. Но этот его образ и роль в семье уже прочно закрепились. А ведь он все еще был подростком. Любящим сериал, идущий по телевизору по пятницам, читающим комиксы про космических героев, смеющимся до слез с, порой, особо глупых и абсурдных шуток. Каждый раз слыша в свою сторону замечания по поводу своей лидерской позиции, мечник закрывался в себе все больше. Не слыша в противовес мнения о том, какой он хороший стратег и насколько хорошо справляется со всем. Да, это порой говорил сэнсэй. Но этого было недостаточно. И подобной редкой похвалы не будет хватать никогда. А Майки он уже словно и не верил, отрицая все слова о том, какой он замечательный брат. Вопрос времени, когда под весом всей ответственности он просто сдастся, даже не идя в бой. Рафаэль так и продолжит вымещать свою агрессию как придется и будет и дальше закапывать свои искренние чувства поглубже в себя. Чтобы никто не увидел его «слабым». Сколько бы Майки не пытался дать ему понять, что, показывая свою заботу и переживания о семье, он не становился слабее в их глазах. Для них он все равно оставался собой. Братом в красной повязке с двумя саи в руках и готовым уничтожить всех, кто посмеет тронуть самое дорогое для него. Семью. Может, однажды он сможет принять эту свою сторону и не будет искать насмешки там, где их и в помине нет? Что у каждого есть свои страхи, даже самые глупые, на первый взгляд. Иначе, становилось страшно, когда тот «зайдет за черту» и причинит кому-то из братьев куда больший вред чем обычно, возможно даже близкий к смертельному. И Майки почти полностью был уверен, что его «подопытным» попавшим под руку стал бы он сам. Не то, что он даже и расстроился… пусть лучше пострадает он, чем Лео или Донни. Касаемо последнего… с ним порой куда сложнее, чем с остальными. Хотя ранее они с Майки и были ближе друг к другу, чем к остальным. Двое младших, «команда Б» и две противоположности в своей сути. Пока рыжик старался вытянуть всех из своих панцирей, Дон все больше отстранялся от семьи. В то время как один действовал интуитивно, второй составлял множество планов и схем. Пока Майки скрывал свои чувства к нему, сам Донни активно показывал свою влюбленность к Эйприл. Возможно, Майки было тяжелее анализировать гения как раз из-за своих чувств? А может, у него в голове все еще был этот привычный образ доброго и заботливого старшего, который поможет и не выгонит его? Признаваясь себе, мастер нунчаков с печалью отметил, что ужасно скучает по тем временам, когда гений не выгонял его из своей комнаты и лаборатории, а позволял просто быть рядом. Рассказывал научные статьи и кучу разной информации про опыты и механизмы. Пусть младший мало что понимал в терминах и путал названия препаратов, не разбирался в формулах и порой терялся в своих мыслях, но ему искренне нравилось такое их времяпровождение. Нравилось слушать его восторженные возгласы, когда голову посещала очередная гениальная мысль, нравилось и наблюдать, как у него аж глаза горят все собрать именно так, как придумалось в моменте. А еще было приятно, когда он мог ему помочь даже чем-то банальным, по типу «подать нужный препарат или деталь». Пусть он не мог сказать названий и формул, но Майки уже чисто интуитивно понимал, что имеет в виду Донни, когда речь заходит про науку. Может это было результатом их долгого взаимодействия, осознанно или нет, но Дон, вероятно, ища «слушателя» потихоньку вываливал в голову младшего кучу новой информации, полезной или нет, уже не важно. Вряд ли, конечно сам рыжик осознавал, как именно он понимал взаимосвязи в препаратах и химикатах, ему просто было достаточно мысли что «надо сделать так», а откуда у него в голове были эти знания, уже интересовало в последнюю очередь. Да и братья в такие моменты отвлекали его на более серьезные проблемы. Касаемо Дона, он даже и близко не рассматривал Микеланджело, как кого-то, кто мог быть ему, хотя бы, неплохим помощником, а как максимум – хорошим партнером. Хотя бы касаемо изобретений. Уже что-то. Прокрутившись в кровати еще около получаса, юный ниндзя вспомнил, что так и не поменял бинты на руках и не обработал ноги. Сегодня он куда рассеяннее, чем обычно. Может, таки сходить к Дону за помощью? Прокручивая про себя все произошедшее за сегодня… мысль о посещении лаборатории тут же отпала, а руки задрожали, роняя развязанные бинты на пол. В паре мест были маленькие пятна крови. Может, растер и не заметил? Это было даже странно, всю его жизнь он остро реагировал на разного рода травмы. Всему причиной его высокая чувствительность. И сейчас собственная реакция на подобное вызывала явное волнение. К собственному удивлению он принялся разминать покрасневшие участки кожи, внимательно рассматривая края ожогов. Почему-то сейчас подобный вид собственных запястий… завораживал? Он не был художником, но эти покраснения словно напоминали разводы краски на холсте. И никакой боли, что удивительно. Только нажав большим пальцем на поврежденную кожу посильнее, Майк тихо шикнул, инстинктивно отдернув ладонь от собственной руки. Он не хотел сейчас думать о своей реакции и хоть что-то анализировать. Он боялся собственных возможных выводов, касаемо своего самочувствия. Он в порядке. На все сто процентов в порядке. Руки заживут уже через день или два. А эта завороженная реакция, скорее всего, признак его общей усталости. Так он убеждал себя все те минуты, в которые успел продезинфицировать руки и наложить новые чистые перевязки. Конечно, самостоятельно делать подобное было весьма затруднительно. Бинт то и дело путался в руке, сбивался в небольшие «колечки» по краям, не желая разматываться равномерно, а узел, так старательно завязываемый, не хотел держаться крепко. Подключая зубы, чтобы перевязать завязки посильнее, Майки старался не думать о том, что небольшое жжение в кистях чувствуется каким-то… привычным и правильным? Дарящим некоторое успокоение? Он точно не будет давать этому определение. Не сейчас. Решив навестить перед сном хотя бы Рафаэля, младший тихонько вышел из своей комнаты, стараясь не издавать лишних звуков. Всего лишь небольшой разговор на ночь, что может пойти не так, правда? Вот только, уже занеся руку, сжатую в кулак, над дверью для стука, он так и замер в таком положении. А что именно он хотел спросить? Чего он ожидал? Какой реакции? Рафаэль, скорее всего, уже видел десятый сон и последнее, что он бы хотел – быть разбуженным «не пойми для чего». Тут же всплыла вероятная сцена и события. Вот он стучится в комнату, вот сонный, но уже раздраженный, темперамент выглядывает из своей комнаты, а Майки не знает, как объяснить свой столь поздний визит и вот, спустя пару секунд, ему прилетает подзатыльник с приказом проваливать отсюда и не мешать. Кисть так и вздрогнула в воздухе. Это явно была плохая идея. Может сходить к Лео? Может он мог бы дать совет, что делать? Или как успокоить свой странный поток мыслей? Но у лидера и без него были свои заботы, что лежали тяжким грузом на плечах и с каждым днем давили все сильнее. Накидывать еще свои волнения точно не хотелось. Пойти к сэнсэю? Майки даже не стал развивать эту мысль. Они с отцом никогда не говорили на тему его эмоций и самочувствия. Он бы скорее высказал все мечнику, прося совет, чем Сплинтеру. Младший даже не знал, почему у них сложились такие взаимодействия. Пока у остальных братьев складывался образ учителя как наставника, пока тот раздавал им советы и проводил профилактические беседы, для Майки он так и оставался отцом, пусть даже мудрым и проницательным. Было тяжело переступить через свои установки и пойти попросить помощи. «Он не слабый… ему нет смысла тревожить учителя попусту». Вряд ли возможно осознать, что в их жизнях что-то шло «не так», находясь внутри семьи при этом являясь ее частью. Но, возможно, это можно было увидеть со стороны. Кому-то, кто не сильно привязан эмоционально ни к ним, ни к их отцу. Майки для себя решил, что может и сам справиться со своим странным состоянием и чувствами. Он сам может разобраться в себе. Хоть раз. Ему ведь не пять лет… Спать как-то резко перехотелось. Может попытаться по медитировать? Этот вариант отпадал сразу же. С концентрацией у него всегда было не очень. И он даже не мог сказать почему. Вот даже сейчас, за какие-то пару минут, как он вышел из собственной комнаты, уже успел отвлечься с добрый десяток раз, перескакивая от темы к теме. Можно списать на собственную рассеянность и несерьезность. Как обычно. Это ведь было в его стиле, так? Мысли опять начинали путаться. Стены «ночью» всегда были такими давящими? Или это его воображение разыгралось в тишине. Обычно он загружал мозг разговорами с братьями или друзьями, заботой о морозильной кошке, готовкой или музыкой. Самый надежный вариант. Прошмыгнув в свою комнату, откопав в тумбочке свой плеер, однажды собранный Донателло, рыжик быстрым шагом направился на кухню, включая чайник. Теперь, когда его отвлекала незатейливая песня, включенная наугад, стало куда легче. По крайней мере, есть на что переключить свое внимание. Как же порой сложно было концентрироваться на чем-то одном… и как только Дону удается с постоянным сосредоточением собирать новые приборы и сидеть за ходом экспериментов, не отвлекаясь ни на секунду. Вспоминая себя в момент, когда ему доверили антидот против мутированных ос, он помнил, каких усилий ему стоило проследить за процессом и той центрифугой. И то, все мысли, то и дело метались в голове, он отчетливо помнил, как начал биться головой об стол, лишь бы та перестала гудеть от непрекращающегося потока из ассоциаций и воспоминаний. И вот он опять отвлекся и пропустил момент, когда вода в чайнике вскипела. Просверлив несколько секунд глазами банку с растворимым кофе, Майки отдернул себя, наугад доставая из ящика пакетик фруктового чая, тут же заливая его кипятком. Смотря за тем, как вода постепенно окрашивается в красноватый оттенок, он неосознанно вернулся в начало дня. «Ты – идиот?» «Я повторю для особо тупых». «Ты в своем уме?» «Твоя беспечность нас однажды погубит». «Давай. Иди прочь отсюда». Опять эта дрожь по телу. Нет, у них у всех просто тяжелый день сегодня. Донни просто не выспался вот и огрызался большую часть времени. Он ведь несерьезно говорил все это… ведь так? Майки еще успеет попросить прощения за испорченный день. Еще была надежда, что все наладится совсем скоро. Игнорировать свою тяжесть на душе, что сейчас сжимала легкие и вызывала онемение в руках, держащих теплую кружку с остывающим напитком, становилось, однако, все тяжелее. Песня успела подойти к концу к тому моменту, как кружка опустела и была на скорую руку вымыта в раковине. Холодильная кошка сладко дремала в морозилке, когда рыжик проверил ее, аккуратно приоткрыв дверцу. Оставалось только вернуться в свою комнату и попытаться заснуть. Главное не думать о том, что в лучшем случае ему удастся поспать каких-то четыре часа. Хоть что-то и на том спасибо. Бессонница уже давно беспокоила его, но ранее удавалось игнорировать эту «проблему». В какой-то степени. Однако с каждым днем он чувствовал, что справляется все хуже. Хорошо, что они носили маски и братья не видели проявляющихся синяков под его глазами, ему бы точно задали пару вопросов. Ну, во всяком случае, Майки был уверен, что даже без объяснений старшие спишут все на то, что он по своей глупости опять всю ночь читал комиксы. Или на что-то подобное. Ведь как будто у него могли быть другие причины. «Не могу уснуть из-за потока мыслей в голове». Раф бы точно отметил, что «это твой мозг, дубина». А для профилактики отвесил оплеуху, чтобы напомнить, что в его черепной коробке не пусто. Очень весело, ведь так? «Страшно, что я могу вас потерять». Лео бы закатил глаза. Как будто младший мог осознать всю ту боль, что приходилось переступать лидеру. Не ему жаловаться на такое. Выдумал ведь, шутник! Лучше бы позаботился о том, как не влипать в инциденты и не доставлять еще больше переживаний. «Не могу унять своих чувств к тебе, Донни». Какая бы смешная, однако, шутка получилась. Гений бы оценил, наверное. Лишь бы не отвернулся с явным отвращением. Было бы уже неплохо… но почему-то охотнее верилось в обратное. Ведь у него самого наверняка просто переходный возраст настал с задержкой, вот и не знает куда вывалить все свои эмоции. Или на чью персону. А Дон просто «под руку попался». Времена, когда Майки мог прийти в комнату старшего брата и попросить переночевать у него, вдыхая запах книг, машинного масла и кофе, которыми пропиталось помещение за долгое время, давно прошли. На сколько он сам помнил, после их первой вылазки на поверхность, был лишь один момент, когда Дон разрешил ему остаться у себя. И то, на следующее утро рыжик обнаружил, что вторая половина кровати пустует, а гений, как выяснилось, работал допоздна и ночевал в лаборатории. Вроде бы, просто совпадение, но для него это было чем-то вроде знака, что лучше ему не приходить с подобными просьбами. Вряд ли, конечно, сам Майки отдавал себе отчет, что именно это стало причиной. Всегда находились отговорки в моменты, когда хотелось пойти в комнату ученого. «Его там нет». «Он занят». «Он устал сам и ему нужен полноценный отдых, а не возня со мной». Что угодно, лишь бы не признаться себе, что ему просто стыдно и страшно опять проснуться в одиночестве после просьбы о ночевке. И почему же, стоило рассказать о влюбленности кому-то еще, вроде Рафаэля, как он сам начинает сомневаться не только в чувствах, но и в целом стал не уверен в своем состоянии? Может, просто так совпало и это лишь поиск закономерностей там, где их нет? Кто уж разберет происходящее в его голове… Аккуратно сложив наушники и плеер и убрав все обратно в стол, Майки грустно усмехнулся. Донни наверняка и не догадывается, на сколько на самом деле младший аккуратен с его изобретениями и такими редкими, но дорогими сердцу, подарками. Уснуть, на удивление, удалось почти сразу, как только голова коснулась подушки. Завтра их всех ждал тяжелый день. Он чувствовал это почти физически.