Счастье

— Зачем они пришли к королю? — спросил Леви, косясь на Цветик. — Им жилось не сладко на птичьих правах. Видя, что собеседник все еще не понимает до конца сказанное, она вздохнула, невзначай потирая грудную клетку. — Сейчас покажу. На смену дневному солнцу и холодным стенам дворцапришло темное помещение, лишь скупо освещенное свечой. Интерьер толком не разглядеть, единственное, что бросалось в глаза, — раскиданные по комнате вещи: платья, костюмы, обувь даже. Деревянные полы, стены чем-то напоминали привычные деревенские халупы с прожиточным минимумом. Леви удивленно заозирался по сторонам, пытаясь прикинуть, куда его занесло. Только он собирался задать вопрос Цветик, как со стороны лестницы второго этажа донесся чей-то женский голос. Леви сразу обернулся, вглядываясь в темные силуэты, что по мере приближения все больше контрастировали с теплым светом свечи. На входе предстали две фигуры: одной из них была молодая девушка — Мира — в пышном голубом платье по колено и ажурным фартуком, какие носят знатные дамы Сины; средней длины распущенные волосы и шляпка. Второй являлся мужчина в костюме — ее брат, что на две головы выше родственницы. Они оба зашли в комнату, не замечая чужого присутствия. Леви оставалось только следить за действиями Аккерманов. — Это то, что предшествовало встрече с королем, — поведала Цветик. Когда жильцы подошли ближе к центру комнаты, можно было заметить чем-то обозленное поведение Миры: она хмуро прожигала спину брата и, сжав кулаки, уверенно шагала по скрипящим половицам. — Да что ты заладил?! Ничего не случится, если мы останемся здесь еще на несколько дней! Он молчал, не взирая на притязания собеседницы до тех пор, пока его резко не развернули за плечо. — Хватит отмалчиваться! — Да что ты хочешь от меня услышать?! Я все сказал. Мы уезжаем сегодня же. — Но!.. — Никаких «но», Мира. Тебе пора уже повзрослеть! Девушка разинула рот от услышанного. — Собирай вещи. Вдруг он повернул голову, устремляя свой острый взгляд на Леви. Холодные глаза будто насквозь пронзили душу; заглянули внутрь и читали потаенные мысли. Кулаки сразу же сжались, готовясь к любому действию со стороны незнакомца. Леви все еще была не привычна невидимость для людей этого места. Гойт же тем временем двинулся к нему. — Что? Э-эй… Шаг. Еще один. Больно осознанно к нему подходили. Леви выставил перед собой локти, собираясь сохранить дистанцию, и попытался найти глазами Цветик, но все напряжение сошло разом, когда вытянутая фигура прошла насквозь. — Мира, — раздался приглушенный баритон за спиной, — нашего дома больше нет. Прими это уже… — Не могу, — надломился женский голосок. — Просто не могу… Леви отпрянул от дороги, по которой шел Аккерман с пиджаком в руке. — Лаос должен будет забрать нас у станции Эриды. Ты ведь не забыла? — Нет… — И хорошо. Поэтому поторапливайся. Каркасные сумки уже стояли на пороге дома. — Гойт, ты забрал блокнот? — Да, в боковом кармане лежит. Очевидно, брат с сестрой собираются покинуть этот крайне необжитый дом. Вот только куда им идти? — Надень плащ, прохладно ночью. В ту же секунду за окном раздался выстрел. Звонкий и со свистом, в небо. Леви подскочил к окну, чтобы разглядеть возможных недругов, но стоило только присмотреться, как внутри все напряглось: по ту сторону улицы шла толпа людей, и лишь желтый ореол факелов освещал их силуэты. Гойт сорвался с места. — Мира! Хватай сумку! Выйдем через черный ход! Леви обернулся: Аккерманы в спешке хватали свои пожитки и бежали к другой стороне дома. — Цветик, что происходит? Но девочка смотрела на всю сцену с неподдельной тоской, витая в собственных мыслях. — Это был их дом, — не то себе, не то пустоте бросила она. — Временный. Но даже так, он остался для них теплым воспоминанием. Цветик прочистила горло, облокотившись о тумбу. Леви хотел было подойти, но следующий выстрел пробил окно, пустив по комнате сотни блескучих осколков. Насколько бы иллюзорен этот мир не был, головой здесь все воспринималось за реальность: посему Леви предпочел прижаться к стене, подальше от летящего стекла. — По этой причине им и пришлось просить аудиенцию, — заговорила вновь Цветик, найдя табурет и усевшись на него. — Вот только они не подозревали, что все набеги были спланированы самим Арсом. Весь многомесячный спектакль лишь для того, чтобы брат с сестрой самостоятельно угодили к нему в лапы. Еще один выстрел просвистел прямо из оставшейся в стене рамы. — Погоди, но если он знал об их местонахождении, то к чему вся эта сцена с удивлением в тронном зале? — По правде говоря, не знаю. Скорее всего король просто обрадовался тому, что предсказание подтвердилось, и они действительно те самые Аккерманы. Ну и, он… не самый здоровый человек. В погоне за будущим Арс шел на многие бесчеловечные вещи. Мира и Гойт — лишь одни из его жертв, о чем поймешь позже. — Цветик снова закашлялась. — И, поверь мне, у этого мерзавца счетчик грехов растет по сей день. Но даже так, король по-прежнему остается поистине великим человеком… — выцветшим тоном закончила она. Аккерманы уже давно покинули свое убежище, но выстрелы продолжали греметь, пусть и с перебоями. — Что за предсказание? — А, это… Видел того мужика патлатого, что рядом с Арсом ошивается? — С женской длиной волос еще который? — Ага, Истцель. Он обладатель дара предвидения будущего. Когда столп короля входит с ним в резонанс, им открываются еще не случившиеся события. — О встрече с Аккерманами они тоже знали заранее? — О-о-о… Эти двое видели будущее и дальше своих лет. — Ну так что случилось потом? Вместо подробного ответа Цветик подошла к Леви, раздраженно поморщившись, и взяла его за руку. — Предлагаю немного прогуляться…

***

Тем временем. Трост.

— То есть, вы предлагаете мне скататься до оружейной и каждому притарабанить по УПМ? Подытоживание главной идеи со всей прямолинейностью на мгновения осадило воодушевленных кадетов. Микаса не горела желанием соглашаться на такие невыгодные риски. Товарищество товариществом, но своя шкура всегда в приоритете. — Я понимаю, что мы просим многово, но… — А если меня убьют? С чего вы взяли, что я сумею прорваться через титанов? — бросила она самое разумное заявление. — Вы лишитесь последнего устройства, и надежда на спасение умрет окончательно. В разговор вклинился Кирштейн: — А что тогда предлагаешь? Здесь тухнуть и ждать, когда наконец придет подмога? Это минимум пол дня! — А с УПМ вы будете тухнуть уже на крышах. Вот только в этой лачуге вы хотя бы не на виду, а на зданиях как на ладони. — Микаса понятия не имела, насколько верны эти заявления, но продавливать свою позицию было нужно. — У нас хотя бы будет возможность спастись в случае форс-мажора. А без УПМ среди титанов — то же самое, что смерть… Земля сотряслась несколько ритмичных раз. Все мигом затихли, вслушиваясь даже в незначительные колебания ветра. Тряска прекратилась спустя несколько минут. Энни заговорила уже шепотом: — Ада, как ты вообще оказалась в Тросте? Так еще и с устройством. Ты же уезжала в Стохесс. Она знала, что повозка должна была отбыть в ковш Розы только парой часов ранее, — в аккурат ко времени, когда кадетам пора возвращаться в тренировочный лагерь за городом. Но в свете последних событий ее здесь определенно быть не должно. Микаса немного повременила с ответом, держа невозмутимое спокойствие на лице. — Хозяйке гостиного дома пришлось выселить меня пораньше из-за личных обстоятельств, — на деле же она ночевала в хибарке разведчиков, — поэтому пришлось приехать пораньше. — А устройство откуда? — влез Конни. Здесь Аккерман врать не стала. — У одного солдата взяла. Бежал к выходу. Спрингера и остальных ответ устроил, а Энни как-то нахмурилась, обдумывая сказанное. Но все же протестовать не стала. — Лучше скажите: что здесь произошло? — А ты не в курсе?! — Воочию застать не удалось. — Колоссальный титан объявился спустя четыре года! Он проломил ворота и бесследно исчез. — А после сюда набежали остальные твари. Микаса слышала это имя лишь из теоретических уроков по классификации титанов и их особенностях. «Возможно, он такой же как и Четвероногий — осознанный». Вопрос «какая цель ими всеми движет?» был отложен в дальний ящик. В группе снова воцарилось молчание. Никто из них еще не настолько обезумел, чтобы заставлять Микасу идти на смертельное задание, но волну неодобрительных взглядов она получить таки успела. И, возможно, они бы заставили ее силой выполнять часть «плана», знай наперед, что в этот самый момент вся земля сотрясется в ужасе от встречи с давним знакомым в броне.

***

Леви.

— …Я никогда прежде не видел этих улиц, — удивленно оглядывался Леви на богатые здания замысловатые вывески и на мимопроходящих господ в церемониальных убранствах. — Как будто Сина, а вроде и нет. — Потому что это место ею не является. Леви мог бы уточнить, что конкретно имела в виду Цветик, но был слишком увлечен новыми пейзажами. Они шли бок о бок по растоптанным годами дорогам против бурного людского течения. Цветик, подобно лодке во время штиля, плавно шагала вперед, в то время как Леви, прекрасно зная о своей неосязаемости, порывисто отшатывался от лезущих в самое лицо пышных рюш с плеч знатных дам и их громоздких зонтов с тучей ненужных дополнений. В толпе парочка не сразу разглядела источник внезапного гула. Все куда-то понеслись вразнобой, ахая и охая. Леви на минуту опешил, но течение прибило его и Цветик к новообразовавшемуся краю. Перед самым носом проскочила телега во главе с обезумевшими вороными лошадьми. Десятки еле заметных ремешков крепились к еще более замудренной версии кареты. — Что же это делается! — Куда ж прешь! Нефырь, поганый! Лошади пронзительно ржали, чуть ли не вставая на дыбы и распугивая общество. Вороная карета понеслась прочь, оставляя след из шепчущихся горожан. Леви еще немного проследил за ней, пытаясь что-то отыскать, но после продолжил дорогу. Земляная тропа сменялась каменной кладкой. Идти стало заметно проще. И вместе с этим стало появляться все больше странностей. Вроде бы это и была та самая элитная зона в стенах Сины, но при этом прослеживалось здесь нечто чуждое. Люди все странные какие-то. Нет, местные богатых краев, конечно, все с загонами, но этот контингент уж слишком вычурный. Пожалуй, один из немногих плюсов невидимости. Леви даже представлять не хочется, как все эти напыщенные индюки в рюшевых сюртуках и платьях отреагируют на проходимца в одной рубашке с брюками. И так не ясно от слова ничего. — Мороженое! Молочное, щербет! Все на ваш вкус! — зазывал мужчина у небольшой переносной стойки. Леви недоумевающе перевел взгляд с тележки на спутницу. — О чем это он? — А-а… Не обращай внимания. Идем. Рука потянулась с новой силой. Идя по главной, судя по всему, улице, Леви ощутил себя настоящим ребенком. Потерянным, непонимающим происходящее. Он смиренно шел за Цветик, только и мотая головой от одной стороны улицы к другой, дивясь окружающему. — Ладно, это определенно не Сина. — Хах, потому что имя ей Элдия. — Что за «Элдия»?.. — Государство. Огромная страна. Самая большая за всю историю мира. Процветающее королевство, от которого веет благодатью и спокойствием. — Государство?.. Но почему мы о нем ничего не знаем? Погоди, или… — Нет. Все отнюдь не так. — Пыл его подразвеялся. — Тогда что с титанами здесь? Неужели их нет? — Почему же? Есть. Только не в том представлении, что ты думаешь. — Цветик повернулась к Леви боком и указала рукой вдаль, где величался огромный дворец. — Вот, видишь? Нам туда. — Видимо у этих велерчивых и впрямь все хорошо, раз отгрохали такой замок. — Хорош вредничать, идем. — Я тебя старше, малявка. Цветик запыхтела и вся покраснела, но, к удивлению Леви, смолчала. Может, этот ребенок все же умеет… — Да я вся вместе взятая старше настолько, что тебя тогда еще в планах не было! — Не останавливая шаг, высказала она. Нет. Не умеет. И на что он рассчитывал?.. — Меня, в общем-то, никогда и не планировали, — с самоиронией подметил Леви. — Так что тут твой просчет, мелочь. — Какой же ты невыносимый! Когда тебе уже тридцатник стукнет, а?.. — простонала она. — И вообще. Не говори так о ней. Она никогда не была против детей. Леви вопросительно изогнул бровь, косясь на Цветик. — Ты о ком? — О Кушель. — Она шла дальше как ни в чем не бывало, но молчание со стороны Леви заставило ее остановиться. — Забыл, что ли? Имя твоей мамы. Леви хмуро смотрел на нее, вдумчиво. Неужели, он правда начал забывать ее?.. — Нет, помню, — соврал он полуправду. В обрывках воспоминаний он хорошо помнил и слышал голос матери. Нежный, слегка сипловатый, но нежный, родной. А вот лицо ее запомнилось хуже: смазанные черты, темные, вроде… волосы. Нет, он все-таки не помнит ее. Да и что вообще мог помнить шестилетний от роду мальчишка? Разве что эмоции и чувства тогдашние. И тем не менее, Леви решил, что по пробуждению где-нибудь отложит в голове или запишет это имя. Так, пускай будет… — Слушай, Цветик. А ты… знаешь еще что-то о маме? — Нет. Безусловно, его это не колышет. Что было, то было. За прошлое не цепляться. Утекшую воду в ведро не вернуть… Это обычный вопрос из любопытства. Чистейшего. — Ну-у, а что тебя интересует? — В общем. Какой она была. Что говорила, рассказывала. У тебя же есть доступ к моей памяти, поищи там… или как это делается. — Раз тебе интересно, могу кое-что рассказать. — Цветик демонстративно закашлялась, а после повергла Леви в шок, едва ли начав говорить. Голосом его матери: — За потолком Подземного города таится много всего. Удивительные животные, растения, травы, леса, горы и небо. Знаешь, оно такое большое и необъятное, а еще по нему плывет такой белый пар, как от кипятка. Он собирается в кучки и начинает вместе путешествовать по далекой синеве! Руки Цветик поднялись высоко вверх, пытаясь как можно точнее очертить контуры этого нечто. Леви с нескрываемым удивлением слушал рассказы девочки, внимая каждому слову. — Еще там есть огромные поля травы. Самой разной: что-то едим мы, а что-то животные. Ты же видел на участках скал зеленые пятна? — Стой. Хватит. — Леви остановился, массируя переносицу. Слишком много воспоминаний за один день. — Я переборщила? — Возможно. Но я вспомнил. Цветик приободрилась. — Ну вот и хорошо. Ты не забываешь о ней, а Кушель не забывает о тебе. — Девочка улыбнулась и пошагала дальше к замку. Больше к теме матери Леви не возвращался. Не стоит да и он не хочет: и так башка раскалывается от последних событий и всего того, что предстоит разгребать. В пути прошли их следующие двадцать минут. Подойдя к высоким каменным ограждениям, путники остановились. — И что дальше? — А дальше мы сделаем вот так. — Раздался щелчок пальцами. Все окружение начало расплываться, подобно свежесмытой крови, распадаться на элементы, плавно перетекая в другие. Ощущения внутри были схожи с тошнотой или ее подобием — головокружением. Неприятно качает в обоих случаях. Не успел Леви сориентироваться, как ясное небо и город сменились темными коридорами. По бокам светила приглушенность факелов; стопы невольно шаркались о земляную крошку; мрак плотно засел в этом месте. — И почему ты раньше не сделала это? — недовольно окликнул он Цветик, изучая обстановку. — Может тебе так и не показалось, но пока мы шли по улице, минуло шесть лет. Леви уставился на нее удивленными глазами. Бесспорно, она способна на многие и, порой, необъяснимые вещи, но… как? Смена лет произошла настолько незаметно, или же он был увлечен разговором? Леви вздохнул. Впрочем, это явно не то, что должно волновать сейчас. Если Цветик способна управлять этим… миром, то наверняка и время ей подвластно. — Куда сейчас? — Спустимся в темницу. У нас есть еще час. Змеиный коридор даже не думал кончаться. Он вился около центра, уходя на самое дно, под землю. Леви даже показалось, что он прошел такое число ступеней, сколько он с Кенни не учил и на поверхности не видел. Следующей же мыслью стала усмешка над теми, кто ваял подобные конструкции. Ибо сколько часов предстоит затратить потом человеку на обратную дорогу. Наличие УПМ в этих краях весьма сомнительно. — Пришли, — огласила Цветик, проводя рукой по громоздкой двери. Девочка шагнула вперед, растворяясь в преграде. Секундой назад еще виднелось ее лицо, а сейчас лишь слабый взмах волос и уходящая стопа. Леви повторил действие за ней. Прохождение сквозь объекты все еще казалось ему затеей чуждой и нездоровой. Но в реальности бы пригодилась… — И где это мы? — Добро пожаловать в лабораторию господина Ахзделя. Или же в пыточную, как тебе больше нравится.

***

«О, Великий! Что за дьявола я породил собственноручно? Мой грех и только мой! Унизил и окропил нечистью их и последователей их кровных. На мне лежит неомытая вина за муки невиновных. Поистине дурак!

Простите братья мои! Простите земляки мои! Так пускай же умру в своей лачуге вымощенной золотом и драгоценностями от руки палача совестливого! И по делом!»

Последние записи из дневника неизвестного ученого.

***

1137 год по элдийскому летоисчислению.

Южная часть захваченного материка Марли.

— Да не иссякнут же мощь и величие силы нашей Пресвятой Прародительницы! Пусть ее величие и благонравие навсегда пребудут в наших сердцах, как она того и хотела! Пятничная проповедь о восхвалении элдийской Богини, что даровала своему народу безопасное житие в этом деспотичном мире. Распетое повествование на устах священников о праведности ее деяний благословенной Имир. — Да склоните головы свои и оголите души омраченные пред ликом Благодетельницы! Все пришедшие опустились в униженном поклоне. Сердца их были отданы только лишь ей одной. Неясно, насколько правильно говорить «униженно», ведь никого из присутствующих не заставляли являться здесь. Все люди добровольно поспели на благой зов колоколов, ведь их Прародительница — свет, озаривший черные пути. Слушание о ее благих деяниях заставляло сердце наливаться гордостью и радостью. «Я — потомок настолько прекрасного и чистого человека». Душа трепетала от осознания непосредственного кровного родства с самим божеством. С самого детства достопочтенная Имир была ориентиром в тумане, помогая идти по тропе витиеватой и не сбиваться с верного маршрута. Мечта, что с годами перетекла в ясную цель, вела вперед без оглядки. Стать таким же великим и благим человеком. С детства он лицезрел несправедливость в малых и больших деяниях. Еще в отрочестве застал тяжкие болезни и горя. И именно Прародительница наказала ему следовать за своим желанием: преуспеть в благих делах. Помогать людям, нуждающимся в покровительстве, вести народ вперед к процветанию, защитить всех и без исключений. Ведь именно такой была сама Имир. Ведающая и Знающая.

1139 год по элдийскому летоисчислению.

Зеленое лето в этот предъюбилейный год выдалось особо знойным. Солнце пекло и жарило спины работящих земледельцев. Тяжко было всем, но урожай никто сам не взрастит. Малехонькие мальчишки и девчонки помогали вспахивать земли своим родителям. На равне со всеми держали в руках тяжелый инструментарий. Не стали исключением и Áхздель с Цéхготом. Два брата, две двойняшки. Уже как третий год работят на золотых полях пшеницы. Пусть они и рождены в один день, нравы их в корни отличались: младший Церóхо — Ахздель — был крайне любознателен и открыт для мира всего, в то время как его брат Цехгот — отстранен и благоразумен. Семья их принимала со своими тараканами и ни коем разе не отвергала. Гордились обоими: Ахздель успехи заимел в научной деятельности, а брат еще ни один бой с мальчишками ровесниками не проиграл. Глядишь, защитник родных мест подрастет. Вот только не в ладах братья были. То и дело цапались по каждой мелочи. Пускай глотки драть еще не пытались — отрицать их неприязнь характеров нельзя. Даже сейчас в поле грызлись — не поделили ряда, что вспахивают. — Да пусть руки твои бездарные отсохнут! Топай с моего места! — грозился Цехгот, сквозь зубы. — А у тебя глаза вылезят, раз не видишь, что ряд мой! В уже десятый за день спор вмешался мужик: — А ну цыц, горланцы! Шоб не было здесь криков! Здоровяка Арáма побаивались и глубоко чтили. Слово его было не второсортным, даже для строптивых братьев, посему утихомирились наконец и продолжили работать до вечера.

1145 год по элдийскому летоисчислению.

Юношам пошел шестнадцатый год. Жизненный путь обоих смахивал на пышный бал с достижениям на праздном столе заместо блюд. Люди восклицали: «Гении, не иначе!». Семья Церохо пользовалась большим уважением, а все благодаря прекрасным сыновьям. Сулили им большие планы с безбедной жизнью — не воду, а вино золотое в бокалах на старость подавать будут! А матушка с батюшкой только кивали, да подначивали. Цехгот в солдаты подался, королю службу преданную служить, да земли рóдные от врагов нечестивых хранить. Пока рядовой, но планы большие и амбициозные, глядишь — воеводой станет, а там и слава невиданная ранее. Ахздель же в столичную школу собирается. Тоже во служение владыке уйдет, но мастаком в знаниях будет. Ученые глубоко ценились, а его исключительный ум и подавно. И чего греха таить? Младший Церохо еще в детстве считал себя непревзойденным гением, а цель наущаемая Прародительницей лишь крепче переплелась с далекими мечтами.

1157 год по элдийскому летоисчислению.

— Господин Церохо! Господин Церохо! Небольшая фигурка, что сидела на стуле, сдвинулась и посмотрела на прибывшего. — Начто явился? — строго вопросил он. — Вам сообщение из резиденции короля! Мужчина аж поперхнулся от такой нежданной вести. Чем он так запомнился люду, что сам король вызвал ученого к себе? Да, написал он несколько статеек, что в библиотеку городскую попали, но это не отменяет первого. — Подготовь все мои вещи, я выезжаю сиюминутно. — Конечно, господин, уже бегу. Дорога была дальняя. Телегу качало на ухабах даже пред воротами королевскими. А ведь казалось, что в таком богатом месте и дороги богаты качеством. Впрочем, разницы уже нет, главное добрался благополучно и прямо сейчас направляется во дворец. Подручный услужливо нес весь багаж вместе с необходимыми бумагами и инвентарем. Не гоже ведь ученому без своего добра заявляться по делам важным. По прибытию, Ахзделя расположили в одном из покоев дорогих хором. Ни пылинки на полках и мебели обнаружить не удалось. Неужели каждый божий час убираются? Это хорошо. В чистом теле и дух здоровый! Непонятно правда, на сколько ночей призвали сюда? Сказали: ожидать приглашения. Неужто для разговора? Тогда начто выделили экий чертог? Ученый Церохо аккуратно прибрал сумку поближе к ложу и уселся после протяжной дороги. Скоро ему предстоит встреча с ликом их достопочтенного правителя.

***

Этим же вечером.

— Прошу, проходите. Исполинские ставни распахнулись, открывая взору комнату, сплошь усыпанную огнями факелов. В центре глянцевых полов стояло две фигуры разодетых черными мантиями до самых стоп. Одна из них величественно оглядывала прибывшего ученого, находясь по центру, другая же аккуратно посматривала из-за спины. Ахздель нервно сглотнул, посеменив к ним. В ту же минуту в стенах зала раздался властный бас короля: — Добро пожаловать, Церохо. Наконец-то мы встретились с тобой. На лике короля была лишь легкая ухмылка. Он расцепил руки и подошел к ученому, приобняв за плечи. Мужчина опешил от такого приема и приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но все слова застряли в горле. — Ахздель, пойдем в твою новую лабораторию. Истцель, — повернулся он к рядом стоящему мужчине с черными волосами до плеч и густой бородой. Голос его стал на удивление строгим и безэмоциональным, — отправь им письмо. Истцель, так звали его подопечного, коротко кивнул и спешно покинул тронный зал, послав по стенам глухое эхо закрытых ворот. Церохо повернулся, но его тут же подтолкнули за спину к другой двери, ведущей вглубь дворца. С каждым шагом по винтовой лестнице они погружались на самое темное дно башни. Под ногами хрустели осыпавшиеся камни и треснутые временем ступени. Ахздель изредка озирался по сторонам, дабы не упасть: факела было не достаточно для освещения всей дороги, при условии, что он шел первым. Темноты ученый не боялся, даже охотно пользовался ею при экспериментах, но сейчас сердце колотило по ребрам. Какая частичка нутра требовала вернуться и не идти, но разум решительно продолжал делать шаг за шагом. У самого низа находились зачерствевшие двери. Небрежно выпиленные доски могучих дубов наверняка весили как три быка, если не больше. Чугунная ручка мерзко заскрипела, стоило королю прикоснуться к ней и потянуть на себя. Дверцы отворились. — Проходи. Отныне, это твое новое рабочее место, — с привычной улыбкой произнес он. Глаза ученого расширились от нечеловеческого удивления. Подземье башни было в три раза больше его семейного дома. Потолки поражали своей высотой. Конца и края не было видать. Могучие колонны, подобно ограненному драгоценному камню, удерживали верхние этажи. На стыке между стенами произрастали каменные лозы. Ничего такого прежде он видел. Ахздель подошел к одному из источников света, взяв вместо обычного факела полупрозрачный камень. — О-он… светится!.. — Твердое нечто в руках мерцало и слепило глаза. — Но это невозможно! Подошедший король кротко усмехнулся и перехватил камень в свои руки. — Как видишь, возможно, — он уместил его обратно в металлическое кольцо. — Ахздель, твой гениальный ум поражает. Только представь, сколько открытий тебя ждет, если я дам тебе возможность исследовать титанов. Ученый, подобно неразумному дитя, уставился на правителя во все глаза. — Т-титанов?.. — Да, их самых. В твоем распоряжении будет даже сам Прародитель. Что скажешь? Первобытный шок сменился океаном надежд. Сотни мыслей о возможных исследованиях, что даже и не снились, роились в голове. Ученый подхватил лоб ладонью, пытаясь осознать сказанное. Сердце охватила небывалая жадность. Такая, что затмевает разум. — Д-да. Да, конечно! Ох, боже, я-я даже не знаю, что и сказать!.. — Вольно, Церохо. Теперь это твое. Уже завтра все вещи будут здесь. К исследованиям титанов можешь приступать через семь дней. Я и некоторые люди придем сюда после заката, — с этими словами он ушел, оставив ученого одного. Кто бы знал, чем обернутся эти, на первый взгляд, блага для самонадеянного смертного? Сколько же мучений он принесет невинным, сколько крови прольет и сколько жизней положит у стоп своих ради высших целей. Наивный ум еще не понимал, на какую дорогу из костей и трупов встал… Следующие дни тянулись долго. Предвкушение о встрече с титаном Прародителем застлала горделивый и охваченный жаром взор. Сердце все никак не могло перестать гудеть, то и дело заставляя Ахзделя перепроверять записи с идеями и вписывать туда новые. Ему! Именно ему выпала такая возможность! Какой же его ждет устланный богатством и славой путь! Как и было обещано, через семь дней явился король Арс с Истцелем и своей немногочисленной свитой. Церохо с распростертыми объятиями встречал жданных гостей. Его распирало от радости узреть воочию самого Прародителя! Вот только… Почему эти люди так странно выглядят? Вроде бы при дворце, но одеты как последние оборванцы. Наверное, помощники для исследований? Да, пожалуй так. — Здравия, Ахздель, — подошел к нему король. Ученый низко поклонился. — Пусть ваши дни правления будут нескончаемы, а королевство навеки процветать, Ваше Величество. — Что ж, не будем тратить драгоценное время. Я полагаю, у тебя уже есть идеи касаемо сегодняшних опытов? — К-конечно! Одну минутку, сейчас! — Он побежал к столу и начал судорожно перебирать заранее выложенные записи, дабы точно не ошибиться. — В-вот. Для начала я хочу изучить состав… Но его начавшуюся речь прервал король строгим жестом руки. — Мне без разницы, что ты хочешь изучить. Делай, что знаешь. Будут результаты — говори. — А, да… Вас понял. — Что ж, тогда приступим. С этими словами он отошел в сторону. Яркая вспышка, а следом и оглушительный взрыв в миг выбили Ахзделя из колеи. Прежде он еще никогда не наблюдал за чем-то подобным. Теперь же, пред ним стоял никто иной как Прародитель. Мускулистое тело с выпирающими костными наростами в области колен и локтей. Светлые волосы на голове и выразительные глаза цвета сирени. Рот ученого приоткрылся в немом изумлении. Титан. Живой. Все оставшееся время он провел в долгих исследованиях инородных тел. Иногда ему казалось, что неподвижное положение может принести королю неудобства, но он настоял продолжать и не думать о подобном. Тогда же Ахздель с головой погрузился в любимое дело. — Я не знаю, как отблагодарить вас за столь щедрую возможность… — Не стоит. Лучшей благодарностью будут успехи в исследованиях, — король отошел к подчиненным и что-то нашептал Истцелю. Мужчина в грубой манере пихнул двух парней и девушку облаченных в тряпье и повел вглубь комнаты. Они возмущались и сопротивлялись, но против здорового слуги ничего поделать не могли. В какой-то момент, девушка вырвалась из плена и подбежала к Ахзделю и королю. Она упала к ногам и начала сквозь слезы умолять: — Прошу вас, Ваше Величество, почтенный ученый! Мы ошиблись, ошиблись! Извините нас, невеж, умоляю! Мы будем служить вам до конца жизни, только не убивайте! — Она заливалась слезами, хватаясь за подол одеяний в истерике. Церохо встал в ступор. Король же оставался непоколебим. — Дорогая мисс Аккерман, — дружелюбно начал он, подавая девушке руку. — Я понимаю ваши тревоги и сомнения, но мы же оба знаем: от судьбы не убежишь. — Прошу… — Истцель, — разразился в комнате его глас подобный грому. К ним сразу же подошел крепкий мужчина и одним рывком оторвал от короля плачущую девушку. Все трое отправились в ранее запертую комнату, куда даже сам Ахздель пройти не мог. — Ч-что… это?.. — Ох, мой любезный друг, — на плечо упала его тяжелая ладонь. — Не обращай внимания на этих смертных, они сами подписали себе приговор. Лучше подумай, сколько же открытий ты сделаешь!.. — Тогда зачем вы привели их сюда?! — на грани истерики вопрошал он. На дерзкий тон король не стал отмалчиваться. Хлюпкое плечо было до боли сжато меж пальцами, а голос пропитался холодом. — Послушай, Ахздель. Ты ведь хотел изучать гигантов? Так вот запиши этих троих в своих бумажках как «побочный продукт исследования титанов». — Х-хорош-шо… Король похлопал его по спине и вернул себе былой дружелюбный настрой. — Вот, другой разговор. Я не потерплю на своих землях самовольных иностранцев. Так что дозволяю тебе всевозможные опыты на них и титанах. Будет даже лучше совмещать… С этого момента вся жизнь в одночасье стала сущим кошмаром. — Прошу, пощадите! — Я… Я н-не могу… Простите! «1 день исследования людей и титанов. В комнате ежедневно раздавались горестные вопли. Истеричный плач насквозь пропитал хладную камеру. Мольбы въелись под самую ржавчину железных прутьев, отдаваясь эхом меж стен. Было невыносимо слышать крики, но руки с дрожью продолжали и снова продолжали работать на благо исследований». — З-з-зачем?! Что мы вам сделали?! «4 день исследования людей и титанов. Король ясно дал понять — одно ослушание и ты сам окажешься на их месте. Я это прекрасно понимал. Но трусость и человеческое желание жить брало свое». — Молодец, Ахздель. Я не сомневался в твоей верности своему королю, — послышался хриплый голос из пасти титана. — Хорошо, я исполню твою просьбу. Когтистая рука гиганта с силой вжалась в собственную грудину. По телу пошли струйки алой жидкости, стекая на пол. Уже через несколько секунд раздался звонкий хруст костей. — Держи-и-и… В ладони лежала все еще бьющаяся плоть. Сердце Прародителя. — Нет… — шептала Аккерман. Ученый подошел к протянутой руке и отрезал часть органа в стеклянную тару. На пол звонко стекали ледяные капли, ударяясь об пол. Дыхание участилось, когда мужчина приближался к ошарашенным заключенным. Беспомощные. Исхудавшие до костей. А в глазах лишь страх. Ну же. «Ты же мечтал о славе». Еще шаг. «Хотел признания!» Рука подносит ко рту кусок плоти. «ДАВАЙ!» — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! — НЕ МОГУ! Резкий крик заставил Миру застыть. Только слезы продолжали течь. Стиснув зубы, он схватил ее за подбородок и силком впихнул в рот часть титанового сердца. От него жутко разило вонью. Тошнотворный запах несколько раз требовал изрыгнуть инородную плоть, но ученый крепко держал рот девушки, пока та окончательно его не проглотила. «57 день исследования титанов Очередное преступление… Помилуйте… Я снова сделал это. Снова! Она ведь… Она ведь…» Под глазами поселились темные пятна. Осунувшиеся лица и не менее исхудавшие тела говорили о просто ужасном состоянии. Черные волосы блестели жирным блеском. В ходе неудавшегося эксперимента пришлось перебинтовать кровоточащие раны на руках, что у парня, что у девушки. Неделю назад умер их друг. Посему брат с сестрой остались одни. «137 день Кажется… С каждым днем я все больше становлюсь монстром. Я ведь ученый, верно? Это ведь… На благо человечества… На благо Элдии… Так почему же душу каждый раз рвет на куски?» Переливание крови длилось три часа. Поразительно, но они не умерли. Пришлось напичкать их снотворным, чтобы не кричали. После четырех часов их руки посинели, а из глаз полилась кровь. Все еще живы, а значит можно продолжать. «495 день Я не виделся с матушкой и батюшкой уже больше года… Цехгот наверняка стал уже воеводой. А ведь я отсюда почти не выхожу. Интересно, что происходит с Элдией? Судя по настроению короля все отлично». После того, как в рацион питания ввели плоть титана, их тела начали набирать мышечную массу. Но лица по-прежнему мертвы. Мира и Гойт сломлены. Это видно. «1639 Я так и не смог узнать откуда прибыли эти люди под фамилией «Аккерман» в Элдию. Никто ничего не говорит. Недавно заходил Истцель. Оказалось, что он — Атакующий титан. Про свою способность мужчина ничего не рассказывал, хотя странно: в войнах не участвует, зато постоянно ходит бок о бок с королем». Правитель в очередной раз посетил скромную лачугу Ахзделя. Хорошее настроение уже как семь лет не навещало омраченного ученого. Хотя, какое тут место для улыбки, когда ежедневно убиваешь невинных людей? Медленно, но верно. — Церохо, ты большой молодец. Признаться честно, я поражен твоими результатами. Мы долго шли к этому, но похоже… смогли добиться успеха, друг мой! — Да… Добились. Скрипнула решетка. В темном углу, упершись к стенке сидели двое человек. От их рук тянулись чугунные цепи. Казалось, куда сбежать этой коже натянутой на кости? Вот только за последние три года эти двое Аккерманов пытались убить ученого по несколько раз за день. В памяти до сих пор свежо воспоминание, как они сумели тайком наточить куриную кость и наброситься. Если бы не подоспевший Истцель, то погиб на месте. Еще больше поражало то, что оставленная царапина костью проходила строго над сонной артерией. Одним-двумя сантиметрами глубже и смерть. Брат с сестрой теперь больше напоминали обозленных волков, которых загнали в угол и тычат копьями. В голубых глазах читалась немая ярость и ненависть, что аж мурашки пробирали. — Да это же… не люди. Наконец-то… Наконец-то! Живые титаны в обличии людей! Мы стали на один шаг ближе… Король с распахнутыми глазами смотрел в темное пятно. Его лицо исказилось в сумасшедшей улыбке. Парочка хриплых смешков вырвалась из груди. Ахздель шокировано смотрел на него, не понимая, о чем тот вторит. — Что… Что вы… — Церохо! Мой любезный друг! Ты сделал это! — он рассмеялся во весь голос. — Будущему быть! Мы положили начало спустя долгих семь лет! — Да что вы гово-рите… — мужчина смотрел на него вымученным и даже обманутым взглядом. — Что за будущее?! Вы с самого начала знали о результате исследования?! Он схватил короля за грудки и буквально орал ему в лицо. Но мужчину это даже не смущало. Смех так и лился из его рта. Ахздель бросил последний взгляд на Миру и Гойта. Руки ослабили хватку, обреченность облила с ног до головы раскаленным металлом. Он поплелся прочь из укутанного сверкающими камнями подземья, хватаясь за стены. Перед глазами все плыло. Ученый оказался в своей спальне и уже в истерике раскидывал драгоценные бумаги. Уже ничего не имело значения. Склянки с разными жидкостями летели вверх. Разорванные в клочья тетради усыпали пол, подобно выпавшему в январе снегу. А он кричал. Кричал и метал все, что попадется под руку. Затем, все сменилось истеричным смехом. Ахздель хохотал и драл на себе волосы. Каков же идиот! Все превратилось в хоровод. Кругом бардак, в руках перо. И вот он пишет свое последнее письмо. Так закончил свой грустный эпизод. По шее резанула пеньковая лоза. Пододвинул стул он грузный. По щеке стекла слеза. Вот и помер тот ученый. Бесславной смертью Ахздель пал — Палач секирой правды безвозвратно покарал.