Лекарство от бешенства.

Мей не верила своим глазам. Мир словно остановился. Звук, воздух, даже сердце — всё замерло. Перед ней лежали её подопечные. Неподвижные, в огромной луже крови. Она, не чувствуя под собой ног, подползла к мальчику. — Кая… — выдохнула она, осторожно касаясь его руки. — Эй, Кая, милый, просыпайся… — голос дрогнул. — Слышишь?.. Не время спать… — она потрясла его чуть сильнее. — Кая, хватит! — уже громче. — Ну же, открывай глаза! — дыхание сбилось, язык заплетался. — Что… что случилось?.. Кая, пожалуйста! — слова перешли в всхлипы, слёзы застилали глаза. — Ты должен встать… ты всегда встаёшь первым… Она трясла мальчика, но тот не шевелился. Только холод и липкая кровь на руках. — Нет… нет, нет, нет… — Мей замотала головой, словно могла отмахнуться от реальности. Она, задыхаясь, подползла к девочке. К Эмили. Её солнечной Эмили, которая вчера смеялась до слёз, когда они играли в прятки. — Эмили… — прошептала Мей с надрывом в голосе. — Эмили, милая, просыпайся… разбуди ребят… нам надо уходить, слышишь? — Она трясла девочку за плечо, сильнее, ещё сильнее. — Эмили! Эмили, вставай! — Но тело оставалось неподвижным. — Нет… — выдох превратился в стон. — Эмили, прошу тебя… пожалуйста… открой глаза… — Мей гладила её по волосам, целовала в холодный лоб, прижимала к себе. — Пожалуйста, детка… не делай так со мной… — прошептала она, но потом в груди что-то сорвалось. — НЕТ! — крик вырвался неожиданно. Мей отпрянула, потом снова метнулась к детям. — Просыпайтесь! Слышите?! Это я! — руки дрожали, она трясла их по очереди, не чувствуя боли. — Ну же! Не время спать! ПРОСНИТЕСЬ! — НЕТ! — голос стал не родным. — Не оставляйте меня! — Она кричала снова и снова, каждое слово рвалось из груди. — Кая! Эмили! ПРОСНИТЕСЬ! Слёзы уже не текли — они высохли. Остался только хрип и рваное дыхание. — Нет… пожалуйста… — шептала она, а потом крик снова прорвал её грудь. — Нееееет!!! Она упала на колени, обняла их обоих, прижимая к себе так крепко, будто могла вернуть жизнь одной только болью. — Пожалуйста… не оставляйте меня… — её голос ломался, превращаясь в рыдания. — Я умоляю… пожалуйста… Гортанный крик вырвался из самой глубины. Он бился о стены, отражаясь эхом, обрушивая свою горечь.        — Эмили! С вскриком вскочив на кровати, она судорожно хватала губами воздух. В ужасе озиралась по комнате, пытаясь уловить грань между сном и реальностью. Горькие рыдания подступили огромным комом, сжимая горло в тиски. Мей ощутила, как задыхается. Сжав руку в кулак, она несколько раз ударила себя в грудь, словно пытаясь выбить этот ком наружу, но из груди вырывались лишь сдавленные, рваные звуки — больше похожие на вой раненого зверя, заполняющий всю комнату. Воспоминания о миссии вновь нахлынули. Перед глазами стояли ребята, страх на их лицах был красноречивее слов. Истерика, как внезапно началась, так же резко сменилась страхом. «Они теперь меня боятся, ненавидят..» — Болезненно ударила мысль. Взгляд упал на стакан воды, мерно поблёскивающий в лунном свете, пробивающемся сквозь занавески. Жадно схватив его, Мей осушила до дна. С глухим стуком стакан вернулся на тумбочку. Девушка зарылась лицом в ладонии начала раскачиваться, глуша внутри подступающую панику. К рассвету Мей так и не сомкнула глаз. В окне уже серело. Сумка стояла собранная, ночная сорочка небрежно валялась у двери. В планах было сбежать по раньше, чтобы не столкнуться с ребятами Уже готовая выйти, она потянулась к ручке — и дверь внезапно приоткрылась. — Ты уже встала! Как ты, ничего не болит? — Первым заглянул Аста — в своей обычной утренней бодрости, будто ночь вообще не существовала. Мей застыла, растерянно уставившись на него. По её внутренним часам, сейчас явно была самая рань, и парни в это время обычно спали мертвым сном, она хотела улизнуть не замеченной – но когда это ей так везло?! Иронично подумала она про себя. — Капитан с утра злой как чёрт! Хорошо, что ты уже на ногах, — тараторил Аста, — нужно успеть позавтракать, пока нас снова голодными не выставили в путь! Она смотрела на него, как баран на новые ворота. Мысли путались, а слова в голове никак не складывались в предложения. Его энергия ударила в неё, как свет сквозь щель после долгой тьмы — ослепила и сбила с толку. Не такого отношения она сейчас ждала. — Я… — начала она, но её тут же перебили. Дверь распахнулась шире, и из-за Асты появилась фигура капитана. — Хватит возиться! Двигайте булками — живо на завтрак! У вас десять минут, потом выдвигаемся! Не успели поесть? МНЕ НАСТРАТЬ! — рявкнул Ями, его голос прошелся по ушам. Он развернулся и тяжело зашагал по коридору. Перед тем как свернуть, бросил на Мей короткий взгляд. Она встретила его глазами — растерянно, настароженно. Ями ухмыльнулся и подмигнув-скрылся. К горлу снова подступил ком, но теперь её переполняло не отчаяние — облегчение. Ей стало странно тепло, почти стыдно за свои сомнения. — Я же говорил, злой как чёрт, — с напускным ужасом протянул Аста, изображая пальцами рога. — Пойдём? — Угу, — только и смогла выдавить она, стараясь не дать волю слезам. В последнее время Мей всё чаще заметила за собой, что стала слишком мягкотелой, и плаксой в одном флаконе. С этим нужно было что-то делать — и она обязательно сделает. Но потом. Обязательно. Не сейчас.

***

Завтрак прошел в том же темпе, как и в штабе, тарелки летали, маты метались, за еду дрались. Идилия! Но капитан эту идиллию как и обещал нарушил через десять минут, взял всех щенков за шкирки и выкинул на улицу, вместе с вещами. Перед вылетом, они направились к дому главы деревни, плату за задание Ями уже забрал, но нужно было сообщить о отбытии. Все жители благодарили их по пути, радость и улыбки слова вернулись к этим людям вместе с их детьми, и улицы наполнились смехом и беготней. Они уже подошли к дому старика, но к дверям к ним вышла пошница по дому. –Простите, – сказала она тихо – но господин сейчас оплакивает свою внучку, просил его не тревожить.– И поклонилась. Мей вздрогнула. Старик, который на коленях молил спасти его внучку, сейчас нес траур, пока вся деревня праздновала. Чувство вины легло на плечи, отряд опустил головы, не в силах поднять глаза. — Всё в порядке, Рена, — послышался за дверью слабый голос. Старик вышел, опираясь на трость. Ещё вчера он стоял крепко, но всего одна ночь подкосила его. — Поднимите головы, детишки, — попросил он. — Вы спасли наших детей. Спасибо вам за это. Ями стоял впереди, опустив взгляд. Как капитан, он принимал сейчас вину на себя. Старик подошёл к нему ближе, коснулся его руки, поднял глаза. — Скажите, — голос дрожал, — как прошли последние минуты моей Мари? Ями встретил его взгляд. В его глазах появилась твердость. — Она до конца пыталась защитить других детей собой.— ответил он. — Не побежала, не испугалась. Она была очень храброй. Старик закрыл глаза. Его губы дрогнули. Он опустился на колени, прижав ладони к лицу. — Моя маленькая Мари… моя смелая девочка… — прошептал он, сдерживая горькие слёзы ца. — Как же я без тебя буду… Тишина легла на улицу. Даже ветер стих. Мей стиснула кулаки — в груди всё горело, будто вместе с болью в сердце поселилось пламя. Ями выпрямился, посмотрел вдаль. — Мы запомним её, — произнёс он тихо, но уверенно. — Она была ребёнком… но в тот миг — она стояла сильнее нас всех. И никто не посмел возразить. Потому что это была правда.

***

Путь до дома проходил в полной тишине. Каждый думал о своём, даже вечно шумные Магна и Лакк притихли, Аста ущёл в себя, а Ями внешне держался как всегда, но за него говорила уже десятая выкуренная за два часа сигарета, Мей которая летела с ним сзади, чувствовала как мышцы его спины были напряжены, но как Капитан он не мог подавать виду, иначе его подопечным могло стать хуже. Это было не первое задание, на котором Ями столкнулся со смертью. Он уже привык к потере, но особенно тяжело ему давались те случаи, где погибали дети. А для его подопечных всё это случилось впервые. За завтраком они старались держаться обыденно, будто пытались вернуть привычное ощущение жизни. Но в воздухе всё равно стояла тихая, вязкая грусть: Старик потерял внучку, и после встречи это отразилось на каждом из них. Ями наблюдал за ними, медленно затягиваясь сигаретой. И, несмотря на всю тяжесть, где-то глубоко внутри он чувствовал гордость — у него действительно хорошие ребята. — Да чтоб всё это чёрт побрал! — взревел Аста так громко, что Лакк едва не потерял управление метлой, и они чуть не рухнули вниз с высоты птичьего полёта. Остальные замерли, ошеломлённо обернувшись на него. — Мы это так не оставим! — продолжил Аста, сжимая кулаки. — Во имя памяти Мари мы уничтожим всё зло, что угрожает этому миру! Я стану Королём магов и положу конец разбою и притеснению! Если мы утонем в печали — мы оскорбим её светлую память. Так будем же вспоминать её с радостью! — Чего ты так орёшь, балбес? Потише сказать не можешь? — сверкнул глазами Ями, устало стряхивая пепел с сигареты. Аста встретил его взгляд — в глазах горели решимость и непоколебимая уверенность. — Капитан, я обещаю… Нет — мы обещаем! — что сделаем всё, чтобы подобной несправедливости в этом мире стало меньше, — твёрдо произнёс он. — Я выйду за пределы своих возможностей, как вы нас учили. Ребята переглянулись, на их лицах заиграли улыбки, и они дружно кивнули друг другу, словно говоря без слов: «Так и будет!» Напряжение, наконец, рассеялось, и компания постепенно начала оживлённо обсуждать свои дела. Мей легонько толкнула Ями, он не оборачиваясь вопросительно промычат. –Мм? –Это ты в такую рань подослал Асту? –Не имею малейшего понятия. – непринужденно пожал он плечами. -Зачем? –Что бы ты не сбежала поджав хвост, как крыса. –Ты знал, что я захочу сбежать. – кивнула она себе утвердительно. –Подозревал. – А если бы я не сбежала, и он наткнулся на меня голой, в одной сорочке, в кровати? -Оо, я бы тогда сильно пожалел, что не пошёл сам. – пошляво ухмыльнулся он, за что ему прилетело в бок. — Старый извращенец. — Что? — удивлённо обернулся он. — Старый? — А тебя только это смущает? — Ты без зазрения совести плюхаешься на колени к парням в штабе, а извращенец, значит, я? — язвительно заметил он, наконец озвучив то, что давно вертелось на языке. Мей непонимающе посмотрела на него, не сразу уловив, к чему он клонит. — Они же товарищи, — протянула она, словно это было очевидно. — Они подростки в самом разгаре пубертата, — хмыкнул Ями, выпуская струю дыма прямо ей в лицо. — А ты им задом об причинное место трёшься. Мей лишь фыркнула и откинулась назад, устроившись на метле. Не самое удобное положение, конечно, но, как говорится, чем богаты. — Не свались, копыта откинешь. — Козёл тут ты, свои копыта мне не приписывай, — огрызнулась Мей. Ями закатил глаза. Он уже почти привык к её тихому нраву… но, похоже, недолго музыка играла. — Хватит со мной понебратствовать, малявка. — Ями, а тебе сколько лет? — с любопытством приподнялась она. — Под сорокет уже, — невесело хмыкнул он. — Под сраку лет, значит? — Под сорокет, — рявкнул Ями, раздражённо поправляя её. Мей присвистнула. — Так ты, выходит, одной ногой в могиле, старик, — сказала она, едва сдерживая ухмылку. — Размечталась, — усмехнулся он. — Только через твой труп. Когда солнце скрылось за горизонтом, они остановились на привал — в том же месте, что и вчера. Только на этот раз Мей к готовке не подпустили даже на пушечный выстрел. После плотного ужина отряд начал раскладывать спальники. Лишь Мей сидела в стороне, уронив голову на колени. — Это ж надо было умудриться просрать рюкзак, — недовольно отчитывал её Магна. Мей пыталась вспомнить, в какой момент могла его упустить, но в голове было пусто. — Дурилка Мей! — хохотали Лакк и Аста, тыкая в неё пальцами. — А ну завалитесь, придурки! — рявкнула она, поднимая голову. — Я сейчас ваши спальники в костре спалю! И, не дожидаясь ответа, снова уткнулась лицом в колени. Ями куда то ушёл с самого прибытия, оставив ребят расправлятся с рутиной. Мей вскочила на ноги по пути отряхивая с себя пыль. – К черту! Пойду пройдусь. – заявила она напрявляясь к тропинке которая вела к озеру. Аста крикнул ей в след, пока она не скрылась в лесу. – Не гуляй долго, приходи спать, я оставлю тебе спальник. На этот раз Мей шла медленно, без спешки, разглядывая красоту ночного леса и звёздного неба. Тропа тихо шуршала под ногами, воздух был свежим и немного влажным. Но сейчас она шла не любоваться — ей отчаянно нужен был душ. Три дня без воды давали о себе знать: тело липло от пота, а волосы стали сальными. Добравшись до озера, Мей быстро сбросила одежду и, затаив дыхание, шагнула в воду. Холодная гладь приятно обожгла кожу, и она не удержалась от тихого вздоха удовольствия. Нырнув, она замерла под поверхностью. Лунный свет пробивался сквозь толщу воды, превращая кристально чистое озеро в нечто волшебное — дно переливалось мягкими, почти шёлковыми отблесками, будто само сияло изнутри. В прошлый раз Мей так и не удалось насладиться этим мгновением. Вынырнув, Мей блаженно прикрыла глаза, подставляя лицо под мягкий лунный свет. Вдруг впереди послышался лёгкий шелест воды. Она рефлекторно взмахнула рукой, применяя боевой приём, но чья-то сильная ладонь перехватила её движение. Мей удивлённо распахнула глаза и наткнулась на взгляд пепельно-серых глаз. — Я уж подумал, ты снова решила утопиться, — саркастично произнёс Ями, изо всех сил стараясь не дать взгляду скользнуть по её обнажённой фигуре. Влажные волосы девушки спадали вперёд, прикрывая грудь, а от разгорячённого тела поднимался лёгкий пар. Она опустила глаза. Ями стоял в воде по пояс — в штанах, без майки, которую оставил на берегу. — Тоже решил поплавать? — спросила она, чуть склонив голову, совершенно не смущаясь своей ноготы. От этого простого жеста у Ями перехватило дыхание — в лунном свете она казалась почти нереальной. Мей заметила, что его рука всё ещё держит её. Ями осознал это чуть позже и медленно опустил руку. — Захотелось, вот… Но ты заканчивай, я после тебя зайду, — пробормотал он, откашлявшись, хотя, вопреки словам, уходить не спешил. Мей слегка пожала плечами и медленно заправила за ухо выбившуюся прядь. — Оставайся. Вместе уйдём. Смотри, как красиво, — сказала она, указывая на водную гладь, где отражалась луна. Ями следил за каждым её движением, и ему показалось, что, стоя перед ним обнажённая и завораживающе красивая, она даже не подозревает, какую пытку ему устроила своим спокойствием. Мей подошла ближе и едва заметно провела кончиками пальцев по его животу, словно невольно изучая рельеф под пальцами, удивляясь массивности его мышц. Ями прикрыл глаза, чувствуя, как в груди нарастает что-то опасное и необъяснимое. Он был уверен — она не осознаёт, как действует на него своими невинными движениями. Возможно, именно так чувствовали себя его парни, когда она, смеясь, садилась им на колени. С губ невольно сорвался возбужденный вздох. Мысль об этом обожгла изнутри. Ты взрослый мужик, возьми себя в руки! — яростно крикнул внутренний голос. Мей тихо выдохнула и подняла взгляд. Её пальцы остановились внизу, в опасной близости с ремнем, заметив напряжение на лице Ями, она нахмурилась. — Ями? — позвала она, и непослушная прядь снова упала ей на лицо. Капитан наклонился и мягко заправил прядь за её ухо. Его пальцы скользнули по коже, очерчивая невидимую линию от уха к подбородку. Затем он чуть приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом. –Пошли! –Одними губами прошептал он. Ями спешно вышел из воды, на ходу подбирая майку. Ему нужно было быстро уносить ноги, пока он себя ещё контролировал, сердце отбивалось в висках, а в мокрых штанах было слишком тесно, от возбуждения. Сейчас он не отказался бы от бутылки крепкого Бурбона и компании парочки проституток из квартала удовольствия. Мей смотрела ему в след, недоумевающе хлопая глазами. -Ты куда сорвался?! – Крикнула она ему в спину. Ями обернулся бросая короткий взгляд, в нем она увидела опасный блеск, ничего не ответив он скрылся в гуще деревьев. «Кризис среднего возраста наверное.. Я про такое слышала»,— пробормотала она кивая своим мыслям. Резкая смена настроения у капитана, загадкой повисло в воздухе. Пальцы мелко покалывало-кожа всё ещё помнила его крепкие мышцы, его силу, почему то, ей показалось, что в моменте она почувствовала от него опасность, не такую, от которой хочется сбежать, а ту–которую хочется подразнить, раззадорить. Но она так и не нашлась– какое название дать этому чувству. Она последний раз подставила лицо мягкому свету луны, и глубоко затянув свежий воздух ночного леса, вышла из воды. Вернувшись на поляну, Мей увидела, что парни уже спят, Аста как и обещал оставил ей свой спальник, а сам устроился с Магной. Мей улыбнулась, Аста ещё и соорудил ей подушку и своего плаща, эта маленькая забота приятно разлилась в груди. Ями не было, а к тому времени как она уснула он так и не появился. Утром, на поляне, среди лёгкого тумана, открылся портал. Из него шагнул Финрал. Едва проснувшиеся ребята, ещё не до конца осознавшие происходящее, изумлённо уставились на него, ещё не до конца открыв глаза, как слепые котята. — На рассвете прилетел Ями и велел забрать вас, — спокойно пояснил Финрал. — А где он сам? — насторожилась Мей. — Я открыл ему портал прямо во дворец. Наверное, пошёл к Юлиусу с докладом, — пожал плечами тот. Мей нахмурилась. Это было странным: вчера Ями так и не вернулся на ночь, а теперь вдруг появился в штабе. «Он что, всю ночь добирался?» — мелькнула у неё логичная мысль. Ребята начали собираться. Никто особенно не возражал против такого расклада — по крайней мере, не придётся полдня трястись на метле, и на том Спасибо. Только Мей была раздражена поступком капитана, от этого страдали вещи Магны, которые она вызвалась помочь собрать, раз свои благополучно где-то посеяла. Спальник был беспощадно скомкан и засунут в рюкзак, и окончательно утрачивая свою дальнейшую пригодность.

***

События ночи: Ями был зол. Сильно зол. Он не понимал, почему злится именно сейчас, почему злится на неё, почему рядом с ней не может сохранить спокойствие. Его бесила собственная реакция — то, как тело предательски отзывалось на неё: на её фигуру, запах, прикосновения. Его раздражало, как легко она позволяла другим быть рядом, как спокойно могла не соблюдать дистанцию в штабе. До бешенства доводило её безмятежное спокойствие, отсутствие хоть какой-то ответной реакции, её кажущаяся неосведомлённость, будто все так и должно быть. Он не раз спрашивал себя: неужели она и правда не понимает, что делает? Что всё это слишком вызывающе? Нет… она вовсе не наивная девочка. Она всё прекрасно осознаёт — и, чёрт возьми, одновременно будто не понимает абсолютно ничего. Кулак со всей силы ударил в ствол дерева, оставляя после себя глубокую вмятину. Ями не мог вернуться на поляну — иначе не сдержится и вывалит все свои вопросы прямо на Мей. Он решил отправиться в штаб: заодно проветрить голову и привести мысли в порядок — одним выстрелом убить двух зайцев. На рассвете он уже был на месте, отдав распоряжение Финралу забрать ребят, и через портал пошел, доложить Королю детали миссии. Юлиус был удивлен быстрым возвращением Ями, он не ждал его раньше полудня, поэтому он насторожился, ожидая не приятных новостей. –Добро пожаловать Ями, как миссия? Ями приветственно кивнул, и в кратце рассказал детали. Юлиус кивал и когда он закончил рассказ, задумчиво нахмурился. –Я отправлю письмо с соболезнованиями старосте, очень жаль его внучку.–Грустно проговорил он. —Но это не повод для раннего доклада, или случилось что-то ещё? –Нет, все хорошо, просто не сиделось на месте. –Уклончиво соврал он. Юлиус недоверчиво пришурился. –Как справилась Мей?–Спросил он, внимательно следя за его реакцией. Ями, уже долгое время знавший Юлиуса, понимал, что тот не поверит и попытается вытащить из него правду, поэтому ему сейчас нужно было говорить максимально по делу, потому что этот хитрый лис знал его как облупленного. — Она была эффективна. Если говорить прямо, то в целом справилась сама, — обыденно сказал он, зная своего друга и Короля в одном флаконе, и понимая, как его интересуют необычные магические способности. Глаза Юлиуса тут же засияли. «Клюнул», — хитро ухмыльнулся капитан про себя. Этот магический маньяк не упустит шанса послушать историю о столь необычных способностях Мей. Под конец рассказа Юлиус чуть ли не «писал кипятком». На следующую встречу он приказал — не настоял, а именно приказал — привести с собой Мей. Король быстро забыл, что хотел вытащить из Ями и уже мысленно расписывал, о чем будет распрашивать Мей, по крайней мере так думал сам Ями. Ями вышел из тронного зала с чувством выполненного долга. В коридоре стоял Маркс и что-то обсуждал с персоналом по саду. У Ями зажглась “лампочка“, и не успел Маркс договорить свою тираду, как Ями схватил его за плечо и утащил за угол. Маркс начал свою длинную лекцию о правилах приличия и поведения, о том, как важно капитану отряда рыцарей-магов и одному из уважаемых людей в королевстве вести себя подобающе. Полчаса выслушав этот «ад», у Ями уже шла кровь из ушей, но Маркс всё же соизволил спросить, зачем он понадобился капитану «Чёрных необузданных быков». Мужчина зажёг сигарету под пристальным, недовольным взглядом Маркса, выслушав ещё одно замечание о том, что курить вредно. — Грибоголовый, ты же помнишь всё, что видел в воспоминаниях Дикарки? — холодно спросил Ями, делая первую тягу. Маркс поморщился от нелепого прозвища, но всё же утвердительно кивнул. –И можешь плюс минус охарактеризовать их психическое и эмоциональное состояние? –В целом да, а тебя интересует конкретный аспект? –В точку спросил он. Ями пару минут думал, как правильнее это сказать а точнее объяснить. Но правильные слова в голове не находились. –Она не видит четких границ, нарушает субординацию, не соблюдает личных границ, ни своих, ни чужих. Это не похоже на наивность, я даже не знаю как это сказать, как будто она знает и не знает одновременно. – быстро выпалил Ями. Маркс внимательно слушал, и когда он закончил задумался, о чем то вспоминая. –Я думал, это не будет иметь сильное значение, поэтому не посчитал важным про это сказать.–Задумчиво протянул он.—То что ты описываешь, в психологии называется социальной дизариентацией.—Сказал он, он увидев на лице Ями полное не понимание, вздохнул, готовясь объяснять все понятнее. —Из-за нечеловеческих условий, в которых она выросла, у неё отсутствует внутренний фильтр, который заставляет других думать: «так нельзя». Для неё всё просто — если удобно, значит, правильно.—Пояснял он— Она знает, что считается то или иное, но не чувствует, когда это уместно или не уместно. Ями внимательно слушал, и с каждым словом, Маркс проливал свет, на его запутавшиеся мысли. –И что с этим делать? –К сожалению это не так просто.— невесело протянул Маркс.— У неё отсутствует базовое понимание, личных и социальных границ, потому что ей никогда не показывали как они формируются. Ей нужен человек, который на ситуации, будет ей объяснять и учить её, что, то или иное действие—это не правильно. И возможно займет много времени. –Её нужно этому учить значит.– Задумчиво протянул Ями. Теперь хоть все стало на место. Когда знаешь в чем дело, и знаешь что с эти делать, все ощущалось проще. После возвращения Мей буквально рухнула на кровать, блаженно мурлыкая от мягкости подушек. Она и не думала, что когда-нибудь привыкнет к своей комнате — или к самой кровати, — но, как говорится, к хорошему быстро привыкаешь. Всего несколько дней вдали от этих стен — и, вернувшись, она вдруг осознала, как сильно скучала. Приняв душ и переодевшись в мешковатые джинсы и короткий топ, Мей спустилась вниз, в столовую. Лежать в комнате, конечно, приятно, но ей было любопытно, чем занимались остальные во время её отсутствия. На диване, как обычно, распластавшись, лежала Ванесса — с бутылкой «Бухла» в обнимку. Мей осторожно подкралась и попыталась стащить трофей, но ведьма мгновенно проснулась, хотя обычно её невозможно было разбудить даже пушечным выстрелом. «Вот что значит — предана своему делу», — усмехнулась Мей про себя. — Мей, милая, ты вернулась! Ик! — радостно завопила Ванесса, наваливаясь на девушку с объятиями. — Ага, недавно. А ты уже с утра налегаешь, — кивнула Мей на бутылку в её руках. — Я только глоточек… ик! сделала, и что-то ик! понесло-о-о, знаешь… — протянула Ванесса, виновато улыбаясь. — Мееей! — из кухни высунулась голова Чарми. — Чааармии — Мей радостно вскрикнула и вприпрыжку побежала к ней. Не меньше, чем по своей комнате, она скучала по стряпне Чарми. Две колдуньи начали слёзно обниматься, будто не виделись целую вечность. По одному из своих комнат начали высовываться и остальные, и столовая оживилась воплями, криками, расспросами и запахом вкусной еды на столе, накрытом Чарми. Мей на мгновение застыла, наблюдая за всем со стороны. Внутри разливалось приятное, тёплое чувство — она вдруг поняла, что скучала по ним куда сильнее, чем даже по своей комнате. Скоро вернется Шарлотта с своего затянувшегося задания, они встретятся и тогда она покинет этих прекрасных людей. Внутри вдруг стало пусто и грустно. –Мей, поешь, ты вдруг поникла, что-то не так? —Взволнованно спросила Чарми, заметив перемену в её настроении. Мей помотала головой, прогоняя апатию. — Всё хорошо.— сказала она, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Чарми тут же кинулась накладывать ей всего и побольше, строго-настрого велев всё съесть до последней крошки. — Мей, это правда, что ты сама победила всех работорговцев?! — удивлённо воскликнула Ноэль с другого конца стола. — Ты бы видела её! — подхватил Лак. — Я в жизни не видел убийства прекраснее! — А эта её способность преобразовывать ману — просто нереально мужицкая тема! — громко добавил Магна. Разговор моментально вспыхнул, и все начали наперебой обсуждать миссию. Никто даже не заметил, что самой Мей среди них уже не было. Мей вернулась к себе в комнату и, закрыв за собой дверь, устало уткнулась лбом в холодное дерево. — Кхм-кхи… — послышался чей-то кашель за спиной. Она резко обернулась — и увидела Ями, бесцеремонно развалившегося на её кровати, запрокинув руки за голову. — Ты, случаем, комнатой не ошибся? — приподняла она бровь, удивлённо глядя на непрошеного гостя. — Нет. Я там, где нужно, — спокойно ответил он. Мей это, почему то разозлило. — Вчера ты сбежал, даже не сказав нам ни слова, а теперь заявляешься ко мне — без «здравствуй», без «до свидания»! — вспыхнула она, вскидывая руки. — Гениально! А что, так можно было что-ли? –У меня появились дела и я должен был идти.–Все так же спокойно проговорил он. –А поставить в известность так сложно?–Не унималась она, закипая ещё сильнее. — Я же отправил к вам Финрала. — Утром — чтобы забрать, — холодно напомнила Мей. — А ночью? — Я капитан. Мне перед тобой, что ли, отчитываться? — огрызнулся Ями. —Херовый капитан, чтобы ты знал! —не выдержав выплюнула она. —Какого хрена ты тогда у меня в отряде делаешь! —Скоро уйду, не долго тебе мучаться осталось, всего несколько дней. —Вот и катись Сука! —Выпалил он, принимая сидячее положение. У Мей будто тумблер щёлкнул. Она вскинулась и, кипя от возмущения, ринулась к нему, пытаясь столкнуть с кровати. Сил для этого ей бы вполне хватало. А после и вовсе из комнаты. Однако Ями перехватил её руки — крепко, уверенно. Мей, вырываясь, не заметила, как оказалась верхом на нём. Ями, не теряя хладнокровия, притянул её за запястья ближе. — Прекрати, — резко бросил он, его голос прозвучал низко и опасно — слишком близко к её лицу. Мей непроизвольно дёрнулась, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Ями ощутил её губы — мягкие, тёплые — на своих, обожжённых ветром и сигаретами. Он отпустил её руки, но Мей не отстранилась — она продолжала сидеть на нём и не разрывала поцелуй. Она смотрела в его удивлённые глаза, и бездействие затянулось так долго, что Ями подумал, будто она ждёт продолжения. Он вобрал её верхнюю губу, затем нижнюю — поцелуй был аккуратным, неторопливым, словно он боялся её спугнуть. Он притянул её за талию, водя рукой по плоскому животу. Она была в его руках такая миниатюрная. Мей запустила руку в его волосы и неумело начала отвечать. От этого простого движения у Ями словно снесло голову. Он сгреб её в охапку и подмял под себя. Поцелуй стал глубже, требовательнее, Мей подстроилась под его ритм и не отставая отвечала. Руки Ями сжали её бедра придвигая их по ближе, Мей выгнулась на встречу, и черт возьми, она сводила его сума своей податливостью. Оставляя невидимую дорожку от губ к её шее, он упивался запахом её тела, оставляя багровые отметины на тонкой коже шеи. С губ Мей сорвался сладкий стон, Ями зарычал от удовольствия возвращаясь к её губам. Руки Мей уже хозяйничали по его Торсу, майка покоилась на полу. Когда воздух в легких уже подошел к своему критическому значителю, Ями разорвал поцелуй и уткнулся ей в лоб, Мей недовольно поморщилась, она не хотела останавливаться. –Мне нравится.–Тихо произнесла она. –Что конкретно? –Спросил он, с сбивчивым дыханием. –Целоваться, мы же целовались да? Ями приподнялся на локтях и посмотрел ей в лицо–внимательно, настороженно. –Мы сейчас больше чем сосались,—произнес он, охрипшим от возбуждения голосом.–Я собираюсь тебя трахнуть, ты что, не поняла этого? — Аа, — задумчиво протянула она. — Мне понравились ощущения, продолжим? — холодно спросила она, притягивая его. Ями отстранился. По спине мужчины пронёсся озноб. Злость начала закипать. — Я тебе что, персональный тренажёр? — глухо бросил он, поднимаясь и садясь на кровать. — Я хотела узнать, какого это, — непринуждённо проговорила она. — Ты… что с тобой не так? Почему ты не понимаешь элементарных вещей? — зло выплюнул он ей в лицо. — Что на тебя нашло? — недоуменно сказала она. Ями вскочил и заметался по комнате, и не в силах сдержать ярость, начал бить стену, оставляя большую вмятину. Он остановился, глубоко дыша, пытаясь привести чувства в порядок. — Ями, хватит вести себя как истеричка в ПМС и скажи уже! — закричала она, вскочив на ноги, искренне не понимая его резкие вспышки. Ями подскочил к ней и навис, глядя сверху вниз. Его взгляд остановился на всё ещё зацелованных пухлых губах, так маняще приоткрытых. — Вот твой первый урок правил поведения, — выпалил он ей в лицо. — Садиться на колени к парням НЕЛЬЗЯ! Трогать голых мужиков НЕЛЬЗЯ! Целоваться только потому, что тебе это просто интересно — НЕЛЬЗЯ! — начал он перечислять, отчиканивая последнее слово. —Трахатьс с кем попало, НЕЛЬЗЯ! Поняла меня? Мей в ахуях хлопала глазами, не находясь что ответить. —Остальному по ходу буду учить. Ложись спать. Сказал он и вешел громко хлопнув дверью.