Love is...

Неделя выдалась удачной. Задания несложные и интересные, а главное — успешно выполненные. Заказчики радовались, и агентство вместе с ними. Особенно Чэн Сяоши, особенно после всех тех травмирующих событий прошлого и пролитых слёз. Сегодня воскресенье, и дождь уступил место адской жаре будто специально, чтобы трое друзей смогли от души повеселиться в аквапарке, а после — в баре, болтая обо всём и ни о чём одновременно. Чтобы даже Лу Гуан улыбался слабенько, но чуть сильнее, когда брюнет прижимался к нему с целью сфоткаться или шепнуть что-то на ушко, рассчитывая подразнить Цяо Лин. В итоге дошло до того, что Чэн Сяоши пролил байцзю на белоснежную рубашку друга, от которого тут же отхватил подзатыльник, над чем девушка смеялась достаточно долго, пока её не забрала Сюй Шаньшань. Светловолосый никогда не бил его сильно. Не мог, да и не хотел вовсе. Чэну Сяоши нельзя было делать больно. Ни в коем случае. Эта нерушимая установка намертво врослась в его душу и сердце, как и любовь к этому импульсивному и порой глупому, но очень сильному юноше. Вот только... Что же это за любовь такая? Лу Гуан не мог понять. Уж больно необычной, новой для него она была. И с Чэн Сяоши дела обстояли так же. Он любил Лу Гуана в ответ. Но никто, даже они сами, не знали об этом. Лишь Цяо Лин ночами писала фанфики, ехидно хихикая при этом, а потом читая их лучшей подруге. Вот такие пироги. — Ох, напился — так веди себя прилично, — журил Лу Гуан, удерживая перебравшего друга от падения на горячий асфальт аж обеими руками, — И не висни на мне. Ты тяжёлый. — Как грубо! — почти взвизгнул разом надувшийся Чэн Сяоши и тыкнул указательным пальцем в бледную щёку, также быстро меняя наигранное недовольство на ухмылку, — Ну же-е-е~ Не хмурься, Лу Гуанчик! Ты куда красивее, когда улыбаешься. Они остановились на перекрёстке, перед пешеходным переходом. На светофоре горел красный, и младший позволил милому сердцу пьянчушке расслабиться в своих полуобъятьях. От этого обоим стало ещё жарче, от чего прелестный румянец окрасил лица. Они поймали зрительный контакт. — Болван, — пробурчал Лу Гуан, отворачиваясь и считая оставшиеся секунды до зелёного, продолжая хмуриться с незаметной для себя и привычной для друга той самой слабенькой улыбкой. ...11... ...10... ...9... Всё случилось внезапно. Причём для обоих. ...8... ...7... ...6... Чэн Сяоши просто поддался неведомому порыву мощных чувств, что резко вспыхнул под рёбрами подобно бабочкам при взгляде в эти бездонные озёра. В бескрайние небеса. А затем — к губам над собой, прохладным и неожиданно нежным. Всего лишь прижался к ним своими, сухими и горячими, на несколько секунд, жмурясь и заставая Лу Гуана врасплох, вводя его с ступор и заставляя его покраснеть ещё гуще, до самых кончиков ушей. ...5... ...4... Контраст, сводящий с ума. ...3... ...2... ...1... Сигнал, оповещающий о том, что можно переходить дорогу, зазвучал вдруг почти оглушительно громко для двух целующихся парней, которые в глазах редких прохожих на друзей не походили от слова совсем. Оба вздрогнули, и в следующее мгновение Чэн Сяоши стало очень страшно: какого чёрта он творит?! Переводить всё в шутку — метод далеко невсегда хороший, но именно он сейчас казался выходом из этой до жути неловкой и смущающей ситуации. Так что старший напряг свои проспиртованные извилины и отпрянул от крепкого (и наверняка чертовски сексуального) тела, сделав неуклюжий шаг назад, чудом удержав равновесие. Помотав головой в попытке избавиться от странных мыслей и тут же пожалев об этом, брюнет встал в нелепую позу и постарался сфокусировать свой расплывающийся взгляд на распахнувшихся голубых глазах с прелестно расширенными от шока и чего-то ещё зрачками. — Что ты- — начал было их обладатель, поднося ладонь ко рту, но его перебил Чэн Сяоши и его дурацкая лыба: — А знаешь, румянец тебе тоже к лицу, ха-ха! — выдал он, кое-как развернулся и кривым зигзагом пустился наутёк, крича на прощание: — Я оплачу тебе химчистку! Лу Гуана охватило беспокойство: вдруг этот очаровательный придурок упадёт? Но Чэн Сяоши не падал. Кажется, поцелуй отрезвил его. Их обоих. Поэтому светловолосый решил дождаться следующего зелёного и громко повторил вслед: — Балбес!