ablutophobia

Чимин застывает, как только переступает порог ванной комнаты. Юнги, встав за спиной, поглаживает его плечи, наклоняется и дарит лёгкий поцелуй в шею, едва касаясь и шепча извинения: — Я был так занят на этой неделе. Прости, что уделял мало внимания. Ты же знаешь, что я люблю проводить время с тобой, маленький, — Мин кончиком носа касается плеча парня. — Я подумал, что мы можем понежиться в ванне вместе, выпить вина. Отметим начало моего долгожданного отпуска. Что скажешь? Чимин кивает медленно, а Юнги усмехается, заводя руки вперёд и избавляя младшего от кофты. По коже бегут мурашки. Юнги, в самом деле, в последнее время часто пропадал, работая, и не столь важно, где он был — в квартире или же вне дома. Мин был постоянно занят. Чимин соскучился. Чимин хочет с этого дня проводить больше времени с Юнги. И расслабиться тоже хочет. Но не так. — Сейчас согреешься, — Юнги проводит ладонями по чужим плечам, а после сам с себя снимает рубашку, откладывая её в сторону. Мин прикрывает дверь. Чимин не шевелится, сверлит взглядом наполненную ванну и тихо сглатывает. Юнги списывает это на простое удивление. Он не романтик, горячая ванна, вино и ароматические свечи — это не про него. Совсем нет. Вот Чимин и не может ничего сказать от шока. Они вместе уже несколько месяцев. Юнги намекает, что пора съехаться, Чимин же говорит, что только после того, как он закончит университет и найдёт хорошую работу. И спорить с этим бесполезно. Они любят друг друга искренне. Они всем делятся: радостью, грустью, достижениями, мыслями, страхами. Но скелеты в шкафу есть у всех, наверное, у каждого есть что-то, что он будет скрывать даже от самого близкого человека. И причины на то могут быть разные. Это не плохо и не хорошо, но важно помнить о том, что умение говорить о проблемах или чём-то, что тревожит, в здоровых отношениях не вредит никому. Чимин и сам так считает, знает, что честные разговоры — это один из лучших вариантов взаимодействия с человеком. Но у него есть то, что он прячет. Все люди чего-то боятся. Кто-то не стесняется кричать на улице, как только видит пролетающую мимо пчелу, кто-то рассказывает о страхе темноты только самым близким. А кто-то Чимин, который панически боится принятия ванны. И это совсем не тот страх, о котором он хочет хоть кому-то рассказывать. Он поделился с Юнги тем, что боится пауков, этого достаточно. Юнги же говорит, что не боится ничего, желая казаться сильным, но Чимин прекрасно видит, что его мужчина чувствует себя неуютно, когда рядом оказывается большая собака без намордника. И это нормально. С купанием дела обстоят совсем иные, об этом страшно говорить. Можно бояться водоёмов, умея плавать, можно бояться глубины. Страх утонуть — не страх принимать ванну. Чимин живёт в общежитии, там душевые кабины выглядят безопасно, да и мыться студент тоже научился быстро. Но залезть в ванну, погрузиться в тёплую воду практически всем телом… Нет. Никогда. Обойдётся. Чимин не знает причины. Он воду никогда не любил, а ванная комната с раннего детства кажется чем-то неприятным. Как и скользкие бортики холодной ванны. Однажды он попробовал пойти своему страху навстречу, набрал полную ванну, разделся догола и залез. Правда, он плохо помнит это, ибо в какой-то момент накрыла паника. Чимин старался себя пересилить, нарочно сидел в ванне и крепко держался за бортики, будто находился не в комнате вовсе, а посреди моря в шторм и вынужден до побеления костяшек в кулаках сжимать края лодки, чтобы не утонуть. Плавать Чимин не умел и не умеет. После того неудачного опыта он долго приходил в себя, закрывшись в спальне и завернувшись в одеяло. Страх только усилился. Наверное, последней каплей был момент, когда над ним поиздевались сверстники на одной из подростковых тусовок. Просто начали «топить» в ванне. Идиотские шутки. Воды там было не особо много, но достаточно, чтобы намочить одежду. И для того, чтобы вызвать настоящую панику, тоже достаточно. Ребята потом долго извинялись, говорили, что всё было только в шутку, да и сами в эту ванну ведь залезали. Чимин тогда уехал домой довольно быстро. Все подумали, что он боялся захлебнуться. И только сам Чимин знает, что это было далеко не единственным страхом. А сейчас за его спиной стоит Юнги, который о фобии любимого знать не знает и помогает избавиться от штанов. Те вместе с бельём падают на пол. — Залезай, — Юнги кивает в сторону ванны и избавляется от оставшейся одежды. Чимин в который раз кивает. Он на секунду поднимает взгляд на зеркало, видит своё отражение. Лицо бледнеет. Сердце колотится так, что становится больно. Руки дрожат. Юнги берёт за локти. — Давай-давай, я вижу, как сильно ты замёрз, — негромко говорит Мин и помогает забраться в ванну. Чимин, похоже, страдает не только из-за своей боязни ванн. Он очень сильно не любит отказывать людям, особенно — близким. А Юнги для него близкий человек. Любящий парень постарался над романтической обстановкой после тяжёлой недели, купил любимое вино Чимина и даже ароматические свечи с его любимым запахом нашёл (правда, сейчас Чимину кажется, что он задыхается от аромата, который обычно любил). Как можно отказаться от такого? Тяжело. Юнги поймёт причину отказа, если увидит панику? Поймёт, наверняка. Юнги понимающий человек в принципе. И мягкий довольно. Только объяснять всё равно не хочется. Но Чимин понимает, что от этого никуда не деться, когда он невольно хватает старшего за руку, не желая отпускать. — Чимин-и, ты чего? Холодно? Ты… Дрожишь, я же вижу, — Юнги говорит медленно, устраиваясь рядом. Чимин отпускает его руку, мотая головой. — Я помогу тебе расслабиться, — шепчет Юнги горячо, как только приближается к губам. Чимину кажется, что сам он не дышит, что нет сил пошевелиться. Его тело тяжелеет и каменеет, Чимин думает, что он прямо сейчас утонет в неглубокой ванне и захлебнётся. Здесь очень много воды, на дне слишком скользко. Он даже не сразу осознаёт, что не отвечает на поцелуй любимого. Юнги это замечает. — Милый? Что с тобой? — Юнги отстраняется, водит ладонью по щеке и смотрит обеспокоенно. — Боже, ты весь бледный. Чимин хватается за бортик ванны. Ещё немного и он не выдержит. Но Юнги не понимает причины паники, старается обнять, снова шёпотом спрашивает, что такое случилось, потому что уже догадался, что дрожит младший вовсе не из-за холода. — Юнги, — хрипло и практически беззвучно зовёт Чимин. — Я могу выйти? Пожалуйста. Юнги теряется, кивнуть не успевает, как Чимин уходит от объятий и вылезает из ванны, хватая с крючка свой халат и выбегая из комнаты. Он садится в коридоре, не понимая, как вообще нашёл силы встать и кидает халат рядом с собой, закрывая лицо руками, желая скрыться от беспричинного страха и разъедающей обиды. Юнги выходит в халате, в одной руке держит полотенце и тут же садится на пол рядом с младшим. — Маленький, что с тобой? — Мин осторожно вытирает плечи Пака, а потом целует в макушку. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. — Мне нужно успокоиться, — шёпотом отвечает Чимин. Юнги кивает. Он сам одевает любимого, помогая просунуть руки в рукава халата, завязывает пояс, а после, подумав, осторожно поднимает на руки, чуть хмурясь. Чимин, конечно, весит мало, но Юнги в любом случае не настолько сильный, чтобы постоянно носить парня на руках. Он практически никогда этого не делает. Чимин испуганно хватается за шею старшего, а Юнги без лишних слов несёт в спальню, где усаживает на кровать поверх покрывала. — Пол слишком холодный, — поясняет Юнги и садится рядом, ласково поправляя чёлку любимого. — Солнце, что с тобой? Чимин опускает взгляд, старается дышать ровно. Он тихо произносит: — Смеяться будешь. — Над чем, Чимин-и? Ты думаешь, мне сейчас до смеха? Я волнуюсь за тебя… Чимин вновь обращает взгляд на Юнги, смотрит доверчиво из-под ресниц и сглатывает, понимая, что не отказался бы сейчас от стакана холодной воды. Часто во время паники пересыхает горло, а Чимин до сих пор тревожится, не зная, с чего начать. Юнги терпеливо ждёт, накрывает маленькую руку своей и поглаживает, надеясь успокоить. — Я не рассказывал тебе. Но у меня есть что-то вроде фобии, — Чимин поджимает колени к груди и утыкается в них носом. Он тут же мотает головой. — Нет. Не «что-то вроде». Это и есть фобия. Только она такая дурацкая… Это не боязнь темноты или замкнутого пространства, о чём можно спокойно говорить. Даже не боязнь воды или глубины. Юнги усаживается рядом удобнее и кладёт руку на согнутую спину, начиная ласково гладить, водит ладонью по позвоночнику и не торопится что-то говорить, пока Чимин не закончит начатое. — Знаешь, я совершенно не боюсь, когда принимаю душ, тем более, если делаю это быстро. Но ванна… Чёрт, да ты сам всё видел. Это ужасно. Прости, я знаю, что должен был как-то постараться успокоиться. И мне приятно, что ты так заботишься обо мне, о том, чтобы мы хорошо провели время. А я всё испортил из-за каких-то страхов, — Чимин поднимает голову и смотрит перед собой. — Ты даже представить не можешь, что это такое для меня. И я полностью осознаю, что это смешно или ненормально, но ничего не могу с собой поделать. Юнги молчит ещё некоторое время. Ждёт. Чимин ничего не говорит, но и не дрожит больше так сильно, как дрожал несколькими минутами ранее. Юнги хочет прижать младшего к себе, защищая от любых страхов или от тех, кто внушил ему, что страхи могут быть смешными. Фобии могут быть абсолютно разными. Можно бояться лестниц, длинных коридоров, громкой музыки… Ванн. Чего угодно. Юнги мысленно признаётся самому себе, что он и представить не может, что это такое — начинать дрожать от одной только мысли о ванне. Вот только можно не понять, каково это, но понять человека — нужно. Понять, что смеяться нельзя ни над одним страхом. Даже дружеские подколы могут ранить очень сильно, любое неосторожное слово может нанести вред. Юнги взрослый человек, который уже имеет некоторый опыт, он прекрасно понимает такие простые вещи. Теперь он должен дать понять Чимину, что тот может делиться с ним любыми страхами. — Чимин-и, спасибо, что доверился мне. Спасибо, что рассказал, — тихо начинает Юнги. — Во-первых, ты ничего не испортил. Я рад, что ты поделился со мной, что ты доверяешь мне, маленький. Тебе нужно было рассказать обо всём сразу, а не стараться как-то перебороть себя. Зачем же доводить себя до такого состояния? — Юнги грустно улыбается, после чего устраивается прямо напротив Чимина, садится, взяв его руки в свои. — Я понимаю, почему ты боялся делиться. Но, пожалуйста, маленький, я очень тебя прошу — никогда не бойся говорить со мной о любых вещах. Я никогда не буду смеяться над тобой или стыдить. Тебе не кажется, что фобии — совсем не та вещь, над которой можно подшучивать? — Это… Дурацкий страх. Как раз над таким все и шутят — над тем, что в глазах большинства является чем-то обыденным, но внушает страх кому-то одному из ста человек. Ну… Это не какая-то статистика, это просто пример. Не думаю, что у тебя или у твоих знакомых есть человек, который боится ванн, — Пак краснеет, чего в темноте не видно, но сам он чувствует, как горят щёки. — Чимин-и, люди часто не понимают этого. Или смеются. А некоторые родители даже ругаются на своих детей, когда те боятся чего-то, чего, по их мнению, бояться ну никак нельзя. И это они делают не с целью обидеть, скорее, стараются прикрыть своё собственное непонимание. Мы часто повышаем голос, хотя бы немного, когда хотим что-то кому-то доказать. Так и родители могут прикрикнуть на своего ребёнка, будто они хотят доказать ему или себе, что, например, ненормально пробегать несколько раз вокруг остановки, если мимо пролетит бабочка или пчела. Это одна из реакций, одно из взаимодействий, — Юнги улыбается, когда видит, что Чимин больше не смотрит испуганно, а внимательно слушает. — То же самое можно сказать и подколах друзей. Они не понимают, потому и шутят. Некоторые непонятные вещи отчего-то приравниваются к тому, что вызывает смех. Но те самые друзья не понимают над какой паникой смеются. Чимин моргает несколько раз удивлённо. Но он кивает, соглашаясь с любимым. Он никогда не рассуждал над этим, просто знал, что у него есть то, чего он боится. И что это не совсем то, чем можно поделиться в первые дни общения с кем-то. — Я рассказал тебе о двух вариантах взаимодействий, но… Их множество, ладно. Я хочу рассказать и о третьем. Заметь, я не кричу о том, что не понимаю тебя. Я не смеюсь, — Юнги целует коленку младшего. — Хочу… Успокоить и помочь. Ты мне доверил такую важную вещь, как я вообще могу хотя бы подумать о том, чтобы как-то не так посмотреть, может, упрекнуть? Такого никогда не будет. Чимин улыбается устало немного, когда Юнги целует в лоб. — Спасибо, Юнги. — Скажи мне, ты чувствуешь себя лучше? — Да, намного, — честно отвечает Чимин. — Правда, если честно… Я не был готов к такому разговору. Спасибо тебе. — Ты благодаришь меня за то, что я тебя люблю и стараюсь быть адекватным человеком? — усмехается Мин. — За то, что успокоил. Юнги качает головой и целует в губы, закрыв глаза. Чимин, наконец, отвечает, садится удобнее. Пожалуй, это впервые, когда он так быстро отходит от паники. Проблемы рядом с любимым человеком не исчезнут сами собой, но переживать сложные моменты значительно проще, когда рядом есть кто-то, для кого ты важен. Кто-то, кто может успокоить, поговорить, поцеловать нежно. Хуже этот вечер не стал. Наоборот, лучше, ведь они стали намного ближе, каждый для себя усвоил кое-что новое. И это огромная ценность в любых отношениях. А романтика, которую Чимин боялся разрушить своей тревожностью, только проникает в спальню. Халаты откинуты в сторону, покрывало мнётся под телами мужчин. Вечер не испорчен. Проведённое вместе время нельзя испортить важными разговорами. Чимин не знает, будет ли он бороться со своим страхом, как он будет это делать тоже не знает. Но рядом есть Юнги, который, хоть и не может по щелчку пальцев устранить мешающие жить фобии, способен прижать к себе и помочь, подарить спокойствие, любовь и ласку.