Последний Воздушный Крейсер

Пирра Никос медленно приходила в сознание, ее восприятие запуталось в ощущениях головокружения. Она осознавала, что лежит на земле, но не чувствовала, как ее кожа и плоть прижимаются к каменистой почве. Ее окружала тьма. Она осознавала слепоту. Небытие было ее миром. Она пыталась собрать свой мир воедино, цепляясь за последние воспоминания. Боль. Огонь. Женщина, стоящая над ней с огнем в глазах. Лук в ее руках. Оттянутая стрела, готовая лишить ее жизни. Она сама, сидящая на полу в окружении руин. Хромает от этого первого и единственного ранения. Ее лодыжка пронзена древком стрелы. Кости сломаны, сухожилия разорваны, аура нарушена. Она смотрела в эти безжалостные и бессердечные глаза, которые потеряли человечность давным-давно, еще до того, как в них вспыхнул огонь. Девушка, ожидающая конца. Ожидающая последнего удара перед казнью. Ощущение жжения, распространяющееся из ее разорванного сердца, когда древко второй стрелы вонзилось ей в грудь. Ее наконечник вонзился в позвоночник. Ее легкие изо всех сил пытались втянуть воздух, а мышцы отказывали. Ее зрение сжимается до черноты. Ее тело теряет чувствительность, когда ее туннельное зрение разрушилось. Боль уходит в пустоту. Печаль от того, что она оставила позади бестолкового мальчика, которого любила. Которого никогда больше не увидит. Время, которое она потратила впустую. То время, которое у них могло быть. Звук шагов, приземляющихся на усыпанный мусором пол при восстановлении после прыжка в высоту. Кто-то еще пришел. Ее жертва не была напрасной. Она знала, что не сможет победить. Не сможет выжить. Все, что она могла сделать, это выиграть время, и она выиграла. Достаточно времени, чтобы кто-то занял ее место, точно так же, как она заняла место другого. И другой займет место этого человека, если он падет, точно так же, как пала она. Женщина не победила бы. Не против них всех. Затем ощущение огня охватило ее, когда последние чувства канули в пустоту. Сознание теряет целостность. Фрагментируется. Уносится в мирную пустоту. Затем последнее ощущение. Что-то огромное обрушилось на нее, когда самые последние остатки ее разделенной души улетучились. Что-то непреодолимое. Подобно огромной стене воды, обрушивающейся на прибрежную деревню и толкающей все перед собой, когда она устремляется вглубь материка. А потом… это. Что бы это ни было. Пирра попыталась тряхнуть головой, чтобы прояснить мысли, но не смогла. Она попыталась найти свои руки, чтобы унять головокружение. Но не смогла. У нее не было рук. Ей было нечем успокоить голову. У нее не было плотского тела. Пирра не позволила себе запаниковать от осознания этого. Она знала, что умрет, и она это сделала. Пирра умерла. Девушка не верила в загробную жизнь. Она верила, что бессмертие - это то, что человек оставляет после своей кончины. След, который одна жизнь оставила на жизнях всех остальных, которые будут жить дальше. Этой судьбой был этот след в мире, который остался позади. Только вот она была здесь. Где бы это "здесь" ни было. Она знала, что находится на земле, однако не могла ни видеть, ни чувствовать, ни слышать. Пирра успокоила свой внутренний мир и заставила себя открыться миру зрения. Была ночь. Что-то подсказывало ей, что тишины не было, но в ночном небе не было никакого движения. Небо было темным, но она могла ясно видеть. Более того, она могла видеть все вокруг. Единственное, чего девушка не могла видеть, это себя. Однако это не имело особого значения, поскольку ее разум впервые пытался воспринять это всенаправленное видение. Борясь со значительной сенсорной дезориентацией, она пыталась открыть свой разум этому новому миру. Ее окружали крутые холмы и небольшие деревья. Судя по размерам, это был участок, засаженный после заготовки древесины. Вдалеке виднелся корабль Атласа. Судно недавно потерпело крушение, его задняя часть сломана, а носовая часть длиной в тридцать метров погребена в глубокой траншее, которая была вырезана на поверхности Ремнанта. Задняя часть судна отклонилась назад и опиралась на изогнутые или раздробленные маневровые стержни, которые выступали из гондол главных движителей. Оранжевые огни полыхали из выхлопных отверстий вдоль этих гондол, когда фигуры пытались вытащить другие фигуры через люки для персонала. Останки военных андроидов лежали кусками по всей площади. Железнодорожная ветка проходила между ней и отдаленной сценой, исчезая в глубоком туннеле, который уходил в склон одного из холмов. Вереница из дюжины человеческих фигур сновала, как муравьи, взад-вперед по направлению к туннелю, унося раненых подальше от огня. Все они были изолированы от остальной части Вейла во время атаки. Вокруг больше никого не было. Фактически, они, казалось, были расположены вдоль внешних границ гористой границы города. Как она оказалась здесь? Последнее, что помнила Пирра, это падение перед своим врагом на башне Бикона во время атаки. Ей нужно было вернуться в Бикон. К своим друзьям и товарищам. С ее желанием возникли две небольшие проблемы. Проблема первая: как проходящая обучение Охотница, она не могла бросить этих выживших во время вторжения Гримм. Если Гримм столкнутся с ними, даже будучи солдатами, они долго не продержатся в таких условиях. Большинство, казалось, были либо ранены, либо пытались вытащить выживших, прежде чем огонь, исходящий от места крушения, достиг бы критической отметки и взорвал все судно. Проблема вторая: мисс Никос все еще боролась с осознанием того, что она мертва. Затем Пирра почувствовала это. Обычное чувство, которое испытывают Охотники и Охотницы. То чувство, что кто-то там наблюдает. Ожидание. Тревожный звоночек ее ауры предупреждает ее о присутствии Гримм. Она попыталась повернуть зрение по сторонам, достопримечательности безумно завертелись в слепящих пятнах движения. Если бы она все еще была жива, ее бы вырвало, как беднягу Жона во время поездки на шаттле в Вейл. Пирра закрыла свое видение и отгородилась стеной от тех замечательных воспоминаний о своей команде и мальчике, которого она поцеловала на прощание всего за несколько минут до своей смерти. Ей нужно было сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. После еще нескольких неудачных попыток она заметила несколько форм, излучающих тепло глубоко внутри линии деревьев, которая проходила вдоль железнодорожного пути, прорезающего лес. Она могла видеть тепло? Что ж, это было не самое странное, что она испытала сегодня. Человеческие фигуры, борющиеся с собственной катастрофой, чтобы спасти своих товарищей, были слишком заняты, чтобы заметить это. Пирра попыталась выкрикнуть предупреждение. Однако ее голос был беззвучным. В ее легких не было воздуха, чтобы подать голос. Фактически, она не могла найти свои легкие, чтобы вдохнуть. Девушка смирилась с фактом своего несуществования. У нее больше не было телесного тела. Но у нее было зрение. У нее было ощущение, что она лежит на земле. Верно? Она должна была быть чем-то. Пирра попыталась снова. И снова ничего не вышло. Она собралась с духом, призвав свою волю Охотницы, чтобы предупредить невинных об опасности. Ничего. Она могла видеть, как Гримм начали двигаться, выслеживая свою добычу. Стая Урс. С ревом они выскочили на открытое пространство. Фигуры возле горящего судна остановились и заметили их. Некоторые повернулись и побежали, унося раненых товарищей в туннель. Другие достали табельное оружие и винтовки, открыв огонь. Выстроившись в линию для защиты отступающих. Пирра отреагировала чисто инстинктивно и благодаря годам тренировок. Ее многоформное копье: Майло и щит: Акуо исчезли. Проиграла в своей последней битве с женщиной, которая забрала силу Осенней Девы для себя. Поэтому она потянулась своей аурой и схватила металлический предмет, используя свое проявление полярности в качестве рук. Один из сломанных шипов ближайшего дирижабля поднялся на пятнадцать метров над землей, развернулся в воздухе и боком врезался в линию деревьев. Стволы деревьев обрывались у пней по всей тропинке, все, что находилось выше их корневой системы, увлекалось огромным металлическим шпилем. Врезаясь в тела Урс с титанической силой. Уничтожение всей стаи одним ударом металлической биты длиной почти шестьдесят метров, нанесенной тупым предметом, и обломки бесчисленных деревьев. Пирра смотрела на кровавую бойню в разрушенном лесу. Даже в своей битве в башне, изо всех сил используя свое проявление, она могла поднять только эти металлические механизмы массой, возможно, в полтысячи килограмм каждое. Это было огромное напряжение, учитывая, что на предметы все еще воздействовала сила, и аура Пирры должна была генерировать эту силу внутри тела девочки-подростка. Отчаянный шаг, направленный на замедление непобедимого врага и безразличный к потерям, заплаченным за этот подвиг. Однако она едва почувствовала усилие, необходимое, чтобы сдвинуть массивную конструкцию этого хребта. Когда-то вся конструкция почти вдвое увеличивала длину крейсера. Даже если бы это был всего лишь фрагмент, он должен был измеряться десятками тонн. Возможно, даже несколькими сотнями. Есть над чем поразмыслить позже. Пирра снова попыталась повысить голос, поскольку маленькие фигурки вдалеке в замешательстве замерли на месте. И снова ничего. Из глубины лесной долины донеслись другие завывания. "Мне нужно поговорить", — подумала Пирра. Она почувствовала, как что-то внутри нее открылось. В поле ее проницательного зрения появилось еще больше Гримм. Еще Урсы, возможно, двадцать, а за ними, похоже, Дезсталкер. Погружен в напряженные эмоции выживших после кораблекрушения. Своей аурой Пирра подняла еще больше обломков. Балки, фрагменты обшивки корпуса, более мелкие части хвостовых оперений военного корабля. Объекты летели со скоростью, делающей их почти невидимыми невооруженным глазом. Листва была сорвана, ветки сломаны и выброшены за пределы. Тяжелые стволы были пронзены импровизированными копьями. Конечности Гримм отрывались от тел вне поля зрения человека, но их яростные крики боли и гнева достигали человеческих ушей. Однако лес блокировал любые реальные доказательства эффективности удара. — Здравствуйте? Это охотница Пирра Никос. Кто-нибудь рядом с железнодорожным туннелем слышит меня? — Мы слышим вас громко и ясно, — раздался дисциплинированный мужской голос, казалось, прямо рядом с бестелесной девушкой. Время было на исходе, учитывая ситуацию. — К вам приближаются Гримм из долины. Первая волна мертва, однако за ними еще больше. Я не могу видеть их всех. Я насчитала по меньшей мере двадцать Урс и Дезсталкера. Вам нужно немедленно войти в туннель и сформировать арьергард. Туннель обеспечит укрытие от любых Неверморов и Грифонов в небе, привлеченных суматохой, а также создаст для наземных Гримм почти игольчатую линию продвижения, которую люди на земле могли бы защищать, отступая из этого района. Судя по тону голоса, Пирра почти видела, как он качает головой. — Охотница, у нас на сбитом воздушном крейсере вот-вот расплавится праховый реактор. Мы не можем пройти мимо пожаров, чтобы вытащить ядро. Мы говорим о взрыве мощностью шестьдесят с лишним килотонн. Другой крейсер поврежден, поэтому мы не можем эвакуироваться. Центральный операционный сервер был уничтожен, а резервный пострадал от скачка напряжения, вызванного повреждением вспомогательного генератора энергии. Оба капитана мертвы. Последовала самая короткая пауза, когда из глубины леса донесся еще один рев. — К тому же туннель слишком близко к эпицентру. Мы собирались собраться у входа в туннель и подняться на холм. Спрячемся под вершиной от взрыва. Однако все мы в той или иной степени ранены. Никто из команды не может быстро управиться, когда Гримм у нас на хвосте. Я полагаю, это спорный вопрос, если только ты не сможешь пойти с нами. Последнее предложение содержало невысказанный вопрос. Охотники и Охотницы были экспертами за пределами города. Между солдатом и Охотницей, даже Охотницей студенткой, была огромная разница, когда дело доходило до борьбы с существами Гримм. Пирре хотелось печально покачать головой, если бы она могла придумать, как создать такой жест. — Боюсь, я не в состоянии пошевелиться сама. Но я уверена, что смогу запечатать туннель позади вас, если вы сможете провести своих людей внутрь. Человек на другом конце бестелесного разговора снова заговорил, но Пирра прервала его. — Сэр, меня уже не спасти. Больше нет. Не подвергайте себя опасности ради меня. Просто зайдите в этот туннель и позвольте мне выполнить свой долг. — Да, мэм, — почтительно воскликнул солдат на другом конце провода. Отдавая дань уважения жертве, которую, как он верил, собирались принести от имени его народа. Пирра использовала свое проявление, чтобы швырнуть в деревья еще одну секцию обломков корпуса. Затем еще одну балку. Она подождала, пока Гримм ворвутся в свободную зону, созданную ее предыдущей атакой. Тропинка, загроможденная сломанными пнями и образующая стену из мусора на другой стороне леса, остается. Большинство Гримм были молоды и безмозглы. Они устремлялись прямо к месту крушения, следуя кратчайшим доступным путем. Не сворачивая в сторону, где лес обеспечивал укрытие, на гораздо более близкое расстояние, с которого можно было атаковать. Не пытаясь сделать круг в обратном направлении к беспрепятственной трассе, проложенной железнодорожной линией, для четкого спринта без препятствий. Они придут прямо в зону незапланированного уничтожения, которую она создала, когда этот участок леса был сметен первой стаей Урс. Не то чтобы Гримм имели значение. Не с тикающей бомбой поблизости, которая могла испепелить всю долину. Пирра быстро соображала. Даже развоплощенная, она все еще сохраняла свою ауру. Ее проявление магнетизма. Расчеты проносились в ее голове быстрее, чем она могла обдумать. Железнодорожный туннель был тесным, вход находился в нескольких сотнях ярдов к югу от места крушения. С другой стороны, из-за такого расстояния отверстие находилось под крутым углом. В связи с массированной атакой на Вейл все движение транспорта, включая грузовые поезда, должно было быть остановлено до тех пор, пока оборона города не даст всем разрешения. Таким образом, герметизация туннеля не представляла опасности. Особенно учитывая, что железнодорожная ветка, о которой идет речь, вот-вот превратится в гигантский кратер, независимо от того, что она сделает. Полетел еще один залп обломков, и рев Гримм становился все ближе. Люди вокруг разбитых половинок воздушного крейсера отступали в туннель. Гримм вышли на открытое пространство, перепрыгивая через сломанные пни и деревья. Их встретили разорванные элементы корпуса, фрагменты броневых листов и другой разлетевшийся мусор. Большая часть металлических боеприпасов зарылась в стволы деревьев. Те, кому это не удалось, были просто разрушительными, поразив трех или четырех тяжелобронированных и мускулистых Урс, прежде чем потратить их оставшуюся кинетическую энергию на еще один деревянный ствол. Огромный Дезсталкер вышел на загражденную шрапнелью поляну, получив удар, но сумев отразить более мелкие куски корпуса. Его быстро встретили практически тридцатиметровым копьем, пригвоздившим зверя к земле. Это... это было так приятно. Так похоже на то, чтобы снова взять в руки Майло и Акуо. Затем появился Гримм, которого она не видела раньше. Борбатаск. Меньший вид Гриммов, но быстрый, легкий на ногах и, как известно, путешествует стаями, большими, чем любой другой вид. Несколько человек были подбиты, но недостаточно, учитывая их количество и скорость. Пирра пришла к выводу, что они были ее новыми врагами среди Гримм. Метание многотонных копий и щитов никому не принесло бы пользы, если бы она не могла поразить монстров, набросившихся на место крушения. Пирра снова перевела взгляд на туннель. Теперь почти все были внутри. Ходячие раненые больше не были так осторожны, когда несли своих искалеченных товарищей. Девушка настроила свое проявление, собирая внутреннюю силу. На нее не повлияли прежние проявления магнетического превосходства. Она протянула руку и толкнула. Девушка почувствовала легкое ослабление своей ауры, но этого было недостаточно. Аура не была волшебной. Для достижения чего-либо нужна энергия. Даже такая простая вещь, как дыхание или моргание глазом, требовала энергии. "Мне нужна энергия." В мире Пирры произошел еще один сдвиг, и она почувствовала, как нарастает поток силы. Это было всего лишь прикосновение, но огромное по сравнению с тем, что она испытала во время сильнейшей сахарной лихорадки, которую вызвала Руби, покупая наградные угощения за спиной Вайсс. Пирра снова толкнула. На этот раз движением. Это было несильно, но заметно. Сломанный нос воздушного крейсера задрожал, затем медленно приподнялся. Его нос волочится по земле, а отрубленный конец раскачивается, приземляясь на железнодорожную ветку. Секция корпуса выровнялась по рельсам, и Пирра снова оттолкнулась своим проявлением. Носовую часть занесло по рельсам, от сильного трения стали о сталь посыпались искры. Пирра почувствовала, как напряглась ее аура от усилия. Он набрал скорость и врезался в туннель, его края с одной стороны задели стены подземного хода. Примерно шести или десяти метрам корпуса удалось прорваться в широкий грузовой туннель, когда он обрушился вокруг стальной пробки. Девушка смотрела на дело своих рук, чувствуя себя опустошенной глубоко в душе. Носовая часть все еще находилась в основном за пределами входа в туннель с большим отрывом. Однако, благодаря своей плотно бронированной массе и небольшому оползню, который запечатал убежище вокруг него, заглушка должна быть способна предотвратить попадание многокилотонного огненного шара, который испепелит людей, спасающихся внутри пещеры. Не то чтобы опыт не был ужасающим или потенциально смертельным. Но это дало бы им шанс на выживание. Оставшиеся Гримм вышли на поляну вокруг железнодорожной ветки, жадно выискивая живые души, чтобы уничтожить их. Одни хмуро разглядывали обломки, другие рылись в обваленной земле, засыпавшей туннель. Казалось, никто не почувствовал ее присутствия. Пирра почувствовала одновременно облегчение и душевную боль. Она отогнала это, сосредоточившись на других вещах. Горе может подождать до другого дня. Возможно, ее убили, но она все еще была здесь, и люди все еще были в опасности. Кем бы она ни была - призраком, фантомом, духом - она все еще была Обучающейся Охотницей. Защитницей людей. Одна возле пылевого реактора, который находился в процессе плавления. Возможно, она мертва, но она была не в настроении выяснять, можно ли снова убить ее нынешнюю форму. Пирра заставила себя уйти. Подняться с земли. Ничего. Это было так расстраивающе! Она успокоила свой разум, вспомнив прошлое. Ей нужно было поговорить, и она обрела способность, какой бы странной это ни было. Ей нужна была энергия, и она ее получила. "Мне нужно двигаться." Ничего. Пирра заскрежетала несуществующими зубами. Естественно, это просто не могло быть так просто. Она снова успокоила свои мыслительные процессы и усилием воли направила свой разум наружу. Как будто она вернула свои руки и ноги назад, когда у нее было тело. Ее чувство ориентации внутри ушей, которое она не могла найти. Почему она не могла научиться использовать призрачное тело без маленькой бомбы, взрывающей города, тикающей рядом с ней? Она не была мертва и двадцати минут! Возможно, она все делала неправильно. Она все еще присутствовала. Она могла видеть, но не парой глаз, как раньше. Она могла видеть почти во всех направлениях, но могла перемещать их. Она могла видеть тепловые признаки так же, как и цвет. Очевидно, у нее было превосходное ночное зрение. Она могла говорить и слышать при общении с другим человеком, но не лично. Она могла использовать свое проявление и подпитывать свою ауру энергией, необходимой для поддержания ее функционирования, точно так же, как она делала, когда могла время от времени предаваться праздничным застольям с Норой. Только гораздо больше. Она чувствовала это, перемещая такие большие массы металлов, точно так же, как и в прошлом. Только совершенно по-другому. Самое главное, Пирре нужно было уйти. Ей нужно было вернуться в Бикон. Вернуться к своим друзьям, которые, возможно, все еще сражались за свои жизни. Не имело значения, была ли она призраком или фантомом. Они были ее друзьями и находились в опасности. Жон. Ей нужно было вернуться к Жону. Даже если она больше не могла быть с ним, она все равно могла присматривать за ним. Все это было очень запутанно. Все эти странные части, которые, казалось, не подходили друг другу. Радиомаяк также показывал пеленг ноль-один-три целых семь десятых-один на север. Расстояние до периметра города составляло двенадцать целых девять десятых-две мили. Прямо за грядой холмов позади нее. "Откуда я это знаю?" — Спросила она себя. Пирра снова обратилась к своему разуму. На этот раз не словами, а концепциями. Ей нужны были руки, чтобы подняться и сохранить равновесие. Ей нужны были ноги, чтобы двигаться вперед. Она ... что-то почувствовала. Чувство равновесия. Растущая способность отрываться от земли. Способность двигаться вперед или назад. Менять направление. Она почувствовала, как через нее течет сила. Это… все было неправильно. Она ничего не чувствовала. Отделенная от физических ощущений, которые она знала всю свою жизнь. Но это было там. Словно как познавать чувства, не испытывая самих чувств. Пирра позволила себе мысленно вздохнуть. К тому, что она фантом, придется привыкнуть. Так много вещей, по которым она будет скучать. Затем она дала себе легкую мысленную пощечину. "Сосредоточься, Пирра." — Сказала она себе. Насколько она знала, у нее была вечность, чтобы разобраться во всем этом. У Вейла и ее друзей не было такой роскоши. Пирра оттолкнулась и увидела, как земля под ней уступает расстоянию. Пыль сухой почвы, кружащаяся под ней. Она почувствовала, что поднимается все выше и выше в ночное небо. Сначала было легкое чувство страха, поскольку расстояние продолжало увеличиваться. Затем удивление. Она могла летать! Девушка слегка повернулась влево. Затем усилием воли двинулась вперед. Она летала! В волнении она попробовала небольшой крен с небольшим креном вверх, который наводнил ее разум предупреждениями. Пирра парила в воздухе и мысленно помотала головой, проясняя ее. "Ладно. Ничего особенного." Она снова взяла себя в руки. Сосредоточиться в этот период метаморфоз было настоящей проблемой. Ее мысли были такими быстрыми. Девушка задавалась вопросом, не поэтому ли Руби была вундеркиндом-Охотницей, когда сталкивалась с невозможным количеством противников, но могла споткнуться о собственные шнурки, когда сталкивалась с одним противником. Мир двигался слишком медленно, чтобы мозг невинной девушки мог поспевать за ним. "Снова сосредоточься на деле, Пирра!" — ругала она себя. — " Бикон. Я должна добраться до Бикона." Поднимаясь над окружающими холмами, Пирра рванулась вперед. Как будто она плыла через водопой рядом с домом, в котором выросла. Казалось, это помогло. Однако это также немного сбивало с толку. Как призрак, дух, кем бы она ни была, Пирра теперь была медлительной, как патока, и поворачивалась почти так же проворно. Очень запутанно, учитывая, что у нее, похоже, не было физического тела. Ни одно из них она не могла согнуть, свернуть, потрогать, увидеть, понюхать или еще что-нибудь. Но у нее также были ощущения, не связанные с физическим восприятием. Казалось, прошла вечность, но Вейл был в поле зрения. К ее ужасу, весь город вдалеке, казалось, подвергся атаке. Ни один крейсер или боевой корабль не охранял воздушное пространство города. Небожители и Грифоны кишели в небе. К счастью, гражданские дирижабли также не пытались покинуть город. Вместо этого они приземлялись. Такая попытка была бы самоубийством. Целые районы города были затемнены из-за отсутствия электричества. Вспышки выстрелов по периметру обороны Вейла простирались так далеко, насколько она могла разглядеть. Огонь из стрелкового оружия и более тяжелой артиллерии. От береговой линии на западе до горных хребтов, окружающих Академию Бикон на дальнем востоке. Батареи ПВО на земле, казалось, молчали. Гримм полностью контролировали небо. Воздушные существа могли атаковать где угодно с огромной скоростью. Охотники долины и армия Атласа оказались в ловушке на земле. Любая батарея ПВО, открывшая огонь, была бы подобна отправке гигантского знака чрезвычайно опасному воздушному рою с надписью "Готовые к употреблению люди, сюда!" Однако надежда была. Прожекторы вокруг районов города, в которых все еще горела энергия, вспыхивали наружу, словно древние маяки, направляющие людей в безопасные зоны. Однако Академия Бикон, с незапамятных времен являющаяся буквально маяком надежды против созданий Гримм, хранила гробовое молчание. Там, где, должно быть, все еще были ее товарищи, ее наставники, ее друзья, была только тьма. Женщина на вершине башни, которая убила ее. Тот, кто пришел за ней, чтобы остановить ту женщину. Это вернулось к ней. Воспоминание. Звук, с которым кто-то перепрыгивает через обломки и приземляется как можно тише. Свежеотложенный гравий слегка похрустывает под ногами. Однако лифт, который Пирра подняла на вершину башни, застрял там. Его заклинило так плотно, что, вероятно, потребовались бы электроинструменты, чтобы сдвинуть хитроумное устройство. Кто-то взобрался на внешнюю часть башни. Нет. Кто-то добрался туда достаточно быстро, чтобы занять ее место после смерти. Они не взбирались на башню. Им пришлось мчаться вверх по отвесной стене без какой-либо опоры для рук или ног на естественном склоне утеса. Только одному человеку в Биконе удалось совершить подобный подвиг против могущественного врага. Во время инициации Руби взбежала на скалу достаточно быстро, чтобы обезглавить гигантского Невермора. Руби. Руби была той, кто занял ее место. Той что падет следующей. НЕТ! Пирра отказалась от судьбы вселенной, которая уничтожила бы девушку так же, как погибла она сама. Она посмотрела за горизонт в сторону Академии Бикон, точки, сидящей на далеком и темном утесе. Она посмотрела на ночное небо, заполненное воздушными Гримм. Ей нужно было сражаться. Это не было мыслью или решением. Это была не совсем сознательная воля. Это был первобытный инстинкт. Годы подготовки чемпионки гладиатрикс, принятой в самую продвинутую школу Охотников во всем мире Ремнанта. Боевые инстинкты, стремление броситься вперед и защищать, сверхъестественные рефлексы и осознание, которые текут слишком быстро для осознанного принятия решений. Ментальный процесс, который мгновенно переводит человеческое тело и разум в состояние борьбы за выживание. Пирра распростерла саму свою душу во всех направлениях, неся в себе силу человеческой воли. Сливаясь с окружением. В поисках надпочечников, мышц, учащенного сердцебиения, рук и ног, глаз и ушей. Находя нечто другое, но функционально аналогичное. Задействованы протоколы первого боевого состояния. Оружие. Ей нужно было оружие. По мере того, как на нее хлынули обновления статуса, ее охватило новое, ужасное изумление, когда она приготовилась к битве. У Пирры было оружие. У нее было много оружия. Слишком много для человека. Пушки Хеллбор 1 и 2 заряжаются ... Зенитные батареи с 1 по 18 включаются ... Орудия ближней обороны с 1 по 20 включаются ... Минометы наземной поддержки с 1 по 10 задействованы ... Открываются орудийные порты с 1 по 50… Ракетные ячейки с 1 по 20 задействованы… Готовы. Пирра изменила свое видение, что ей раньше не приходило в голову, поскольку анатомически это невозможно для человека. Она увидела свое тело впервые после своей смерти. Корпус из стальной брони, тянущиеся шипы и лук, подобный стреле. Двигательные гондолы ярко светятся горящей тягой, толкая тысячи тонн металла вперед. Рана на левом боку, расплавленный металлический шлак и черная сажа, пугающая раму сто тридцать шестой. Выпущено главное оружие. Обоймы на 100%. Лидар активен. РАДАР активен. Управление огнем онлайн. Контроль повреждений онлайн. Военный канал передачи данных онлайн. Местный узел связи готов. Активные зоны реакторов 1 и 2 готовы. Первичные конденсаторы на 100%. Все системы готовы к бою. Последняя строчка, пришедшая ей в голову со скоростью, казалось бы, света, заставила ожившее сознание Пирры Никос практически разорваться. Подруга Руби, Пенни, с которой она дралась на турнире, воскликнула нечто очень похожее. Пенни, девушка, оказавшаяся роботом. Человек внутри машины; проявляет душу реального человека своей мощной аурой во время турнира. Человек, которого она убила. Была разорвана на части в ужасном замешательстве и панике, когда мир вокруг нее исказился. Человек, с которым она разговаривала на месте крушения, сказал, что на втором корабле произошла ошибка в центральной операционной системе. Направляющий механизм, управляющий кораблем, погас. Когда она умерла, что-то вытеснило ее душу на свободное место. Пирра эмоционально пустила слезу. Это было правильно. Это было справедливо. Око за око. Зуб за зуб. Душа за душу. Карма была справедлива, отправив ее сюда. Был только один человек, который должен был занять место Пенни в этом мире. Душа в механическом теле. Охотница за металлом, схемами и шестеренками, созданная для защиты людей. Теперь этим человеком была Пирра Никос. Бестелесная девушка собрала свою волю и посмотрела вперед, отправив свой разум и душу в уголки своего нового дома, и ринулась вперед. Когда она пересекала оборонительный периметр осажденной Долины, в поле ее зрения замелькали решения по наведению. Гигант Невермор. Пирра Никос, последний воздушный крейсер, защищающий Вейл, выпустила свой первый "Хеллбор" этой ночью. Чудовищная мерзость, похожая на ворона, почти испарилась, оставив лишь россыпь опаленных перьев. Она приблизилась к внешнему краю воздушного роя Гримм. Второй "Хеллбор" выстрелил, на этот раз на долю секунды рассек воздух смертоносным красным лучом плазмы. Перья и опаленный мех упали на землю. Зенитные батареи открыли огонь по всему кораблю, пылевые снаряды по дуге вылетали из темного бронированного корпуса и разрывались в воздухе, насыщая небо тяжелой шрапнелью. Разрывая крылья и хвостовое оперение. Выдираем перья, необходимые для полета. Гримм кружатся вниз, неуправляемые и неспособные остановить свое падение. Гримм на земле атаковали оборону Вейла вдоль городской стены, над которой она пролетела. Минометы наземной поддержки вдоль киля "Пирры" выпустили разрывные пылевые снаряды по стаям Беовульфов, Урс, Крипов и по отдельному Королевскому Тайджиту. Вооружение переходит на бронебойные реактивные снаряды и стреляет по тяжелобронированным Дезсталкерам и массивным Голиафам. Мужчины и женщины на земле, удерживающие оборону, кричали и махали руками, когда он пролетал над головой, сметая Гримм на своем пути вспышкой пушечного огня. Грифоны направились к ней, величайшей угрозе в небе. Пикируя на нее. Она не остановилась. Цепные орудия ближнего боя выпустили поток ударно-активированных праховых снарядов. Огненный, ледяной и земной прах, каждый из которых оставляет в ночном небе яркий цветной след между невидимыми стандартными пулями. Красные, золотые и синие молнии разлетаются во всех направлениях сквозь ночь. Перья мгновенно покрываются тяжелой каменной пленкой и затягивают их владельцев в смертельное вращение к поверхности Ремнанта. Конечности и глаза замерзают. Мех и перья горят. Бронебойный сверхзвуковой металл, разрывающий толстые тела, скрученные тьмой. Цели мелькали в сознании Пирры. Десятки целей появлялись и исчезали из ее поля зрения быстрее, чем она когда-либо испытывала. Двести пятьдесят восемь целей отслеживаются одновременно и без усилий вторичными системами управления, на которые не повлияли повреждения, полученные до того, как она ... вошла. Пирра прокладывала путь сквозь рой, держа курс на Академию Бикон. Зенитные снаряды рвались наружу, и она потянулась своим подобием, собирая их магнитными руками и разметая облако металлических осколков по дуге. Кромсает стаю Грифонов, а затем разворачивает ее обратно, разбрасывая управляемый дождь острых как бритва осколков, как она делала бы с Майло, когда была человеком. Пушка Хеллбор стреляет каждые четыре секунды. Испепеляет гораздо более живучего гигантского Невермора на дистанции свыше двух миль. Зенитные батареи выпускали непрерывный дождь шрапнели, которая глубоко вонзалась в плоть Гримм в одном направлении, а затем со свистом возвращалась снова и снова. Ни одно ранение не способно свалить ни одного из монстров, но их становится все больше. Сводит на нет их способность оставаться в воздухе или приземляться менее смертоносным способом. Десятки черных тел падают с неба, вопя о своей ненависти к человеку и его творению. Установки цепных орудий вгрызались в отвратительную плоть и конечности короткими очередями, когда что-нибудь оказывалось достаточно близко, чтобы разорвать корпус своими разрушительными когтями и клювами. Минометы поддержки обрушивают град снарядов на Гримм, мчащихся по земле в поисках новых жертв. Обломки поднимаются с земли магнитными руками. Строительные балки раскачиваются в воздухе и крошат кости крыльев. Брошенные машины взлетают вверх и врезаются в Гримм, когда они в безумной ярости несутся по небу к Стальному Ангелу Войны. Но Пирра тоже не была неуязвимой. Ее корпус был слегка поцарапан от того, что гигантский Невермор врезался клювом в плиты верхней палубы на самоубийственной скорости пикирования, пытаясь пробить уязвимые места брони. Орудийные порты, люки и другие точки доступа. Конечности были втянуты в воздухозаборники, заблокировав их или повредив лопатки турбин. Микроскопические переломы, которые со временем нарастали и обнаруживались при осмотре рентгеновскими сканерами. Сканеры, которые тоже можно было оторвать. Оптические сенсоры поцарапаны и вырваны, ослепив Пирру в секторах, прежде чем включились резервные камеры. Лидары и радарные излучатели треснули от множества ударов. Брешь в её левом борту была уязвима из-за трех разных орудий ближней обороны, прикрывавших эту секцию, чтобы Гримм не пролезли через дыру. Позволяя им безнаказанно рвать оборудование, трубы и кабели, по которым теперь текла жизненная сила Пирры. Энергия, охлаждающая жидкость и информация. Грифон разбивает ударопрочные оконные стекла вокруг мостика, чтобы забраться внутрь, прежде чем в него вонзится град пуль. На протяжении всего этого у Пирры не было времени побыть человеком. Предаваться воспоминаниям или размышлениям. Были только миссия и Гримм. Так много Гримм и ее боеприпасов быстро таяли. Затем впереди показался Бикон. Три гражданских воздушных шаттла стояли на посадочных площадках, не имея возможности взлететь из-за приближающихся Грифонов, которые больше никогда не кружили высоко над нами. Охотники и студенты отбиваются от них огнем стрелкового оружия, а другие - оружием в стиле ближнего боя, удерживая периметр от Медведицы и Беовульфов. Фигуры раненых товарищей лежат перед посадочными площадками. Взрыв Хеллбора пронзил воздух и сбросил с неба гигантского Невермора, заставив многие из этих озабоченных фигур обернуться и посмотреть назад. Пирра видела, как они машут и подбадривают ее, когда ее плавучий корпус прокладывал себе путь по небу, трассеры прошивали небо во всех направлениях, когда вспышки взрывов в воздухе окружали ее воздушное пространство. Дождь из летающих Гримм падает на далекую землю внизу, когда в осажденную Академию Бикон пришла помощь. Два луча Хеллбора разрезают две мили ночного неба над их головами каждые несколько секунд, в то время как Гримм над головой просто исчез. Пирра увидела руины обезглавленной башни МКП в центре Бикона. Связь была отключена по всему городу. Возможно, вся глобальная система также была отключена. Она увидела самого большого Гримм из всех. Дракон Гримм вцепился в стену башни ближе к вершине. Неверморы и Грифоны кружили вокруг него. Пирру охватил гнев. Держись подальше от Руби! Попробуй сразиться с кем-нибудь своего роста, хулиган! Пушка Хеллбор навела прицел вдоль спинного крепления. Открылись ракетные люки, включились бортовые компьютеры и отключились предохранители. Девушка в воздушном крейсере почувствовала непривычный звон. Расстояние до башни МКП составляло около трех километров. У нее было время разобраться в этом. Потребовалось целых три секунды, чтобы обнаружить это новое ощущение. Это не было ни инстинктом, ни врожденным талантом, отточенным годами тренировок, как в бою. Сигнал исходил от узла связи. Поступает вызов, использующий ее узел в качестве локальной точки связи для военных свитков. Пирра послала виртуальный палец и "коснулась" пульса. — Приближающийся воздушный крейсер. Это генерал Айронвуд. Не целиться в Дракона. Повторяю. НЕ атакуйте Дракона Гримм. Цель инертна и уводит Гримм из города. Обеспечьте воздушное прикрытие и поддержку эвакуации. Прием. Пирра чуть не заплакала, услышав его голос. Она подвела их. Профессор Озпин, генерал Айронвуд, мисс Гудвич и Охотник Кроу. Подвела Вейл. Не смогла принять силу Осенней Девы, когда у них было время. Не смогли удержать башню достаточно долго, чтобы прибыла реальная помощь и разобралась с этой женщиной. Руби. Пирра заговорила в ответ, закрывая ракетные люки. — Генерал Айронвуд, это Пирра Никос. Я понимаю. Нет времени объяснять. Осенняя дева мертва. Новая Осенняя Дева теперь враг, последний раз ее видели на вершине башни МКП. Профессор Озпин ушел. Руби Роуз, вероятно, сейчас пытается остановить ее. Доступ с земли уничтожен. Последовала минутная пауза, но сейчас было не время для вопросов или для того, чтобы переварить потери. Это будет позже. — Принято, воздушный крейсер. Скажите капитану, чтобы он приготовился принять беженцев и был готов прикрыть спасательную операцию с воздуха, как только мы отправимся в путь. Зона приземления находится к востоку от нашего периметра. Прием. Пирра осмотрела местность своим зрением, заставляя себя увеличить изображение, поскольку другие нечеловеческие достопримечательности, теперь доступные ей, продолжали отслеживать Гримм и привлекать его внимание. Местом его приземления должна была стать длинная широкая дорожка, протянувшаяся между посадочными площадками и кампусом Бикона. Она медленно приближалась, оружие сметало Гримм со всех сторон. Некоторые из черных монстров теперь отворачивались от стального дракона человечества и парили вокруг своего собственного, который цеплялся за сломанную башню. Пирра переключила свое внимание вниз, сбавляя скорость, чтобы проползти над переполненными посадочными площадками. Минометы наземной поддержки изрыгали быструю череду залпов. Череда взрывов прокатывается по некогда ухоженной траве и дорожке перед студентами, удерживающими периметр вокруг посадочных площадок, выметаясь наружу и отгоняя выживших Урс, Беовульфов и Борбатасков. Пирра зависла, используя свое магнитное подобие, чтобы удержать корпус в нескольких дюймах над землей, как только студенты и преподаватели оказались в безопасности позади нее. Она не смогла привыкнуть к своему новому окружению во многих областях, помимо того, к чему ее подготовили условные рефлексы, интуиция и инстинкты, когда она стала Охотницей. Потребовалось время, даже настолько ускоренное, насколько могли быть ее мысли, чтобы найти что-то настолько простое, как приземлиться, не сломав маневровые шипы, которые выступали из ее двигательных гондол. Или сбрасывает своих друзей и товарищей со скалы порывистым ветром своих огромных двигателей. Однако теперь ей нужно было сосредоточиться только на Гримм выше. Значительно упростив задачи, необходимые для защиты территории вокруг себя. Она отправила поиск по ключевому слову, и нужный результат вернулся почти мгновенно. Сработал еще один импульс, и большая дверь, ведущая в пустой десантный отсек, опустилась к земле, образовав погрузочную рампу. Пирра, теперь способная перевести дух во время внезапного затишья в битве, бросила взгляд сквозь толпу, которая начала двигаться к ней. Ищет глазами свою команду и друзей. Она нашла их распростертыми на земле среди наиболее тяжело раненых. Рен и Нора пытались подняться самостоятельно, чтобы помочь другим, но чуть не упали, держась за бока. Блейк лежит рядом с неподвижным Янгом, вцепившись в левую руку своего партнера в потоке слез и держась за живот другой рукой в своей собственной, игнорируемой агонии. Выплакивала свою скорбь, обвиняя себя. Доминирующая правая рука Янг ... только что исчезла. Окровавленная повязка покрывала культю выше того места, где когда-то был локоть. Две дюжины студентов ворвались на борт и быстро сорвали аптечки первой помощи и медицинские носилки с переборок десантного отсека. Ее четверо самых близких друзей были доставлены на борт и исчезли из ее внешней оптики. В течение трех с половиной минут почти каждый студент был упакован в свой десантный отсек. Однако три человека по-прежнему числятся пропавшими без вести. Профессор Озпин, Вайсс Шнее и Руби Роуз. Пирра парила над обезглавленной башней CCTS, прожигая боеприпасы, пока Гримм пытался отогнать ее от неподвижного Дракона, приклеенного к стене некогда грандиозного сооружения. Металлические обломки, вращающиеся вокруг его корпуса в магнитной хватке и врезающиеся в любого Гримма, которому удавалось прорваться сквозь поток оборонительного огня. Три гражданских шаттла под ее защитным зонтиком направляли прожекторы туда, где офис профессора Озпина теперь был открыт ночному небу. Генерал Айронвуд - его форма порвана и ... теперь видны части робота — и Кроу разговаривали сами с собой, осматривая потерявшую сознание Руби Роуз. Она лежала там, где рухнула. Ее ноги были поджаты под остальную часть ее маленького тела. Мисс Гудвич печально подбирала доспехи бронзового цвета с того места, где они упали к ногам злой Осенней Девы. Зловредная Осенняя Дева стояла в центре открытой комнаты. Руки застыли там, где они рефлекторно поднялись перед лицом женщины. Выражение ужасной смеси ярости, тревоги и неверия. Ее фигура превратилась в почти каменную статую. Очень похоже на Дракона снаружи. Тени отпечатались на оставшихся стенах и полу, расходясь во всех направлениях. Все указывает на эпицентр, где лежала Руби без единой царапины на теле. Однако сейчас было не время для вопросов или поиска ответов. И даже не для эмоций. Она могла видеть, как генерал Айронвуд внизу смотрит на то, как мисс Гудвич подбирает опаленные части слишком узнаваемых доспехов знаменитой девушки, а затем на поврежденный Воздушный крейсер, парящий над ними, сдерживая волны летающих Гриммов. Орудийные порты освещаются дульными вспышками во всех направлениях. Рассказываю ему через свой военный свиток голосом падшей девушки, что в ее магазинах осталось девять процентов. Кроу взял Руби на руки деликатно и с заботой, которую может проявить только член семьи. Айронвуд подал знак рукой одному из воздушных шаттлов, и тот переместился так, что его задняя погрузочная рампа почти касалась разгромленного офиса. Двое других, более агрессивный объект Филдинга Бикона и восстановленный Вайсс Шни, продолжали добавлять огонь из личного стрелкового оружия своих подопечных из открытого пассажирского салона к оглушительному грохоту над ними. Когда все выздоровели, три шаттла и Воздушный крейсер, затмевающий их, отвернули от Бикона и Гримм. Взмыли в ночное небо и направились к санктуарию в Вейле. Пирре потребовалось короткое мгновение, чтобы оглянуться через оптику, когда корабли покидали сцену. Эта женщина была беспомощна. Инертна. Может быть, жива, а может и нет. Эта женщина убила ее. Хладнокровно убила. Пирра тоже убивала, но никогда так. Это был несчастный случай, и она бы избежала смерти Пенни, если бы могла. Она горевала, что не может забрать все назад. Этой женщине доставляло удовольствие прикончить ее. Пирра не была похожа на ту злую Падшую Деву. Ни в малейшей степени. У нее была сила сокрушить замороженного дракона. Или, по крайней мере, довольно сильно ранить его. Та женщина была размером с жука по сравнению с ней сейчас. Один-единственный импульс "Хеллбора" испарил бы эту статую вместе с остатками остального кабинета профессора Озпина. Но Пирра не была таким человеком. Она убивала, но она не была убийцей. Не была монстром. Итак, она была довольна тем, что оставила Осеннюю деву такой, какой она была. Застывшей на месте. Желательно навечно.

***

Жон с трудом преодолел еще один квартал. Дневной свет, наконец, поднялся над горизонтом и принес что-то новое в воздух. Точно не надежду. Ни оптимизм, ни уверенность. Просто возможность того, что они могли бы как-то пережить эту катастрофу. Но все, что он чувствовал, был страх. Страх за другого. Его лучшего друга. Его щадящего приятеля. Его наставника. Его ... потрясающе удивительную девушку, которая ждала рядом с ним, когда его идиотское "я" увидит, что она ждет его. Связь была отключена, и, похоже, Свитки долгое время будут практически бесполезны. Остаток ночи он ни о ком не слышал. Он даже не видел другого человека в течение нескольких часов. Но, честно говоря, он не хотел видеть другого человека. Он хотел увидеть Пирру. Живой и невредимой и не бросающейся навстречу невероятной опасности, как героическая идиотка, которой она была. Он также был зол на нее. Зол, что она не объяснила всего, что знала, несмотря на то, что не было времени. Зол, что она была смелой и отважной и ставила других людей на первое место в своей жизни. Зол и на себя тоже. За то, что был идиотом. За то, что не был достаточно хорош, чтобы выстоять с ней вопреки невероятным обстоятельствам. За то, что не был достаточно хорош, чтобы занять ее место. За то, что был более эгоистичен, чем она. Он устал, проголодался и измучился. Но все, чего он хотел, это знать, что с Пиррой все в порядке. Что помощь прибыла. Он мог смириться с тем, что Пирре причинили боль. Он мог смириться даже с тем, что Пирра стала калекой. Он был бы с ней так же, как она была с ним, и заботился бы о ней вечно, если бы это потребовалось. Он просто хотел, чтобы она вернулась. Жон побрел дальше по заваленной мусором улице. Впереди была безопасная зона. Без связи было трудно транслировать, где безопасно в течение дня. Но в Вейле было одно очевидное место. Маяк надежды, парящий в небе. Единственный оставшийся воздушный крейсер Атласцев удерживал позицию над центральной Долиной. В отличие от беспорядочных отрядов андроидов ранее, даже рассматривавших вид с безопасного расстояния, судно было явно стабильным и защищенным. Под контролем и в боевой готовности. Страж безопасной зоны под своей защитной тенью. В конце концов, испытывающий трудности студент-охотник оказался среди других людей. Профессиональные охотники патрулируют улицы по широкому периметру. Солдаты и даже опытные гражданские, позаимствовавшие винтовки у безжизненных рыцарей-андроидов, стояли в смотровых окнах. Десятки снайперов на каждом перекрестке ждали наготове. Готов нанести ответный удар Гримм или автоматонам, если представится такая возможность. Взгляд Жона скользил по людям, пока он шел дальше, вглубь безопасной зоны. Ища только пару зеленых глаз. Боясь надеяться, что он когда-нибудь их найдет. Примерно час спустя он, наконец, вошел в парк в центре безопасной зоны. Широкое пространство зеленой травы теперь было занято палатками. Импровизированные полевые госпитали и раненые, лежащие на койках. Врачи и медсестры суетятся с инструментами своего ремесла. Измученные, но не останавливающиеся, чтобы спасти то, что они могли, от тяжелых травм. Жон медленно переходил от палатки к палатке. Надеясь, что найдет Пирру, и боясь, что не найдет. Другие делали то же самое, но остались незамеченными, поскольку они также не замечали его присутствия. Так много людей, и ни один еще не был знаком. Затем почувствовал, как над ним нависла тень. Вероятно, облако или что-то в этом роде. — Жон? Этот до боли знакомый голос эхом разнесся по парку. Отражаясь от окружающих зданий. Он покачал головой взад-вперед, когда голос Пирры раздался из какого-то громкоговорителя. — Пирра? — прокричал он, подпрыгивая вверх-вниз, чтобы заглянуть поверх голов людей. Пытаясь понять, откуда исходит этот голос. — Жон! — раздался крик по всему полю. Внезапно Жон почувствовал, как его схватила невидимая, но знакомая хватка и подняла в воздух. Высоко-высоков воздух. Слишком высоко, чтобы не чувствовать серьезного беспокойства наряду с бессмысленным замешательством, охватившим его существо. Однако это длилось недолго, так как он ударился о довольно большой металлический предмет и его удерживали там. В его смятенный разум пришло новое беспокойство о состоянии его печени. И почек. И всего остальное, что еще могло быть внутри его тела. Затем началось раскачивание. Взад-вперед. Взад-вперед. Быстрые, легкие, радостные движения чего-то очень тяжелого и очень большого. Достаточно большого, чтобы легкое раскачивание не было чем-то незначительным для Жона. — Жон, я так рада, что ты добрался! — Раздался голос Пирры, на этот раз тише, но все еще отдающийся эхом в его ушах. — Я наблюдала за тобой часами! — Пирра. ... Небольшая ... помощь… здесь. — выдохнул Жон. — Пирра! — Прогремел другой голос из громкоговорителя внизу. — То, что я разрешаю тебе присматривать за твоими друзьями в лазарете, не означает, что ты можешь транслировать ваше воссоединение по всему городу! Не говоря уже о том, что вы вполне способны дождаться, пока ваш друг сядет на следующий рейс. Я думаю, мы все видели достаточно за прошедший день. Не так ли, мисс Никос? — Извините, сэр! — Пирра крикнула в ответ. — Я была так взволнована, что забылась. Это больше не повторится. Жон был очень смущен. Но с Пиррой все было в порядке! Подождите. Их друзья пострадали? Голос Пирры понизился до натужного шепота. Если бы можно было прошептать через громкоговоритель так, чтобы об этом не узнал весь мир. — Я сожалею об этом, Жон. Ты знаешь, иногда я забываю о своей собственной силе из-за полярности. Я буду с тобой внутри. Жон закрыл глаза и очень старался не думать о земле прямо сейчас. Руками он почувствовал, как плита корпуса скользит, пока не остановилась. Затем резкое шипение, гидравлический вой и скрип открывающейся двери. Он почувствовал и услышал, как его ботинки коснулись настила палубы, когда дверь с шипением закрылась за ним. Жон несколько раз постучал по ботинкам, чтобы убедиться, что он не просто не желает зависнуть в нескольких сотнях футов в воздухе. Он открыл глаза и обнаружил, что находится внутри узкого коридора. Белые стены с черной отделкой. По потолку пересекающегося коридора тянулись разноцветные трубы. Освещение стало приглушенным. Застенчивый голос проговорил по внутренней связи. Жуткий, бестелесный голос, эхом разносящийся по залам, с которыми он был так до боли знаком. — Жон? Рен, Нора, Руби, Янг и Блейк восстанавливаются в медицинском центре.… что ж, я не хочу оскорблять генерала, но это не намного больше, чем было наше общежитие. — Жон почти слышал, как Пирра загоняет себя в угол. — Но мы очень благодарны за все. Они получают наилучший уход. — В ее голос закралась нотка вины. — Ну. Лучший, я бы сказал, защищенный уход. Прямо сейчас больше ничего нельзя сделать. На данный момент просто не хватает врачей и медсестер. Возникла неловкая пауза. Очень неловкая, совершенно странная и сбивающая с толку. — Жон, — Пирра говорила осторожно. — Я действительно хочу поговорить с тобой. О ... вещах. Просто… Я думала, что была готова, но это не так. Можешь уделить мне несколько минут? Позаботься о нашей команде. Есть некоторые вещи, которые я ... больше не могу делать. Поверните направо, следуйте по коридору семи перекрестков, спуститесь по лестнице и поверните налево. Жон, совершенно сбитый с толку, последовал указаниям. Он подошел к стальному люку и постучал в дверь. Возбужденный женский голос пригласил его войти. Он открыл люк, обнажив очень тесное пространство, учитывая, что в нем, очевидно, набилось столько людей. Молодой лидер вошел, махая своим товарищам по команде. — Привет, ребята! Рен и Нора оба были одеты в белые одежды и завернуты в такие же белые одеяла. Партнеры сидели в непосредственной близости друг от друга на нижней двухъярусной кровати в левой части купе, их ноги свисали через борт на пол. Над ними на верхней койке была Руби. Мирно спала. Неестественно мирно. В другом конце комнаты тоже спали Янг и Блейк. Кто-то разобрал их койки и поставил их рядом. Затем окружил их горой одеял, плотно засунув под матрас, чтобы надежно укутать. Только один конец рамы прислонен к стене, а нижняя часть зафиксирована рядом пустых аптечек первой помощи, тянущихся к койке Рена и Норы. Хитроумное устройство, которое, казалось бы, бросает вызов законам физики, но позволяет немного передохнуть в отсеке. Линии для внутривенного вливания тянутся от подвешенных пластиковых пакетов к обнаженным рукам девушек без сознания. Оборудование для мониторинга тихо пищит на заднем плане. — Давай, Рен! — Нора проигнорировала Жона, отдав предпочтение их продолжающемуся разговору и размахивая руками для выразительности. — Не то чтобы я говорила о более чем одном разе. Рен вздохнул, переворачивая страницу медицинского словаря, который читал. — Нора. Ты говоришь о том, чтобы ударить меня Магнильд. — Но я же не говорю о том, чтобы причинить тебе боль. Ее напарник и вратарь не отрывался от чтения материалов. — Сломать еще одно ребро, чтобы у нас был соответствующий набор, по определению причиняет мне боль. — Но мы были бы близнецами! — Нет, Нора. Просто нет. Два партнера посмотрели на Жона, закончив свой диалог. — Привет, Жон, — сказали они оба одновременно и абсолютно одинаковым тоном. Жон почесал в затылке. — Ну, как все? Рен и Нора просто посмотрели друг на друга. — С нами все будет в порядке, — спокойно заявил Рен. — Команда Руби… они через многое прошли. И Янг, и Блейк потребовалась срочная операция. Янг потеряла здоровую руку, а Блейк пронзило ужасное лезвие. Она чуть не убилась, когда несла Янг обратно к нам. Он указал на партнеров, склонившихся над ним в другом конце маленькой комнаты. — У нее был практически нервный срыв из-за своего партнера Жона. Она была в безумном ужасе. Даже под действием успокоительного она начинает сходить с ума, если не держит оставшуюся руку Янг. Давайте просто скажем, что хорошо, что им обоим дают успокоительное после операций. Физически они поправятся. Изнутри… просто это займет время, и я не знаю, позволит ли себе кто-нибудь из них это. Рен указал большим пальцем на Руби, спящую над ними. — Вот там, наверху, настоящая загадка. С ней все в порядке. Никаких травм или чего-то еще. Она просто не просыпается. Доктор сказал, что может пройти какое-то время, пока ее аура будет опустошена. Но это не объясняет, почему она почти в коме. Нора увидела обеспокоенное выражение "сегодня ничего не имеет смысла" на лице Жона. — Жон. Нас держат здесь из-за Руби. Никто не говорит почему, но мисс Гудвич и генерал не хотят, чтобы с ней что-то случилось. Что-то секретное-секретное. Отныне мы должны присматривать за Руби, поэтому никто не знает, что кто-то серьезно относится к присмотру за ней. Мы… все в замешательстве. — Ее тон просветлел. — Но не волнуйся! Скоро ты обнаружишь, что это чувство тааак раскрепощает! Рен вздохнул. — Это должно продлиться всего несколько дней, пока не будут приняты меры по отправке Янг и Руби домой. Мы с Норой тоже поправимся через несколько дней. — А как же Пирра? Рен и Нора посмотрели друг на друга с обеспокоенным выражением лица. Затем обе пары глаз вернулись к руководителю своей команды. Первым заговорил Рен. — Жон. Мы не знаем. Она вообще не навещает нас и едва разговаривает с нами по внутренней связи. Когда мы просим разрешения навестить ее, она говорит, что мы на военном корабле и нам не разрешается свободно разгуливать. Нора ткнула локтем своего партнера в ребра с озабоченным выражением лица. — Рен, ты должен ему показать. Рен, казалось, колебался. Необычно для него. Нора печально склонила голову на плечо своего партнера. — Рен. Если бы это был ты, я бы хотела знать. Рен кивнул. Он отложил книгу и полез под койку, держась другой рукой за ребра. Молодой человек вытащил картонную коробку. Не очень глубокую, но на длину вытянутой руки. Он поставил его между собой и Норой. По тому, как они держали его и смотрели на него, Жон почувствовал, что внутри этой коробки что-то очень не так. Нора развернула крышку, пока Рен нежно, благоговейно держал ее неподвижно. Внутри была броня Пирры. По крайней мере, металлические части. Ее повязка на голову, поножи, набедренные повязки и наручи аккуратно помещены внутрь. Поверхности поцарапаны и слегка поцарапаны, что указывает на тотальную борьбу. Бронзовая окраска деформировалась от воздействия сильного жара. — Мисс Гудвич обнаружила это, когда они нашли Руби, — тихо говорил Рен. — Она сказала, что собрала их, как смогла. Нора грустными глазами смотрела на своего парализованного лидера. Жон каким-то образом обрел дар речи. — П-Пирра сказала, что хочет поговорить со мной. Что... что ей нужно еще несколько минут, чтобы я присмотрел за нашей командой. Что были вещи, которые она больше не могла делать. Рен закрыл коробку. — Жон. Мы ничего не знаем. Тебе просто нужно понять, что тебе следует подготовиться. Но желание Пирры увидеть тебя — хороший знак. Ты много значишь для нее, и это должно показать, насколько она доверяет тебе, раз ты так протягиваешь руку помощи. Что бы ты ни чувствовал, попробуй представить, через что она проходит. Или прошел бы через это, если бы не смог справиться с тем, с чем она сталкивается. Почти целую минуту стояла тишина, если не считать писка мониторов. В течение которой Рен убрал коробку обратно с глаз долой. Заговорил Жон — Когда я бродил по городу, все, о чем я мог думать, это о том, что я хочу, чтобы Пирра вернулась. Не имело значения, в каком состоянии. Даже искалеченный на всю жизнь. Я бы позаботился о ней, ты знаешь. Она была рядом со мной все это время, даже будучи слепым идиотом, каким я и являюсь. Как я мог не поддержать ее в ответ? Особенно после того, как... Она... эээ. Да. Нора посмотрела на него с понимающей улыбкой. — Означает ли это, что Пирра наконец поделилась своими чувствами по поводу некой кирпичной стены со светлыми волосами? Жон покраснел и отвернулся. — Если ты имеешь в виду, что она поцеловала меня, запихнула в шкафчик, отправила неизвестно куда и отправилась на самоубийственную миссию в одиночку? Тогда да. Она это сделала. — Молодой человек сгорбился, уставившись на палубу под ними. — Лучшие и абсолютно худшие моменты моей жизни ... Подождите минутку. Вы знали? Нора закатила глаза. — Ну да. Я не знаю, когда это началось, но Пирра сдерживала свои чувства в течение месяцев. Я сказал ей, что она должна следовать своему собственному совету, но я думаю, что она любила тебя достаточно, чтобы держать это при себе, пока ты преследовал определенную девушку, с которой у тебя никогда не будет шанса через миллион миллиардов триллионов лет. Я имею в виду, ты видел, что сделала Пирра, дав тебе совет преследовать кого-то другого? Насколько ей понравилось, что ты провел время с ней во время танцев, даже будучи ее лучшим другом? Не говоря уже о том, что ты надела это платье и выставила себя полным посмешищем, просто чтобы заставить ее почувствовать себя лучше. Я имею в виду, я думаю, что этот образ врезался в мозг всего студенческого сообщества почти навсегда! — Спасибо, ребята. Теперь я чувствую себя еще хуже. Рен закрыл свою книгу. — Жон. Просто окажи нам, и прежде всего Пирре, услугу. Не позволяй чувству вины или горю из-за нее втянуть тебя в то, чему ты, возможно, не сможешь соответствовать. Или дай ей ложную надежду. Что бы ты ни решил, делай это по правильным причинам и потому, что ты готов довести дело до конца. Жон снова опустил взгляд на пол. — Вы, ребята, тоже думаете, что это плохо. Не так ли? Рен и Нора коротко переглянулись. Обычно тихий молодой человек заговорил снова, на этот раз более тихим тоном. — Я не думаю, что она пряталась бы от нас, если бы не беспокоилась о том, как хорошо мы это воспримем. Жон последовал последним указаниям на командную палубу. Его затошнило от нервозности. Пытаясь не представлять, как ужасно была ранена Пирра. Как выглядели сильные ожоги. Изломанное тело, лежащее на тяге. Посмотри на это с другой стороны. Пирра разговаривает, и не похоже, что ей больно. Мостик был пуст. Фактически, на всем корабле было устрашающе тихо из-за любого человеческого шума. Большие экраны вдоль стены выглядели нормально для того, что должно быть на корабле. Не то чтобы он знал, как будет выглядеть ненормальность. — Привет, Жон, — робко раздался голос Пирры из динамиков внутренней связи в комнате. — Спасибо, что поднялся сюда. Внутри не так много мест, где есть видео, и я хотел увидеть тебя, когда мы разговаривали. Может быть, тебе стоит присесть? Кресло капитана может быть табуированным, но рядом с ним нет никаких кнопок. — Конечно, Пир, — кисло ответил он, усаживаясь в удобное кресло в центре тускло освещенной диспетчерской. — Как будто все хорошее когда-нибудь начиналось с "Может быть, тебе стоит присесть". — Я знаю, Жон. Мне жаль. — Кстати, где ты? Знаешь, ты нас немного пугаешь. — Опять же, я знаю. Я слушала. И они правы. Это очень много значит, что ты готов так заботиться обо мне. Больше, чем ты, вероятно, думаешь. Изображение Пирры мелькнуло на центральном дисплее перед Жоном. Старая прокрученная фотография для идентификатора вызывающего абонента ее друзей. Голос Пирры плыл в неподвижном воздухе. — Надеюсь, ты не возражаешь. Нора позволила мне скачать это из ее свитка ранее. Я знаю, это немного, но это помогает иметь лицо в сочетании с моим голосом . — Пир? — Голос Жона дрожал от волнения. — Где ты? Это безумие. Неважно, насколько серьезно ты ранена или как выглядишь, это не имеет значения. Ты жива. Ты выбралась. Последовала ужасная пауза, от которой по спине Жона пробежал холодок. — Жон? — Голос Пирры звучал так, словно вот-вот сорвется. — Ты можешь простить меня? Я не хотела идти в ту башню. Я бы все отдала, чтобы остаться с тобой. Я просто не могла, Жон. Мы не смогли бы вернуться с помощью вовремя. Я знаю, ты не понимаешь. Я сама многого не понимаю. Но я знала, что на кону, Жон. Я знала, что не смогу победить. Я знала, что вообще не вернусь. Все, на что я могла надеяться, — это выиграть достаточно времени. Занимать эту женщину достаточно долго, чтобы кто-нибудь пришел и остановил ее, прежде чем она переключит свое внимание на что-то другое после того, как уничтожит Бикон. — Это сработало, Жон. Это было лучшее выступление в моей жизни. Но ты видел лишь часть той силы, которой она обладала. Всего через несколько минут я была побеждена. Искалечена. Все, что я могла сделать, это стоять на коленях и говорить. Это все, что я могла сделать, чтобы удержать ее внимание на себе. Девушка, которая пыталась принять то, чего желала. Ты не видел жестокости и злонамеренности в ее глазах. Но это сработало. Кто-то пришел со способностью остановить ее. Чтобы катастрофа не стала бесконечно хуже. Жон покачал головой. — Но мне удалось только позвонить Вайсс. Все, что я мог сделать, это умолять ее спасти тебя. — И Вайсс затащила Руби на башню. Жон, ты, вероятно, спас меня от полного поражения. — Я не понимаю. Все, что я испытываю со вчерашнего вечера, — это растерянность и ужас. — Руби была ключом. Мы не понимаем как, но какими бы могущественными ни были эта женщина и дракон вместе взятые, они не шли ни в какое сравнение с Руби. Что бы ни случилось, она остановила их на полпути. Заморозил их в виртуальные статуи. Последовала длительная пауза. — Жон. Я... я не выбралась из той башни. Прости. Я не знаю, сможет ли кто-нибудь из вас принять меня таким, но я пойму. Я умирала, когда появилась Руби. Эта женщина выстрелила мне в сердце, когда я беспомощно опустилась перед ней на колени. Я помню, как хватала ртом воздух. Мое тело отказывало. Я помню, что кто-то прибыл, чтобы занять мое место. Что женщину остановят. Что моя жертва была чем-то, что я мог принять в своей смерти. Я помню, как растворилась в небытии. Затем непреодолимая волна чего-то выталкивает меня наружу. Потом я очнулась здесь. Одинокая и сбитая с толку, окруженная тьмой. — Пирра, я знаю, что у людей был опыт, близкий к смерти ... — Нет, Жон, — раздался голос Пирры. На этот раз с неподдельной грустью. — Я умерла. Но я верю, что моя душа переселилась в новое тело. У меня все еще есть все мои воспоминания, мои мысли и желания. У меня все еще есть моя аура и проявление. Я знаю, это слишком, поэтому, если ты не можешь принять меня, Жон, пожалуйста, передай Руби мою благодарность. Что бы она ни сделала, это единственная причина, по которой я все еще существую, и я благодарна. — Пирра. Где ты? Теперь серьезно, — спросил Жон, совершенно напуганный. — Оглянись. Это я. Жон оглядел стальные переборки и экраны дисплеев, украшающие стены. — Ты не можешь быть в корабле, — недоверчиво проговорил он, проглатывая жуткие чувства, пробежавшие по спине. Раздался тихий, но грустный смех. — Нет. Теперь я как Пенни. Душа внутри машины. Я и есть корабль. Если ты назовешь меня призраком, обитающим на этом судне, ничего страшного. Я тоже так сначала подумала. Если ты считаешь, что Пирры больше нет, а я всего лишь фальшивый отпечаток, которого на самом деле здесь нет, что ж, думаю, я тоже могу с этим смириться. Пирра могла видеть на видеозаписи, что бедный мальчик потерял дар речи. — Жон. Ты помнишь, как мы встретились на балконе во время танцев? Только ты и я? Я говорила тебе, что никто не просил меня идти с ними. Я говорила о том, что меня возвели на пьедестал и что это отделяет меня от других людей. Что ты был из тех парней, с которыми я хотела бы пойти на танцы. Потому что ты видел меня такой, какая я есть. Возможно ли, что ты сможешь сделать это снова? Жон уставился на экран дисплея перед своими глазами. Он почувствовал магнетическую хватку, которая была только у Пирры, когда его притащили сюда. Голос, тон, манера говорить. Несколько минут назад у него не было сомнений. Ни у Рена, ни у Норы. Пирра была здесь. — П-Пирра? — ему удалось выбраться, уставившись на изображение кого-то очень важного для него, но каким образом, он еще не понял. Изображение рыжеволосой девушки на экране выросло в черную, грубую, похожую на детскую фигурку руку. Она махала взад-вперед на экране. — Еще раз привет, — пропел этот замечательный голос в уникально узнаваемой манере. Его легко имитировать, но невозможно воспроизвести. Все в нем уникально для одного человека. Одна личность. Одна душа, которая могла бы придать этим двум простым словам уникальность.

***

Пирра сидела на диване, глядя в боковые окна командной палубы на восход солнца. Погрузившись в воспоминания. Это было двадцать лет назад. Мускулистая рука обвилась вокруг ее плеча, отключив датчики давления, когда мужчина, развалившийся рядом с ней, обошел ее андроидную форму, взял ее левую руку в свою и притянул к себе в удобном полуобнимании. — Ты делаешь это снова, — мягко сказал ей Жон, не отрывая взгляда от природного пейзажа на горизонте.Хорошие времена или плохие? Пирра наклонила голову и осторожно прислонила ее к голове мужа, стараясь не задушить его своими распущенными рыжими волосами. Глядя вниз на их переплетенные пальцы. Их двойные кольца, которые их украшали, и ее многозадачное видение снаружи ее корпуса в золотой полосе, нарисованной вокруг ее маневрирующего позвоночника номер два. — Немного того и другого, — тихо ответила она. — Мой второй день рождения. "Ах" было единственным ответом. Большего и не требовалось. Это были трудные времена для всех. На самом деле, это было началом очень мрачных времен. Недели постоянных беспощадных атак, когда его бронированная громада в одиночестве парила над безопасной зоной Вейла, в то время как флот Атласа яростно работал, разбирая свои разбитые боевые корабли, чтобы собрать воедино исправные, способные выполнять боевые поисково-спасательные вылеты. Сопровождал гражданские корабли для сбора запасов продовольствия в сельскохозяйственных зонах, в то время как последний оставшийся Воздушный крейсер парил над населением в качестве ангела-хранителя. Темные времена, когда она больше всего нуждалась в Жоне после отражения их врагов. Времена, когда Пирре казалось, что она растворяется во тьме. Видения Буллхедов, на которых летит "Белый Клык", разбивающихся вдребезги, осыпающих гавань и дикую местность дождем горящих обломков, когда они пытаются сбежать из города после налета. Ее ракеты находят свои цели. Более редкие случаи, когда ее магнитные "руки" протягиваются и отрывают крылья. Ее подобие сверхполярности закреплено ее 20 000 тоннами и приводится в действие ее искусственным метаболизмом из двух праховых реакторов мощностью 350 мегаватт. Безуспешные попытки найти менее смертоносные альтернативы борьбы с пилотируемыми самолетами противника. Палец Блейк на кнопке управления огнем, которая послала очередь из "Хеллборна" в убегающую фигуру Буллхеда Адама Тауруса. Пирра обнаружила, что не может нажать на курок и увеличить количество душ, которые она убила. Сердитые выражения лиц и насмешки офицеров Атласа, когда они руководили пополнением запасов и ремонтными бригадами. Хотят вернуть свой воздушный крейсер, но не могут рискнуть полностью уничтожить единственную платформу противовоздушной обороны Вейла и не могут связаться с Атласом за подкреплением. Или о том, что упомянутый Крейсер защищается, если они попытаются. О том, что ее в конечном итоге удалят, как только ситуация стабилизируется, когда они не будут думать, что она их слышит. О ее призрачном "я", плачущем на Жона, потому что у нее не было законного права на существование. Плачущем больше, потому что не могла поплакать ему в плечо. Только на него. То, что она не чувствовала, как он пытается утешить ее, когда похлопывает рукой по переборке. Скучать по ощущению ветра, развевающего ее волосы; по ее коже. О возможности разделить этот единственный поцелуй с молодым человеком, которого она любила. Ест с друзьями, с которыми ее часто разлучали, так как ей приходилось оставаться над Вейлом, пока Руби отправлялась на поиски, и теперь у нее не было пищеварительной системы для переваривания пищи. Но было и много хороших времен. Нора ревнует к Пирре и говорит Рену, что быть военным кораблем так круто. Мисс Гудвич и генерал Айронвуд в жарком споре на своей командной палубе. Генерал пытается не принимать ничью сторону, но объясняет ситуацию, с которой они столкнулись. Семнадцатилетняя девушка просто не могла оставаться обладательницей государственной собственности Атлезианцев на 1,5 миллиарда лен и оснащенной секретными военными технологиями, не говоря уже о небольшой проблеме огневой мощи, способной опустошить маленькое королевство. Мисс Гудвич напоминает ему, что они попросили Пирру принять силы Осенней Девы и при этом потерять человека, которым она была. Что было намного проще забрать душу у определенного генерала, чем даже обнаружить ее где-то внутри 20 000-тонного военного корабля. Письма Вайсс, в которых говорится, что в ПКШ работают юристы мирового класса, жаждущие славы, которая войдет в учебники истории. Поскольку флот Атласа явно покинул судно, это означало, что Пирра просто спасла его в попытке переломить ход битвы при Вейле. У Атласа не было ни юридических претензий, ни юрисдикции в другом королевстве. Королевстве, которое не особенно стремилось к сотрудничеству, учитывая разрушения, которым способствовали военные Атласа, и не могло гарантировать, что это никогда не повторится. Что королевство Вейл в своем отчаянии финансово компенсировало огромные эксплуатационные расходы Пирры во время кризиса в обмен на ее дальнейшее сотрудничество в защите Вейла. Что атласские военные также потеряли еще больше международного авторитета в том, что касалось кибернетического интеллекта, способного к свободной воле. Весь мир видел уничтожение Пенни во время турнира Вайтел и слышал речь Синдер. Поскольку никто не верил, что военные разрабатывали технологию, чтобы предоставить искусственной расе независимость в качестве свободных моральных агентов, слово "рабы" часто употреблялось в адрес Атласа. Совет Атласа быстро отклонил дальнейшее развитие любой подобной технологии. У них было достаточно проблем с Белым Клыком, Гражданскими правами Фавнов и тремя другими Королевствами, которые были свидетелями того, как их военные совершали акт войны против гражданского населения, подвергшегося нападению Гримм, по всемирному телевидению в разгар фестиваля Вайтел. Им действительно не нужно было, чтобы их собственная армия превратилась в умные, рассуждающие и хорошо вооруженные машины, решившие, что они тоже заслуживают равных прав. Что, в свою очередь, привело к тому, что отец Пенни остался в Вейле даже после стабилизации обстановки. Проверяю нелепые слухи о воздушном корабле с душой. Непрошеное предложение помочь восстановить Пенни вызывает слезы у пожилого мужчины. Боль от того, что искусственная душа Пенни Полендины оказалась невосстановимой, смешивалась с более поздним ликованием, когда фрагменты оригинального кода Пенни и генерации ауры были собраны по кусочкам обратно в мастерской Пирры и через ее канал передачи данных. Эти зеленые глаза открываются. Пирра осознает, что кто-то теперь называет ее "Мамой". Жон просит Пирру выйти за него замуж, так как, казалось, у них есть ребенок, и было неправильно этого не делать. Пирра впечатывает своего возлюбленного в переборку своим проявлением и недвусмысленно говорит ему, что, если он собирается просить это, Жону лучше иметь гораздо более весомую причину для вопроса. Неделю спустя Жон снова задает ей этот вопрос, на этот раз более продуманно и не облаченный в броню. Руби в восторге карабкается по её механическим внутренностям после того, как решила остаться с ними, пока не выполняет задания. Одетая в замасленный комбинезон и пробирающаяся, как крот, по грязи, работая над системами вооружения Пирры. Заменив ракетные ячейки увеличенными версиями мечей, которыми была оснащена Пенни Полендина. Ну, не столько замена ракет, сколько превращение их в "Копеечные мечи с ракетами". Переписка между ней и Янг, помогающих друг другу исцелиться от чего-то, чему другие могли только посочувствовать. Янг потеряла руку, и возможный протез, когда это наконец случилось, никогда не смог бы ее заменить. Пирре в итоге поставили протез на все тело. Время от времени Янг остро нуждалась в проверке реальности и в ком-то, кто мог бы поддержать Пирру. Оба знали, каково это - никогда не испытывать того чувства, когда хватаешься за чью-то руку конечностью, которая теперь стала всего лишь воспоминанием. И все же разум или душа, настаивающие на этом, все еще присутствовали. Вид матери Пирры, машущей ей из иллюминатора воздушного корабля, когда ее стальная дочь провожает судно в Вейл. Она машет в ответ фигуре одним из своих маневрирующих шипов. Ее мать вытирает слезы с глаз. Пирра, спотыкаясь, идет по проходу в своем десантном отсеке в своем новом андроидном аватаре; подарен ей дедушкой Пенни Никос. Одета в белое и еще не привыкла к каналу дистанционного управления. Ее глаза готовы были наполниться слезами, когда она снова увидела свое лицо в зеркале. Видеть красавца Жона, ожидающего ее впереди, с глазами, которые, хотя и не такие, как у нее в оригинале, были гораздо более человечными, чем наблюдать за ним обычным бестелесным зрением ее оптических сенсоров. И грустно, и благодарно за то, что Жон отказался от того, чего у них не могло быть, ради того, что они могли разделить как муж и жена. Вайсс отмахнулась от нее, когда она призналась, что Жон из большой семьи и что он пытается скрыть обиду из-за того, что у него не будет своего ребенка. В наши дни науке требовалось всего несколько нитей ДНК с расчески. Руби, спотыкаясь, вошла в столовую, вся в смазке, пока Жон и Пирра обсуждали варианты. В основном о том, как они могли попросить совершенно незнакомого человека, по словам Жона, "арендовать матку". Руби небрежно прокомментировала, что она бы это сделала. Ее вечная невинность, даже когда она была взрослой, защищала ее от любого смущения или неловкости, потому что она просто помогала своим друзьям. Лицо Жона становится ярко-красным, а теплообменники Пирры работают немного активнее. Тетя Руби рожает в медицинском отсеке биологического ребенка Жона и Пирры. А потом еще и еще. Четверняшки в процессе имплантации. Мальчик с пучками рыжих волос и три светловолосые девочки. Жон плачет, обнимая их, а Пирра боится нарушить связь своего аватара с ее большим "я". Их старшая сестра Пенни-младшая поет "Добро пожаловать в мир". Второй кибернетический ребенок Пирры катает по палубе свое четырехколесное шасси. Неоднократно говорил своим родителям и тете Руби, что не хочет тело андроида. Он хотел быть кораблем. Совсем как мама. Ее десантный отсек заполняется в День встречи выпускников. Рен и Нора, до сих пор не раскрывающие, были ли они "вместе-вместе", тащили за собой троих своих очень энергичных и несговорчивых детей. Затем сдерживали их, когда подъехал полноприводный автомобиль и громко заявил, что они никогда не смогут поймать его в пятнашки. Блейк и Янг причаливают к одному из воздушных шлюзов и выгружают свой груз из почти вышедших из-под контроля тел под поток криков и запретов прикасаться. Это заняло некоторое время, но они наконец-то наладили отношения между собой и залечили внутреннюю рану, которую разделяли оба. В конце концов, эти двое основали межвидовой приют для сирот после того, как Блейк начала приводить к себе домой выживших детей из разрушенных деревень. Не то чтобы они когда-либо усыновляли кого-либо из своих детей. Ходили слухи, что, по словам Рена и Норы, которые жили рядом и помогали, это было потому, что ни одно здравомыслящее агентство не позволило бы им усыновить тридцать детей, поэтому они завели собственных. Янг и Пирра говорят о том, что материнство - самое полезное приключение. Роль матери в зоопарке - единственное приключение, которое может сравниться с Янг. Ни одна из них не говорит о том, чему они научились на раннем этапе. Эти "приключения", о которых люди говорили и представляли, что это худшие дни в чьей-то жизни. В другом месте Блейк спокойно шлепает случайного ребенка журналом, который она читала. Шутливое напоминание о том, как не шуметь в помещении. Дразняще отбивает летящий мяч, не отрываясь от журнала. После подросткового возраста, полного насилия, разрушений и ненависти, удовлетворенные дни Блейк теперь были полны жизни и любви. Плюс безумие. Вайсс жалуется Руби на то, что ее отец напоминает ей о необходимости произвести на свет наследника. Руби говорит, что была бы рада помочь, и Вайсс выплевывает свой напиток в брызгах. Называет ее дурой и уходит. Руби указывает на четверых детей, бегающих в растущем рое человеческих, фавновских и кибернетических тел и говорит: "Эй, я родила детей боевого корабля. Не то чтобы иметь своих - это самая странная вещь, которую я когда-либо делала!" Руби рожает собственного ребенка, держа свою косу мертвой хваткой, как будто это одеяло безопасности. Вайсс пытается научить ее тому, что Руби уже пережила, используя заметки, которые она сделала из медицинского учебника. Тетя Руби волнуется из-за того, что станет мамой. Что это на самом деле их ребенок. Вайсс сказала, что она идиотка, если это только сейчас пришло ей в голову. Янг с порога заверяет свою сестру, что с ней все будет в порядке, прежде чем охрана утащит ее обратно в комнату ожидания. Что, как и Саммер, она будет супер-мамой. Аватар Пирры слышит шум из зала ожидания. Ее более крупный корабль-самородок, зависший над госпиталем Атласа в полной боевой готовности и готовый испарить все, что покажется угрожающим. Другие воздушные крейсеры Атласа наблюдали за ней, но не могли сделать больше, поскольку у нее был контракт на охрану воздушного пространства больницы для ПКШ. Церемония выпуска Пенни Никос и одновременный ввод в эксплуатацию Медицинского фрегата с таким же названием. "Пирра Никос" с гордостью наблюдала, как небольшое судно выходит из строительного стапеля. Пирра смотрела на восходящее в иллюминатор солнце. Прислушиваясь через свою систему внутренней связи ко всей жизни на палубах, не желающей приветствовать новый день. Она родилась человеческой девушкой, и это было отнято у нее в расцвете сил. Но она обрела новую жизнь в теле из тяжелого металла. Она была женой, матерью, другом, активисткой, создателем и хранителем. Одновременно оружием и щитом народа. Стальной охотницей и приютом. Военным кораблем и домом. Она протянула другую руку своего аватара и коснулась щеки своего мужа-человека. Пульсация ее основного лидара на внешнем корпусе погасла. Визуальная оптика вращалась во всех направлениях, давая ей представление о внешнем окружении. Длинный корпус Пирры возвышался высоко над ее обычным местом над Вейлом, когда взошло солнце. Ее внушительную фигуру окружали пять других дирижаблей поменьше. По конфигурации похожих на их флагман, а в некоторых случаях и на мать. Без Гримм. Без врагов. Еще один мирный день, когда она греется на солнце вместе со своим корпусом. Сидя на диване и любуясь закатом, Жон лениво пробормотал. — Выпускной сегодня, не так ли? Боги, они так быстро взрослеют. Пирра кивнула головой своего аватара. Пара давно привыкла к своему двойственному существованию, но не забыла, где на самом деле проживала Пирра. Аватар позволил им сблизиться и завести более человеческие отношения, но она всегда была кораблем, который их окружал. Сегодня был введен в эксплуатацию еще один эсминец воздушной безопасности. Ее второй сын-кибернетик был взволнован подключением к кораблю, за который он так долго боролся. Однако у Вейла не было ни необходимости, ни желания демонстрировать военную мощь, как у Атласа. Пирра Никос была и всегда будет последним воздушным крейсером Вейла. Пирра поглубже прижалась к мужчине, сидящему рядом с ней. Наслаждаясь срабатыванием датчиков давления от их близости. Ничто не сравнится с человеческими ощущениями, но она давным-давно научилась ценить чудо своего существования. — Это была хорошая жизнь, — тепло заявила она. — Я бы ничего не стала менять.

***

Совет Атласа, Вы спрашиваете, почему мы в Вейле позволяем существовать кибернетическим личностям. Стать свободными и независимыми Охотниками в качестве андроидов, если они захотят. Если это их желание, служить, населяя наши корабли вместо алгоритмов компьютерного интеллекта, управляемых людьми-контролерами. По сути, наделить судно душой и свободной волей. Мы спрашиваем вас об этом. Вы действительно хотите военный корабль, неспособный ценить жизнь? Неспособный к верности? К чести? К самопожертвованию? Или о любви? "Пирра Никос" Воздушный крейсер, Флот метрополии Вейл, Активистка по защите прав кибернетических личностей. 4237