Джет

      Какое неслыханное кощунство они сотворили, сын Пепла задумался уже только после того, как покинул апартаменты Вожака и полученные ощущения начали его понемногу отпускать. Однако не могли же они оба настолько обезуметь от похоти… Потеря контроля со стороны Джета была понятна, но каким образом на любовные утехи посреди собственной оружейной решился Великий, оставалось загадкой. Оружие священно для воина, а то, что хранилось у Вожака, если верить его рассказам, было священно вдвойне. И все же Полуночный Вой без тени сомнения посягнул на эту святость, лишь бы только вернуть юного охотника в свое распоряжение. Нечего сказать, удалось это ему на славу…       Впрочем, урок он усвоил хорошо, так как на сей раз обращался с партнером куда деликатнее. Джету в какой-то момент даже почудилось нечто похожее на взаимность. Но обманываться не стоило.       С другой стороны, лидер ведь и правда пошел на серьезные уступки, то есть данная связь, похоже, все-таки для него что-то значила. Только вот что? На этот вопрос сын Пепла пока затруднялся ответить. Ну правда. На кой Вожаку клана сдался забитый малек? Тем более что у Воя имелся нормальный гарем и в данном контексте крыть другого самца лидер абсолютно точно не собирался.       Или все было гораздо прозаичнее? В том, что Вожак действительно хлопочет за свой клан в Совете, сомневаться не приходилось. Но для ведения дел ему следовало сохранять ясный разум, а в брачный период это становилось практически нереальным. И тут крайне удачно подворачивался на все готовый Джет… Почему было не воспользоваться? Только в Совете, наверное, все диву давались, как это сын Долга умудряется держать себя в руках, да еще и что-то соображает на пике гона. Но у Старейшин вряд ли хватило бы фантазии вообразить, чьи ласки так эффективно усмиряют по ночам темперамент командира «Триумфа». Вероятно, они объясняли концентрацию Воя приемом успокоительных или классическими «походами налево» — да хоть к тем же воительницам. Одно было неясно, раньше-то, до Джета, Вожак как справлялся? Наверняка ведь не впервые он гарем чтобы выслужиться бросал. Впрочем, у лидера могли быть и иные секретные способы, о которых сын Пепла в силу молодости и наивности даже не догадывался.       Но почему тогда Полуночный Вой до сих пор не вернулся к этим способам? Да хотя бы ради того, чтобы перестать наконец себя компрометировать! Что называется, развлекся и хватит. Не мог же он не понимать, чем все это грозит в случае малейшей неосторожности… Или вдруг Джет начнет болтать о недопустимой связи направо и налево? Кто его знает, ненормального?..       Но нет. Вожак то ли реально настолько слепо доверял своему охотнику, то ли был слишком убежден в своем безоговорочном влиянии на подчиненных, так или иначе, отказываться от своего странного увлечения не спешил. Ну а вероятность пресловутой роковой ошибки… Так ведь каждый воин знает, что ошибка возможна где угодно и когда угодно, и никто от нее не застрахован. Собственная или напарника, или даже командира, она может стоит репутации либо жизни. Своей, чужой; одной или десятка. Как уж повезет. Или не повезет. А главное средство против ошибок — не совершать их. Можно бесконечно усиливать меры предосторожности, пытаться продумывать все варианты, но все равно кто-то однажды ошибется именно там, где, считалось, просто невозможно ошибиться. Вероятно, Полуночный Вой это осознавал и философски относился к тому, что косяк подчиненного может разом все перечеркнуть. Это как случайно активировать бомбу в глубине улья Священной Дичи, где ни о чем не подозревающие товарищи ведут зачистку, — звездец, но, что поделать, случается.       Тем не менее ожидать, что тем самым «альтернативно одаренным, едва не подорвавшим улей вместе со всем отрядом» окажется Вожак, не мог никто. Но на шестые сутки существования отдельно от гарема у него, судя по всему, окончательно взбесились гормоны, и доблестный сын Долга в очередной раз превзошел самого себя.       Когда после отбоя коммуникатор Джета выдал недвусмысленное приглашение явиться в отсек отдыха, сын Пепла немедленно вообразил себе картину, которая могла там ожидать, и не удержался от того, чтобы хоть мысленно не наградить лидера рядом подходящих эпитетов. Ладно, достаточным количеством подходящих эпитетов, которых хватило бы на целую банду отъявленной Дурной Крови. А Рифт наверняка вскоре добавил еще два раза по столько же, причем в адрес обоих, когда так и не дождался партнера из душа…       Конечно, из соображений здравого смысла зову Вожака можно и нужно было противиться, тем более что накануне Полуночный Вой собственноручно наделил любовника таким правом, однако пока голова Джета продумывала тактичный отказ, ноги как-то сами собой незаметно преодолели половину пути. А потом стало глупо поворачивать.       В конце концов, Вожак вряд ли был настолько ослеплен желанием, чтобы напрочь позабыть об осторожности. Значит он каким-то образом позаботился о том, чтобы в этот поздний час общедоступным местом никто не захотел воспользоваться. Может быть, разослал остальной части экипажа сообщения о запрете доступа на уровень… Или еще как исхитрился.       Так или иначе, по пути сыну Пепла действительно никто не встретился. Хотя ничего странного в этом не было: истомленные гоном юнцы, остающиеся на корабле, обычно спали в это время, а шатания по коридорам и стычки начинались ближе к утру. Джет и сам планировал вздремнуть, прежде чем ложиться в объятия Рифта. Но интригующее послание Вожака быстро его взбодрило. Вы только подумайте, у бассейна ему захотелось! Или в бассейне… Одна мысль об этом одновременно возмущала и будоражила. С Безродным Джет ни за что бы не осмелился прийти сюда. Даже ночью, даже будучи уверенным, что все прочие самцы передрались и загремели в гибернацию. И от осознания этой недозволенности предложение рискнуть с тем, с кем можно рискнуть, выглядело слишком заманчивым. Когда же дверь отсека отдыха отъехала в сторону, и сын Пепла заглянул внутрь, стало окончательно ясно, что шансов повернуть назад у него нет.       Освещение в огромном зале, свод которого подпирали такие же рельефные колонны, что и в зале для тренировок, было приглушенным, добавляя обстановке интимности. Поддерживать световой день определенной длины считалось крайне важным для физического и ментального здоровья клана, поэтому днем работали датчики движения, и в присутствии воинов включались мощные лампы, ночью же по умолчанию горели аварийные фонари, дающие таинственный факельный свет. И кто бы мог подумать, что этот свет может все настолько преобразить…       Тишину нарушали только слабое гудение работающих насосов и ленивый, размеренный плеск. Вожак неторопливо плавал, снисходительно ожидая, когда покорный объект его экспериментов вновь переступит через честь, гордость и обязательства, явившись по первому зову, и вновь будет выполнять все его прихоти, впадая в немыслимый экстаз от действий, которые стыдно упоминать вслух.       Сын Пепла сделал несколько шагов и замер, не в силах отвести взор. Темная шкура лидера полностью сливалась с водой, и даже исходящий от нее жар растекался среди поднятых самцом волн, как закономерное их продолжение. Сейчас Вожак казался порожденным океанской стихией духом из древних легенд, кои бережно хранила память Жриц и гаремных самок. Он то погружался, как будто полностью растворяясь в теплом колышущемся полумраке, то легко, почти бесшумно, выныривал на поверхность, совершенно не поднимая брызг. Вода мягко струилась по его гриве и мощным плечам, скрадывая четкость контуров. Лишь когда она стекала полностью, силуэт Великого становился ясным и осязаемым, чтобы в следующий миг снова без следа исчезнуть как схлынувшая с берега волна.       — Мой верный воин, надеюсь, я не нарушил твой сон? — Заметив присутствие Джета, Вожак с прежней вальяжностью перевернулся на спину, благосклонно явив разгорающемуся от вожделения взгляду младшего самца грудь и верхнюю часть живота.       Глядя, как вода гипнотически ласкает границу подтянутого подбрюшья, сын Пепла смог ответить не сразу, однако спохватившись, поспешно склонился пред лидером, чем незамедлительно вызвал тихий рокот одобрения.       — Мне все равно не спалось, мой Вожак, — осторожно поднимая голову, прошептал юнец.       Полуночный Вой иронично шевельнул максиллами, прищурился и, грациозно прогнувшись, лег на воду. Раскаленный в буквальном смысле докрасна паховый бугор мелькнул на какую-то долю секунды и сразу же скрылся с глаз, оставив под волнующейся поверхностью откровенный намек в виде характерного теплового следа.       — Не желаешь спуститься и поплавать со мной? — Он мог бы даже этого не говорить, но таковы были правила этой игры. Теперь следующий ход был за Джетом.       Отозвавшись согласной трелью, сын Пепла освободился от набедренной повязки и, усевшись на край бассейна, соскользнул в воду, стараясь двигаться столь же бесшумно, как Вожак. Очевидно, решив не тратить время понапрасну, лидер тотчас же занял вертикальное положение и начал приближаться. Джет не успел опомниться, как оказался прижат его телом к бортику. Ошибочно подумав, что сейчас произойдет то, на что он уже и надеяться не смел, юнец попытался обхватить доминанта ногами и совместить его клоаку со своей. Он даже успел ощутить горячую головку выпирающего мужского органа и запоздало испугаться габаритов, превышающих Рифтовы этак вдвое, но Полуночный Вой то ли передумал, то ли просто решил поиздеваться, как бы то ни было, он не дался, в последний момент оттолкнувшись и вновь исчезнув под водой. Всплыл он уже на другом конце бассейна — на этот раз резко и шумно, с вызовом рыкнув и встряхнув гривой так, что брызги образовали вокруг него густое облако и осыпались искрящимся дождем.       — А ты, воин, хорошо ли плаваешь, быстро ли? — громкое стрекотание Вожака окончательно разделалось с блаженной тишиной ночного бассейна, отразившись в пустом зале пугающе дерзким эхом. — Мне только что пришло в голову, что я ни разу не проверял этот навык у своих бойцов. Возможно, зря.       Джет непонимающе вытаращился на старшего самца, но затем до него дошло. Стало быть, хочешь — догони? Боги, ну что за ребячество… И главное, в чьем исполнении…       Не дожидаясь реакции Молодой Крови, Великий снова нырнул и, судя по направлению волн, поплыл к противоположному краю резервуара. Сын Пепла набрал в грудь побольше воздуха и устремился следом. Прыти ему с детства было не занимать — без разницы, на суше или в воде, но у Вожака имелась приличная фора, так что, когда Джет достиг бортика и высунул голову на поверхность, Полуночный Вой уже хохотал на другой стороне. Джет опять глубоко вдохнул и поплыл к лидеру, однако тот и во второй раз с легкостью ускользнул от любовника, намеренно дразня его самым бесстыдным образом. Во время третьего заплыва младший самец уже решил схитрить. Преодолев несколько метров, он остановился, зависнув в толще воды, и тут же ощутил вызванное движением массивного тела течение. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, юнец с силой оттолкнулся от дна бассейна и ринулся наперерез. В следующий миг из подводного мрака ослепительной тепловой вспышкой проявился контур Вожака, и почти одновременно с этим произошло столкновение. Полуночный Вой, судя по всему, никак не ожидал такого развития событий. Он гневно рявкнул, исторгнув стаю воздушных пузырей, и с поразительной точностью ухватил юнца за загривок, после чего рванулся наверх.       Будучи, точно провинившийся малек, выдернутым за шкирку, Джет успел увидеть, как Вожак с выражением крайнего негодования сплевывает воду, после чего лицо Великого повернулось к сыну Пепла, и пронзительный взгляд полыхнул из-под сурово сдвинутых бровей. Но Джет даже не успел толком испугаться, что натворил что-то не то. Складка на лбу лидера внезапно разгладилась, а когти, впивающиеся в хребет подчиненного, разжались. Полуночный Вой рассмеялся.       Значит можно было продолжать…       Не желая упускать момент, осмелевший юнец одним гребком преодолел разделяющее их расстояние и прильнул к доминанту. Одну руку он положил на талию старшего самца, а ладонь второй нахально заскользила по животу Вожака. Ноги младшего уже настойчиво обвивали бедра лидера, вынуждая того удерживать на плаву и себя, и любовника. Впрочем, Великий оказался совершенно не против. Издав глухое мурлыканье, он приобнял партнера и свободной рукой подтянулся к бортику, упершись затем спиной в угол бассейна и облокотившись на край.       — Мой Вожак сильнее, но я могу быть проворнее, — вкрадчивым шепотом отозвался сын Пепла, а его рука в подтверждение этих слов принялась массировать слегка опавший за время гонки паховый бугор.       Лидер с усмешкой прикрыл глаза, и его пятерня переместилась на зад сородича, причем когти как будто невзначай оказались между ягодиц, щекоча задний край клоакальной щели. Джет задышал чаще и прогнулся, подсказывая, где нужно прикасаться. Его голова опустилась на пока еще размеренно (ненадолго) ходящую грудь Полуночного Воя, и в носовые камеры хлынул нарастающий запах мужского возбуждения, который сейчас заново пропитывал очистившуюся после купания кожу. В полумраке было абсолютно не видно, что происходит под водой, и действовать приходилось на ощупь, но особых неудобств это не доставляло, даже, скорее, наоборот. Вот пенис старшего самца окреп и удобно лег в ласкающую руку младшего, продолжая увеличиваться с каждым плавным движением. Раздался первый тихий стон удовольствия, и пальцы лидера в виде ответной любезности проникли дальше, уже подушечками — не когтями — начиная поглаживать изрезанное шрамами пульсирующее отверстие.       Они ублажали друг друга таким образом довольно долго — вода несколько гасила возбуждение, но вместе с тем позволяла растянуть минуты блаженства, превращая прелюдию в сладкую пытку для обоих ее участников. Судя по напряжению полового органа, Вожак был совсем близок к первому семяизвержению, и Джет тоже ощущал довольно сильную эрекцию, оставалось совсем немного, но вдруг…       Сын Пепла не успел понять, что произошло. Рука Полуночного Воя быстро взметнулась вверх, полоснув по спине любовника когтями, и тяжело обрушилась на голову юнца, разом утопив на добрых полметра. Вслед за тем хлебнувший от неожиданности воды Джет был прижат к стенке бассейна коленом, дабы не вздумал всплывать. Вожак приподнялся над бортиком на руках и издал поистине громовой рык, вибрация от которого разошлась по всем купальням и буквально пронзила насквозь тщетно пытающегося вырваться из подводной ловушки сына Пепла, заставив юнца потрясенно замереть. Где-то очень далеко, на поверхности, раздался озадаченный рев другого самца. Полуночный Вой поднялся еще выше и повторил раскатистый сигнал недовольства. На этот раз отклика не последовало.       Сознание Джета уже начало мутиться, когда его снова рванули за шиворот и вытащили из воды, позволив упасть на бортик и прокашляться. Отдышавшись, юнец поглядел на лидера. Тот выглядел весьма раздраженным и, кажется, чуть испуганным. Похоже, только что едва не произошло непоправимое. Кто-то из воинов не смог уснуть и решил охладить сезонный пыл в бассейне, но был вынужден ретироваться, когда понял, что место уже занято и ни кем-нибудь, а самим командиром. Ох, боги, лишь бы только он не успел заметить, что Вожак купается не один… Но реакция-то у Воя оказалась что надо. Особенно в его состоянии… Дополнительный повод восхититься.       Разумеется, после случившегося продолжать было опасно, да и настрой весь пропал. Полуночный Вой поспешно удалился, наказав Джету сидеть в отсеке отдыха еще как минимум час после его ухода. Сын Пепла сомневался, что после того как лидер «заявил права» на бассейн кто-то еще сюда сунется, но честно выждал положенный срок, вдоволь наплававшись и даже подремав на греющей плите.       Если честно, идти к Рифту после пережитого стресса не очень хотелось. Желание иссякло, даже брюхо тянуть на нервной почве перестало. Но Безродный наверняка поджидал сына Пепла в его собственной каюте, так что альтернативы не оставалось.       Догадка оказалась верна. Рифт был именно там. Сидя на полу, он сам с собой играл в кости. Судя по недовольной физиономии, он как раз проигрывал.       — Привет, — блокируя дверь, выдавил младший самец. От увиденного зрелища появилось какое-то идиотское чувство…       Безродный повернул башку в его сторону. С минуту воины безмолвно смотрели друг на друга. Затем Рифт небрежно дернул жвалами, приглашая сесть напротив. Джет повиновался, проследив глазами за тем, как партнер сгребает фишки в кучу и готовится играть с самого начала.       — Что-то быстро вы сегодня, — Рифт нарушил молчание лишь после нескольких ходов.       — Вожак… Передумал. У него были другие дела, — ушел от прямого ответа Джет.       — А…       — Рифт?       — Чего?       — Я думаю, это не продлится долго. Нам нужно еще немного потерпеть. Возможно, он улетит к женам уже завтра.       Безродный поднял на сына Пепла взгляд, в котором явственно читалось: «Ты меня сейчас за дурака держишь?» и саркастично дернул максиллами.       — Что? — нахмурился Джет.       — Не очень-то он торопится к своим женам, — фыркнул Рифт, снова опуская голову и углубляясь в созерцание комбинации на игровом поле.       — Ну дела у него, что ты вцепился, как…       — Как кто? — внезапно вскинулся Безродный, но тут же сам себя осадил и снова показал жвалами на кости. — Твой ход.       — Рифт… Я же не об этом… — примирительно застрекотал сын Пепла.       — Твой ход.       Джет вздохнул и не глядя совершил требуемое — его взор остался прикован к обиженному лицу партнера.       — Рифт, ну что мне сделать? Сколько можно повторять: у нас с тобой все по-другому. Мы — вместе, и то, что я вынужден час-другой проводить у Вожака, никак дела не меняет. Черт… Ну считай это, в конце концов, строевой подготовкой, что ли!       Слушая, Безродный заметно напрягся, а потом… внезапно запрокинул голову и расхохотался.       — Строевая подготовка, ну ты скажешь — как в лужу пернешь! — хлопнув себя рукой по лбу, уже беззлобно прорычал он. — Ты, кстати, продул, дохляк…       — И правда, — с некоторым облегчением убеждаясь в правоте Рифта, пожал плечами Джет. — А на что мы, кстати, играли?       — Так на жопу твою, — осклабился Безродный. — Поворачивайся, че смотришь?