Апрельский дождь

      Дождь барабанил по крыше автобуса, а капли лениво стекали по окнам, словно соревнуясь, кто быстрее упадет вниз. Соня поморщилась: подобная погода ей никогда не нравилась. Серость, унылость и тоска — вот что она видела в дожде. И еще необходимость надевать куртку, даже несмотря на то, что дождь был теплым. Апрель ведь... но все равно простудишься, если насквозь промокнешь.       Автобус остановился, подбирая еще пару пассажиров. Решив отвлечься от размышлений, Соня ненавязчивым взглядом окинула полупустой салон. Вот сидят две старушки, обсуждающие и осуждающие все вокруг. Вот мужчина, немного похожий на маньяка... подумав об этом, девушка усмехнулась собственной мнительности. Взгляд зацепляется за женщину, что одета слишком тепло: меховое пальто и шапка. "Может, просто не успела зимой покрасоваться?" — пронеслась в голове мысль, но Соня думала, что причина в другом. Иначе подобное поведение... все же достаточно странно.       Ничего интересного больше найти не удалось. Остальные пассажиры казались довольно обычными, и Соне все же пришлось вернуться к созерцанию текущих по стеклу капель воды. Когда-то она пыталась угадать, какая из них опустится вниз быстрее... сейчас это оказалось скучным занятием, а наушники, как назло, разрядились. До дома пока еще несколько остановок... скука смертная.       — Передайте за проезд, пожалуйста, — раздалась совсем обычная для автобусов просьба. Тихий звон передаваемой мелочи не отвлек от размышлений... отвлекли другие слова. — Хм... привет? — интонация показалась неуверенной, словно человек боялся завязать разговор. Соня не сразу поняла, что обращаются к ней. Подняла взгляд, увидев девчонку в джинсовой куртке. Понять, что это именно девчонка, помогли лишь длинные волосы незнакомки и наполовину стершаяся с ее губ бордовая помада.       Получив вопросительный взгляд от Сони, она лишь улыбнулась и пожала плечами, словно боялась продолжать односторонний разговор.       — Ты что-то хотела?       — Мхм. Хотела сказать, что ты классно выглядишь, — кивнула девчонка, кажется, правда восхищенная чужой внешностью. Девушке это показалось еще более странным. К ней не раз пытались подкатить парни... но чтобы девушки... такое было в первый раз. Да и почему-то в выразительных серо-голубых глазах незнакомки не читалось какого-то ярко выявленного желания, которой Соня без труда бы узнала. Только что-то странное и непонятное... не несущее какой-то угрозы.       Не успела девушка что-то ответить, как девчонка отвернулась, вглядываясь вдаль: видимо, за проезд передавала она и собиралась выйти на следующей остановке. Невольно в голове промелькнула мысль, что в такой куртке незнакомка промокнет насквозь, а следом появилось странное желание выведать, что там у нее на уме. Соня покачала головой, отгоняя подобные чувства, но... что, если девчонка вообще сумасшедшая? Хотя... эта мысль казалась еще безумнее.       — Подожди! Я задумалась... спасибо в общем... я совсем не ожидала от кого-то сейчас комплимент услышать, — девушка словно очнулась только тогда, когда уже оправдывалась под дождем перед ошарашенной незнакомкой и натягивала на ходу свою куртку.       — Ты чего на дождь выбежала? Я тебя напугала как-то? — обеспокоенно спросила девчонка, поправив воротник своей куртки и вытаскивая из ушей наушники.       — Нет... мне все равно только пару остановок еще ехать. А ты... странная какая-то, если честно. Как тебя зовут? — Соня в очередной раз упрекнула себя за то, что сначала говорила, а потом думала. В неловком жесте взъерошила рукой короткие черные волосы: — Я не хотела тебя обидеть, если что.       — Понимаю... я сама в шоке, что так просто с незнакомым человеком заговорила, — слабо усмехнулась незнакомка. "Интроверт, наверное" — подумала Соня, когда девчонка вдруг ответила и протянула ей руку: — Я Мари. Приятно познакомиться.       — Соня, — улыбнулась ей в ответ девушка, пожав руку, что на ощупь казалась слишком уж хрупкой.       — Раз уж я тебя из автобуса выгнала... давай провожу, что ли? — предложила Мари, все так же улыбаясь. Не подумала даже, что странно сразу такое предлагать. Спешно начала оправдываться: — Только до остановки... а то нехорошо посторонним адреса сообщать, вдруг я маньяк какой-нибудь? — немного неудачно попыталась пошутить она.       — А пошли, — точно так же не подумав ни о чем, ответила Соня.

***

      Только Мари хотела предложить сходить к какому-нибудь заброшенному зданию и погулять там, как дождь решил иначе. Заметив, как Соня поежилась от прохлады, девчонка накинула ей на плечи свою куртку:       — Иди домой, а то простудишься, — серьезно сказала она: все веселье как ветром сдуло, словно Мари боялась, что любое лишнее воздействие на Соню может ранить ее. Девушка не в первый раз замечала подобную заботу со стороны "бывшей незнакомки", но не понимала, с чем это может быть связано. Только Мари понимала... понимала, что люди чертовски хрупки. И пускай простуда вряд ли отобрала бы у нее Соню, девчонка признавала, что попросту не может не беспокоиться.       — Это просто дождь... зайдешь ко мне? — пожала плечами Соня, поймав на ладони пару капель воды.       — А вдруг я маньяк? — снова хмыкнула Мари, повторяя свою любимую шутку. — Я домой, ты тоже иди.       — И как ты до дома дойдешь?       — Мокрая и злая дойду.       — Так не пойдет. Ты идешь со мной, — хитро усмехнулась Соня, стараясь придать своему голосу приказной тон. Мари тихо рассмеялась, принимая странную игру:       — Ладно, как пожелаете, моя госпожа. Только куртку не снимай. Она джинсовая, быстро не промокнет, а я обойдусь.       — Простудишься — я тебя накажу.       — Звучит как повод простудиться, — Мари попыталась подмигнуть девушке, тут же улыбнувшись, словно это лишь очередная глупая шутка. У нее не было сомнений в том, что Соня не примет подкатов с ее стороны.

***

      Смятая простынь, одежда, разбросанная чуть ли не по всей комнате: аккуратно складывать ее никто не хотел и не собирался. Соня наклонилась, чтобы подарить "подруге" поцелуй и заглушить ее тихие стоны.       — Со-онь... тебя посадят, серьезно..., — это был уже далеко не первый раз, но вечно подкатывающая и рассказывающая всякие пошлости Мари в постели смущалась, словно благородная девица. Очередная шутка про "восемь лет строгача" была неудачной попыткой побороть смущение, свыкнуться с ощущениями. — Мне семнадцать только недавно исполнилось... а-ах! — договорить так и не получилось: Мари захлебнулась очередным стоном.       — Мне кажется, что ты не захочешь на меня полиции жаловаться, дорогая, — томно прошептала ей на ухо Соня.       — Не... не дождешься, — с трудом выговорила девчонка: возбуждение, смешанное со смущением, не позволяло даже о чем-то думать, не то что складывать буквы в слова. — Блять, Соня..., — Мари неосознанно вцепилась ногтями в спину "подруги": с ее губ сорвался очередной стон, только гораздо громче.       — Я в следующий раз тебе эти царапины не прощу, так и знай, — фыркнула Соня, когда девчонка обессиленно положила голову ей на плечо и пробормотала тихое "прости". Слабо улыбнувшись, девушка провела пальцами по ее пушистым волосам. Она уже не понимала, в какой момент идущий дождь стал простым предлогом для того, чтобы сблизиться окончательно. В какой-то момент подкаты и шутки Мари зашли настолько далеко, что девчонка случайно призналась Соне в любви. Это было так странно... и опять под тем самым дождем.       Мари не могла знать, о чем сейчас думала ее возлюбленная... может, она даже не питала к ней таких же сильных ответных чувств? В это она точно поверить бы не смогла, даже если бы Соня сама признала подобное. Как и бросить бы возлюбленную не могла: этот хрупкий человек... единственная родная душа, что осталась рядом.       — У тебя руки дрожат.       — Знаю..., — прошептала Мари, сильнее стиснув девушку в объятиях.

***

      Люди всегда любили отвергать то, чего не понимают. В том числе и "запретную" любовь, что считалась неправильной лишь из-за глупых предрассудков. Снова шел дождь, снова был апрель... но разговоры утратили свое былое тепло и уют. Не было ни объятий, ни поцелуев. Лишь тихо стучащие по крышам домов капли воды. Мари была им рада: текущие по щекам слезы всегда можно было списать на все тот же апрельский дождь. Тот самый, под которым год назад их с Соней свела судьба.       — Я удалила твой номер, кстати..., — девушка с трудом выдавила из себя эти слова, от которых во рту словно стало горько. Мари проморгалась: мир упорно не хотел возвращать себе краски, а серость вгоняла в еще большее отчаяние. Соня ничего больше не говорила: ждала ответа.       — Правильно. Не стоит с семьей ругаться, — кивнула Мари. — Может, в следующий раз встретимся... я тебе снова его продиктую, — девчонка и сама не поняла, что в ее голосе можно было уловить мольбу... хотя сама она давно хотела отпустить возлюбленную, чтобы у нее не было проблем.       — Придешь ко мне? — с едва слышной надеждой в голосе спросила Соня, поправив джинсовую куртку, что снова была у нее на плечах.       — Нет. Просто... думаю, в следующей жизни, судьба сведет нас более удачно, — пожала плечами Мари. Соня лишь вздохнула, из-за чего девчонке пришлось набрать в грудь воздуха, чтобы выдавить из себя очередную фразу. — Куртку оставь, простудишься еще.       — Спасибо, дорогая.       Это было прощанием. Странным, но прощанием... и напутствием с надеждой, что Соня прекрасно будет себя чувствовать и без Мари. Что не сломается, как другие хрупкие люди. Девчонка понимала, что будет рада за нее... но не за себя. "Спасибо, дорогая" — Мари прошептала эти слова себе под нос, словно это помогло бы как-то. Может, помогло бы хоть сохранить голос возлюбленной у себя в голове чуть дольше?       Мир словно окончательно терял краски: апрельский дождь смывал все. Наушники замолчали: телефон выключился, не желая терпеть нахождения в кармане промокшей толстовки. Мари не обратила внимания, лишь вытащила из ушей наушники и прислонилась к ближайшему дереву. Реакция приходила слишком запоздало... но в какой-то момент в горле пересохло. Поймав на язык пару капель воды, девчонка устремила взгляд в затянутое тучами серое небо.       Руки предательски затряслись, а Мари невольно усмехнулась, вспоминая, как неловко пыталась объяснить Соне, почему так боится за ее здоровье, почему боится потерять ее. Вспоминая ее теплые объятия после этого рассказа, уверения, что все будет хорошо. В тот день они спали вместе: родители возлюбленной были в командировке.       Тогда было так тепло на душе... спокойно. А что сейчас?       Пустота.       Пустота.       ПУСТОТА.       — Ненавижу этот ебаный дождь! — казалось, этот истерический крик, наполненный отчаянием, слышали даже небеса. Слышали, пока ноги Мари не подкосились, а крик не превратился в скулеж, как у избитой собаки. На размытую дождем землю упало несколько капель крови, когда девчонка резкими движениями вырезала у себя на предплечье имя, ставшее смыслом жизни. Пара секунд раздумий и, ежась от внезапно подступившего к сердцу холода, Мари вырезала рядом с именем корявое сердечко.       Рукав толстовки пропитался кровью еще пару минут назад, а девчонка все сидела на грязной земле, совсем не беспокоясь ни об одежде, ни о себе. Хрупкие люди... все вечно куда-то деваются, но так ли они были хрупки на самом деле? Мари не хотела возвращаться в пустой дом, где никто даже не забеспокоится о том, что она окончательно сломалась. Никто не узнает, что самым хрупким человеком все это время была она.