Via mortis. Путь смерти

Поместье изменилось просто до неузнаваемости. Над ним и его территорией словно витал дух смерти и страха. Люциус смотрел на родной дом и отказывался его узнавать. Он все ждал, что Пий повернется к ним и Рабастаном и скажет, что привез их не туда. — Вот Вы и дома, лорд Малфой, — масляно улыбнувшись, произнес политик. — Думаю, Вы счастливы вернуться… Стараясь не терять лица, Люциус кивнул, сжимая в руке трость. Домом назвать представшее перед ним здание не поворачивался язык. Всегда, сколько он себя помнил, дорогу к поместью приветливо освещали парившие над землёй хрустальные шары. Сейчас же вся территория поместья была погружена во мрак. Привычные очертания садовых построек были изменены до неузнаваемости. Какие-то явно пострадали от рук вандалов, а каких-то не было вовсе. Павлины, обычно гордо вышагивающие вдоль кустов любимых Нарциссой снежных роз, исчезли из поля зрения. С болью в сердце мужчина отметил, что не видит посаженного в честь рождения сына кипариса… — Уверен, родные тебя заждались, Малфой, — хриплым голосом заметил Рабастан, ковылявший рядом. — Да, уж… — протянул хозяин, боявшийся даже представить, как его встретят. Дай Мерлин, хоть выйдут на главную лестницу и дадут увидеть малышку Касси. — Будем надеяться, что повелитель простит нам задержку… — взволнованно заметил Пий. — Дежурный судья, каналья, попался несговорчивый. Люциус вздрогнул, представляя, как Пий и его компания уговаривали несчастного. Было хорошо, если бедняга остался в своем уме. Тем временем хозяин и его спутники подошли к главному входу. Люциус уже не в первый раз за вечер почувствовал, как его дыхание перехватило. Таким… изгаженым родное поместье он еще ни разу в жизни не видел. Такое чувство, что домовики занимались чем угодно, но не своими обязанностями. Но вдруг, смотря на перепачканные грязью мраморные вазоны с повявшими цветами и забрызганные чем-то марким скользкие ступени, мужчина понял, что эльфы просто не успевают справляться со всеми последствиями пребывания пожирателей. На сад и внешний фасад их просто не хватает. Да и не факт, что они еще живы… Входная дверь открылась с трудом, словно не желая впускать оставившего дом на произвол судьбы хозяина. Что ж… Люциус мог это ей простить. Состояние холла было приемлемым. Вероятно, гости поместья предпочитали пользоваться каминной сетью и порталами, что не удивительно, учитывая статус большинства присутствующих. Но сама атмосфера изменилась кардинально. Раньше, когда после долгого отсутствия, он переступал порог поместья, его встречал аромат роз, свежесть и еле уловимый запах духов Нарциссы. Флер духов жены никуда не делся, но сейчас его разбавляли смрад огневиски и крови. Гулко с отвращением выдохнув, мужчина огляделся. Справа от двери, практически в самом углу, заметно возмужавший за два месяца Теодор. Он пылко шептал что-то на ухо какой-то девушке на ухо и тянул её в сторону комнаты с камином. Ловелас. Интересно, а Драко стал таким же крепким? Непреодолимо захотелось посмотреть на парадную лестницу. Там на самом верху находились его самые любимые девочки. Мерлин, кто бы знал, как он скучал по Нарциссе! Как, сидя в холодной камере, мечтал прижать к себе дочку! И вот они, прямо перед ним. Цисси в прекрасном прямом платье цвета расплавленного золота с соблазнительно открытой спиной и волосами цвета спелой ржи собранными в прическу, напоминавшую букет лилий, разговаривала с кем-то оставшимся в тени. А малышка Касси сидела у нее на руках, накручивая на пухленькие пальчики платиновые завитушки, заметно отросшие за время его отсутствия. И вдруг глаза дочери посмотрели прямо на него… — Папа! — радостно воскликнула малышка и принялась крутиться у матери на руках. — Тихо, Касси! Как ты…? — тут женщина начала разворачиваться и увидела его… Мерлин, Люциусу показалось, что он на пару мгновений разучился дышать. Они не виделись всего два месяца, а ему казалось, что он не видел жену несколько лет. Какая она у него красивая и как хотелось подбежать к ней, прижать к груди и никогда не отпускать. Она тоже скучала, было видно, что не сиди дочь на ее руках, она бы слетела по лестнице вниз и кинулась в его объятья. У Цисси даже слезы брызнули, отчего глаза в свете свечей засияли как звёзды. — Папа! Касси вывернулась из рук матери и через пару мгновений оказалась прямо перед отцом, обнимая его колени. Мужчина изловчился и, стараясь не потревожить больную ногу, подхватил девчушку на руки. — О, как ты выросла, моя принцесса! Девочка в ответ крепко обняла его шею и прижимаясь пухленькой щечкой к его щеке, даже не обращая внимания на его колючую щетину. Нарцисса спускалась настолько быстро, насколько позволяло её узкое платье и длинный шлейф. Но казалось, что движется она чертовски медленно. — Вернулся… — еле слышно проговорила женщина, тут же прижимаясь к мужчине. Теперь, пряча лицо на его груди, леди могла позволить себе плакать. Её всю трясло от счастья и облегчения. Люциус удобнее перехватил дочь левой рукой, а правой крепко прижал к себе Цисси. — Какое трогательное воссоединение, — раздался от двери в зал язвительный голос Рудольфуса. — Я бы рассчитывал на такое же, братец, — фыркнул Рабастан, выходя навстречу брату. Из-за макушки дочери Люциус видел, как тепло обнялись братья Лестрейнджи. Какими бы они не были, других родных у них не осталось. — Дядя Люц! Люциус тут же повернулся на звук. Рядом с его кабинетом стояла поражённая Джинни. И вид у этой маленькой нахалки был самый невинный, несмотря на то, что она явно вышла только что из его собственного кабинета, куда в его отсутствие входить строго запрещалось. Девушка быстрым шагом преодолела расстояние между ними, дождалась, когда Нарцисса заберет Касси и уступит место ей, после чего бросилась ему на шею. — С днем рождения, солнышко, — шепнул мужчина, поглаживая девушку по кудрявой макушке. Джинни вместо благодарности сильнее сжала его в объятьях. Через ее взлохмаченные волосы Люциус увидел стоящего на вершине лестницы сына, с которым, видимо, и говорила до этого Нарцисса. Драко бросил на него презрительный взгляд и скрылся в коридоре. Что ж… Его встретили лучше, чем он сам предполагал. — Папа, не спи! Я тебе чай налила! — обижено проворчала Касси, стукнув своей фарфоровой чашечкой о чашку, зажатую в руках Люциуса. Мужчина вздрогнул. Да, конечно, это было месяц назад. Даже больше. Драко так и игнорировал. Даже не попрощался нормально перед отъездом. Джинни, конечно, обещала поговорить с ним, но никто лучше Люциуса не знал, как долго могут обижаться Малфои. Это тебе не интрижка с Роселлой Забини. Случившееся в министерстве можно было вполне спокойно посчитать предательством. Таким поступком Люциус обрек свою семью на адские испытания. Так что он точно не имел права судить сына. Сейчас, когда они с Джинни уехали в школу, Люциусу даже стало легче. Ведь смертельно обиженный Драко и бледная, нервозная Джинни были живыми напоминаниями о его просчете. — Папа, чай остынет! — строго заметила дочь, сидящая напротив него. — Да, прости, дорогая, — делая вид, что отпивает из пустой игрушечной чашечки, отозвался мужчина. После освобождения, сильно потрепанный заключением и многочисленными допросами с пристрастием, Люциус проводил практически все свое время с дочерью. Сейчас они, сидя в игровой, примыкающей к спальне девочки, играли в чаепитие. Сидели они в мягком уголке, обустроенном на низком подоконнике. Между ними парил настоящий поднос, на котором был расставлен игрушечный фарфоровый сервиз и блюдца со сладостями. Над их головами летала любимая кукла Касси — большая фарфоровая фея с огромными крыльями, которые поднимали настоящий сквозняк. Ему всегда было интересно, кто подарил дочери эту летучую мельницу. Время было вечерние, отец и дочь ждали маму, чтобы готовиться ко сну. — Я так понимаю, что вы без меня даже не купались? — устало поинтересовалась Нарцисса, подпирая плечом дверной косяк игровой. — Мама! — соскочив с диванчика, девочка побежала к маме. Чтобы она не споткнулась через раскиданные на полу игрушки, папе пришлось очень быстро заклятьями убирать их с ее пути, образуя по обе стороны от малышки ряды расставленных мишек, щенков, котят, гиппогрифов, эльфов и гномов. Когда ребенок подбежал к матери, Нарцисса подняла девочку и мягко поцеловала в лоб. — Детка, пора умываться и спать, — нажав на кончик по-детски вздернутого носика, произнесла женщина. — Иди в ванну, я сейчас догоню… Бодро кивнув, Касси направилась в сторону ванной. — Надеюсь, ты не перетруждал ногу? — строго поинтересовалась Нарцисса, переводя взгляд на мужа. — Она только начала заживать! — Даже не поднимал Касси ни разу, — опираясь на трость и тяжело поднимаясь с дивана, отозвался Люциус. — Устала? — Тяжело лечить тех, кто вместо лекарств пьет огневиски, — протянула Цисси, качая головой. — Прости, это все моя вина, — подходя к жене, проговорил Люц. — Из-за моего промаха… — Прекрати, Люциус! — перебила его жена. — Я знаю, почему ты на это пошел. — Все было бы нормально, если бы я послушал тебя и рассказал Джинни план, — вздохнул мужчина. — Когда она стала такой непредсказуемой? — Когда выросла и влюбилась в гриффиндорца, — поцеловав мужа в щеку, заметила женщина. — Я к Касси. Готовь сказку. Люциус вздохнул, провожая взглядом жену. Да, весь год он думал, как осуществить желание воспитанницы и помочь ей воссоединиться с Поттером. И к концу года план был готов. Выманить Поттера в министерство, устроить там потасовку и под благовидным предлогом битвы переправить Джинни на светлую сторону. Расчет был на то, что она появится в отделе тайн вместе с Поттером и его компанией и с ними же благополучно эвакуируется светлыми силами. Так как весь год он из себя усиленно изображал жестокого опекуна и убежденного пожирателя, Люциус был уверен, что Джинни при первой же возможности сбежит с Поттером. Он как мог подталкивал её к этому. Но все повернулось иначе…

***

Поправившимся пожирателям выделяли гостевые комнаты в Малфой меноре. Разумеется, шикарной обстановкой они не отличались, но были всяко лучше камер Азкабана. — Наконец, от тебя убрали этих шизанутых эльфов! — с шумом грохаясь в приставленное к кровати кресло, воскликнул Рудольфус. — Я уже не чаял поговорить с тобой наедине, брат. — О, а я только научил своего эльфа сносно играть в шахматы… — устало протянул Рабастан, откидываясь на подушки. — Надеюсь, он ещё ко мне зайдёт на партийку. — Мерлин, мой брат общается с домовыми эльфами… — ухмыльнулся Руди. — Чтобы сказала несчастная матушка? Тут Рабастан поднял на брата яростный взгляд. Нет, ни для кого не было секретом, кто из братьев отличался сдержанностью и рассудительностью. Но кто ж знал, что дожив до пятого десятка, ему придётся стать предохранителем для собственного брата. Это же надо было додуматься едва не убить свою наследницу?! — А что бы сказала матушка, узнай она, что ты едва не убил единственную дочь?! — прошипел мужчина, смотря на брата как на неразумного ребёнка. — О чём ты, мать твою, думал?! — Эта маленькая дрянь сражалась против нас в министерстве, связала тебя и оглушила меня, — отрезал Рудольфус. — Этого уже достаточно, чтобы наказать её… — Ты хоть понимаешь, дурья твоя башка, что твоё наказание едва не стоило ей жизни?! — отозвался Рабастан. — Какой бы она не была — она последняя Лестрейндж и продолжение нашего рода — её ответственность. А ты… Рудольфус закатил глаза. Он ни разу не жалел, что отправил девчонку в подвал, не жалел ни об одном нанесённом ей ударе… Она заслужила всё, что с ней произошло. Может теперь, она станет и правда достойной их фамилии. -Я устал, что меня все попрекают этим, Рабастан, — прорычал мужчина. — Нас с тобой отец и строже наказывал! И вообще, я бы не расстроился, если бы она там и умерла. Хотя, я и узнал, что она нужна Тёмному Лорду. — Нужна Повелителю?! — удивлённо переспросил собеседник. — Зачем? — Всё мне неизвестно… но кое-что он мне рассказал… Собрание пожирателей проходили в прекрасной столовой Малфой менора. Когда-то давно, казалось в прошлой жизни, это было светлое, величественное помещение с высокими стрельчатыми окнами, выходящими в роскошный сад. Стены покрыты шелковыми обоями, на которых среди покачивающихся лиан бесшумно порхали райские птицы. На потолке висела огромная хрустальная люстра с множеством гранёных подвесок, днём освещавшая помещение преломлёнными солнечными лучами, а ночью во стократ усиливавшая свет нескольких зажжённых канделябров. Под этим чудом магической и инженерной мысли раскинулся роскошный обеденный стол белого дерева, менявший свой размер в зависимости от количества гостей в замке. В настоящее время стол занимал практически всю свободную площадь комнаты. Столешница, когда-то гладкая и глянцевая была залапана жирными руками, исцарапана ногтями и заостренными кончиками волшебных палочек. На люстре не хватало подвесок, так что помещение освещали только несколько свечей в сломанных канделябрах. Птицы с великолепных обоев запрятались под потолочные плинтуса, так как на них объявили настоящую охоту. Сами обои из-за этого во многих местах были проколоты ножами и подпалены неосторожными заклятьями неудачливых птицеловов. Таким теперь было сердце Малфой менора. Рудольфус на собраниях пожирателей откровенно скучал. Темный Лорд, после истории с девчонкой его просто не замечал. Словно один из самых близких его сподвижников вдруг стал пустым местом. Поэтому, пока Нарцисса бодро рапортовала, как продвигается лечение сбежавших из Азкабана пожирателей, Пий перечислял завербованных министерских шишек, а Беллатриса настаивала на переходе в наступление, он мог совершенно спокойно думать о своем. А подумать было о чем. Его брат снова в Азкабане, счета в банке заморожены, а поместье в полнейшем запустении. Темный Лорд его ни во что не ставит, даже презирает, а Беллатриса ясно и не единожды дала понять, что не хочет иметь с ним ничего общего. Такое положение вещей мужчину совершенно точно не устраивало. Он собирался как можно скорее возвращать себе влияние и деньги. Потом, возможно, брата, а следом, если не будет никакой альтернативы — Беллатрису. Пока у него был только один возможный вариант. Использовать дочь. И хотя девчонка была не самой умной и не самой сговорчивой, красотой ее природа не обделила. Этим можно воспользоваться. В первую войну они с братом в этих целях использовали Беллу, которая в слепом обожании сама бросалась в ноги к Повелителю. А Темный Лорд, видимо, надеясь компенсировать неудобства братьев Лестрейндж, был щедр с ними. Если вспомнить, как повелитель рьяно наказывал его за обращение с дочерью, да и учесть, как заметно охладел он к Белле, вывод напрашивался сам собой. Джиневра ему приглянулась. Осталось одно — придумать, как заставить эту строптивицу слушаться. Прибегать к насилию, явно не вариант. Значит, стоит запугать девчонку, да так, чтобы пискнуть ему против не осмелилась. Сама девица конфликта не искала, даже избегала его, после освобождения. Так что неделька, проведенная, ею в темнице играет ему на руку. — На сегодня достаточно, — резко оборвал очередной призыв к действию от Беллатрисы, холодно протянул Темный Лорд. — Все свободны. Мужчина со скрипом отодвинул кресло и начал вставать. Что ж, сейчас надо найти девчонку и хорошенько ее припугнуть… — Рудольфус, задержись ненадолго, — оборвал его мысль Темный Лорд. Пожиратель не подал виду, как он удивился. Темный Лорд игнорировал его с того самого дня, как в порыве ярости несколько раз приложил круциатусом. Было это на выходе из темницы, где древние малфоевские чары не действовали. — Повелитель, — почтительно склонив голову, мужчина сел на место. Между присутствующими в комнате, рабом и его хозяином повисла тишина. По большому счету, обсуждать им было нечего. Лорд Волан-де-Морт искренне презирал Лестрейнджа, который не мог даже просто отстоять свое́, который в унижении собственного достоинства искал выгоду, который сам проливал драгоценную чистую кровь… Однако поговорить с ним было необходимо, как бы самому Темному Лорду это не претило. — Как поживает Джиневра? — поинтересовался Волан-де-Морт, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Прекрасно, милорд, — отозвался Рудольфус, опустив глаза в испещренную мелкими царапинами столешницу. С тех пор, как она вышла из темницы они не разговаривали ни разу. — Рудольфус, мне даже в голову твою влезать не надо, чтобы понять, что ты врешь, — раздраженно заметил Темный Лорд. — Ты, как я понимаю, даже не поинтересовался ее состоянием?! Лестрейндж молчал. Он видел дочь на завтраке и за ужином, знал, что она жива. Что еще было от него нужно? — Рудольфус, а ты вообще знаешь, что твоя дочь, которую ты месяц назад едва не убил, — прожигая слугу кровавым взглядом, начал Темный Лорд, — единственный практикующий некромант в Англии и потенциально самый сильный некромант в мире? Рудольфус удивленно вскинулся на Повелителя. Нет, он знал, что многие Блэки на досуге балуются некромантией. Знал, что сама Беллатриса в Отделе Тайн не пыль с Маховиков стряхивала фланелевой тряпицей. Но чтобы эта пигалица… — Нет, милорд, не знал… — Я в этом даже не сомневался… — фыркнул Волан-де-Морт. — А ты знаешь, почему я запретил Люциусу искать ей мужа? — Я был уверен, что… — Рудольфус запнулся, но, поймав выжидающий взгляд хозяина, продолжил, — я был уверен, что она Вам приглянулась, милорд. Волан-де-Морт устало прикрыл глаза, а если бы имел такую возможность, нахмурил бы брови. Да, ветераны себя изжили, однозначно. Нужна свежая кровь. — Ты вообще знаешь, мой недальновидный друг, что Некромант женщина, чтобы достигнуть максимума силы, не должна стать матерью? — устало поинтересовался Волан-де-Морт. Рудольфус никогда не углублялся в некромантию. Это была стезя его жены. А он ее в жены не ради академических дискуссий брал. Становилось ясно, зачем Повелитель этот разговор затеял. — Отлично, что ты понял, чего я от тебя хочу, — прочитав его мысли, кивнул хозяин. — И, думаю, ты, наконец, понял, почему я так сорвался, когда увидел, что ты делал с дочерью. — Милорд, если бы я знал, что моя дочь может оказаться Вам полезной, я бы никогда… — Я не твоих оправданий сейчас жду, — прервал его Темный Лорд. — Я должен проверить кое-что. Для этого мне понадобится твоя помощь. — Очень интересно… — протянул Рабастан, смотря на брата. — Толку нам от этого? — взвился рудольфус, который всё ещё не понимал, зачем этой девице уделять столько внимания. — Девчонка непредсказуема и эта её связь с Поттером… — Предоставь это мне, братец, — отозвался Рабастан, ставя подбородок на сложенные шпилем руки. — Я лично займусь нашим маленьким некромантом…