Терпкий иний с молоком

      Когда мы маленькие, мы боимся. Что такое монстр? Почему он прячется под кроватью, почему не пьëт с вами чай и не играет в догонялки. Возможно, нам не хватает друга рядом, но мы не виним их, ведь боимся и избегаем. Всех детей пугают их клонами, живущими под кроватью. Их боятся лишь до тех пор, пока не осознают, что существам там холодно и одиноко, тогда дети начинают оставлять молоко и печенье под кроватью. Мы мало сочувствуем просто потому, что боимся? Их же там нет, так чего сейчас стыдиться.       Солëное до боли обыденное утро двойника началось с того, что тот ощупывал своë лицо на предмет дефектов и смотрел на своë отражение на сковороде, что отрыл утром. У него тут целый склад всего что надо и не надо, люди редко вывозят мусор, а этот тем более избегают, так как он в тëмном переулке. Трансформация была на удивление удачной, конечно, пусть не идеальной, хах, забавно. На носу двойника была горбинка, которой не было на лице Френсиса, а под ухом красовалось небольшое чëрное пятно, что вначале капало на лицо и ниже, а теперь подсохло корочкой. Любой другой двойник бы похвалил его, вот только, быть может, его личность имела черту самокритичности, что, конечно, осознать было не дано, а значит и порадоваться. Лицо было мягким после сна, не удивительно, оно же ночью как пластилин. Весь наэлектризовавшейся, скорее всего большую долю трансформации играют электрические разряды, что вырабатываются столь загадочным телом, как и у всех двойников. Чëрт, руки всë ещë чернее ночи и с когтями.       Шорох. Развернул голову.       Какая-то девочка, что с мамой гуляла по улице, засмотрелась на зависшего в мыслях за рассматриванием себя мужчину и выронила куклу, но видимо испугалась, когда развернулись на неë. Оторвавшись от зеркала заметил этот замысловатый предмет, вряд ли кто-то даст ему ответ, что это и зачем оно людям. Чутли не детскими глазами он осматривал предмет, в этом мире всë интересно и ново, так что он мог позволить себе долю наивности. Стыдливо высунул язык, что деформировался в более близкую к врождëнной форму и змеëй обхватил тонкую фигурку, сжав немного неосознанно. Вернув язык назад Френсис осознал, что на вкус этот предмет просто никакой, точнее есть вкус травы, сена и земли, но обычно по его заметкам люди предпочитают более яркие вкусовые ощущения. Выглядит как мусор сделал вывод он. Выкинул. Не собирать же то, что даже другой более слабый вид считает мусором, слишком низко для него. Скрытый под чужой внешностью монстр бродил по улице, пластинка его сознания будто заела, цикличность действий давила у виска чей-то грязной бутылкой. Одни грязные, противные, жалкие, тем не менее презирают. Сами казалось бы чем от нас отличаются. Вспомнил, как два преступника в подворотне зажимали девушку одетую в богатую одежду, удивительно, они обосновывали это тем, что у неë есть деньги и жизнь. У них тоже есть жизнь и индивидуальность, они даже могут менять еë в лучшую сторону, тем не менее слишком тупы, чтобы это понимать. Тогда он съел обоих, остаëтся скучать по тому приëму пищи. Два за одну охоту это невероятная удача. Другие светлые, чистые, мягкие, вкусные, но слишком слабые. Опыта контакта с такими не было, не удивительно. Хотелось бы. И третьи…       В помещение тепло, приятное ощущение уходящих в подсознанье мыслей, впрочем, как иначе, а ведь я помню дни, когда приходилось жечь заборы, здесь тоже есть такие места. Сегодня пришлось встать спозаранку, чтобы перенести себе на пост все важные вещи, ведь в прошлый раз он принёс только самое необходимое и это чертовски мало. Две коробки, одна поменьше. Ножом срезал скотч, морщился от противного звука, в этой коробке была еда и бытовые средства. Мыло, нож, несколько упаковок чипс, чайник, кружки и тд. О и его любимый топорик, сколько раз выручал. Теперь всë, что надо было разложено. Обернулся от прожигающего спину взгляда. Перед окошком стояла милая девушка лет шеснадцати, явно не в его вкусе. Пялилась она на него явно не от любви. Причиной было нежелание ждать окончания процедуры проверки и скверный характер. Он всë проверил, но проверку она провалила, итогом был железный занавес, сирена и вызов службы D. D. D.       Где-то через полтора часа безделия, ну как безделия, он хрустел чипсами, хоть одна радость в мире полном отвратительных вещей, ближе к делу, подошли Френсис и милая барышня, которая судя по утренней проверке бумаг тут вообще даже не живëт стояли рядом, видно она ждала пока его документы проверят, не хотелось пугать девушку, но когда Френсис на несколько вопросов к нему ответил долгим молчанием и «да/нет». Это правда было последней каплей. Я взорвался. –Хелоу, пидорское ебало. Выглядишь выебанным, я почти сопереживаю. Только у меня к тебе вопрос, как мне тебя от двойника отличать с такой заëбанной жизнью рожей? Был бы у меня в классе, я бы самолично с твоим куни прикидом разобрался, — жилец весь съёжился от такого напора, видимо к перепалкам словесным так и не привык, а на вид то больше 25. –Мамочки, неужели это такая проблема, впервые слышу претензию по этому поводу. Это одежда с работы, обычно она всем нравится, — консьержа это не успокоило. –Я ж говорю здесь все педики и некроманки (те, кто в романтичном плане предпочитают трупы). Жалеют тебя все, вот только я не все. Не очевидно? — возмущëно сьязвил он. –Ох… нет… Я… Просто уже скажите, что собираетесь со мной делать, — сказал собеседник, когда его отвлекла рука спутницы на плече и заставила очарованно ахнуть. Та мирно поправляла волосы, явно настроенная сама продолжить разговор, в еë взгляде было что-то раскрепощëнное, небинарное.       Уже хотел проверить документы и пропустить этого неформала, как милая леди решила устроить цирк моим нервам, они не любят цирк. А ведь до этого спокойно смотрела на этот диалог, с открым ртом, конечно. –О, вы ревнуете, Френси, да? Я не думала, что Френсис серьëзно гей, но честно говоря я не удивлена и даже рада. Я не против полиморфных отношений. Да и вы довольно красивый и обоятельный человек, последнего Френсе не хватает, так что вы бы отлично дополнили его, — движения флегматичны, речь неприрывеста, голос шелковист. И как из такого милого ротика может вырваться подобная чернуха. Френсиса качнуло. –Вата фак, мазафака. Что? Скажите, что я ослышался. И это меня считают ошалелым? –Я тоже это слышал, нет, вы не ослышались. Я до глубины души оскорблëн, девушка, которая мне нравится думает, что я гей, — ещë немного, люди могли бы сменить одеяния на другие, тоже белые, таким ошарашенным выглядел молочник. –Меня больше смущает еë согласие на полиморфные отношения. Миледи, я, конечно всë понимаю, это мода такая в вашей стране и вы не виноваты. Но вам точно не стоит посетить психолога? — Смотря чутли не щенячьими глазами Френсис лишь ахал и охал. Пережитки его поколения? –Ну не нужно доводить до крайности, я полностью здорова, мои взляды на мир просто отличаются от ваших, полагаю. Рэй выглядел немного потрясëнным, а молочник уже еле стоял на ногах от нервов. –Да не гей я! И я даже не знаком с этим человеком, он не ревновал меня. Скажи ей! — Прорвало беднягу. Явно выбор сделал не думая. Пропустив в еë биографии пункт про принятие всякой жести. –Блять, такого пиздеца у меня ещë не случалось. Сам разбирайся со своей девушкой и своими проблемами и если я узнаю, что она сошла с ума по той причине, что ты вовремя не отвëл еë к специалистам, меняй на себя, — услышали двое ответ вахтëра.       Долго стояли, вахтëр всë же закончил проверку документов у обоих и кивнув, нажав зелëный и сменив на красный. Наконец-то вздохнул и уселся в своë кресло, нет, ну надо же… Бесстыдство какое о таком думать, жалко девушку. И всë же было чувство, чувство дежавю, что лицо знакомое какое-то.       Бумаги зашуршали, из-под них вылез противный мутированный жучок и заполз под стол. Пришла Лоис Стильнский, как бальзам на душу, отличный добрый собеседник, нормальный и адекватный, она домохозяйка живущая на первом этаже. Полная, большие губы, пухлая, носит фиолетовое. Впрочем, не красивее еë мужа, если это, конечно, муж, тут все родственники на одном листе. В анкете она указала, что она гуляла. –Добрый день. –Добрый, как прогулка? — спросил парень одновременно занятый проверкой документов. –Какой вежливый молодой человек, взгляд умный. Да, страшно всë, повсюду монстры, какая тут спокойная прогулка, –Я думал все уже привыкли. –Да, привыкли. Вот только страх за жизнь никуда не пропал, — женщина в возрасте устало вздохнула, он почувствовал, что она тоже попробовала несладкой жизни, проникся ей. –Значит это я такой странный, раз ничего уже не боюсь, — легко и нерешительно прошептал вахтëр, но был услышан. –Кого-то потеряли? –Всех, если честно. –Ох. Простите, не будем задевать вашу больную тему. Может вам нравится кто-то из нашего дома? Я люблю посекретничать. –Женщины в любом возрасте женщины, это радует, нет, пожалуй, пока никто. –У вас всë ещë впереди, вам только 18. Я вот в 30 любовь нашла. Разговор длился ещë какое-то время. На душе потеплело от этого разговора.       Парень, который в данный момент свыкается роль «консьержа» на «наш» лад, начинал скучать, сегодня монстров мало, не то чтобы они ему полюбились. Минус одна чашка кофе и 10 зефирок в расход нервного организма. Постукивание пальцев выманило таракана, наглец утащил несколько старых крошек в сторону и кушал на столе.       Запах копчëного и сладкого электричества… И в окошке снова появился Френсис, но уже другой. В каком смысле другой, выглядит также неформально. От него веяло спокойствием, каким-то неземным притяжением, как от хищного цветка, какая-то запретная милота не свойственному людям. Цветка на голодный желудок такого желанного, но внушающего страх к отравлению. Снова потянуло нажраться цветов, проходили боль моральную глушит плохо плюс обездвиживает. –Привет. –Э..... Ты уже был, двойник значит. Значит имею право не здороваться, –отодвинул от себя чашку, когда собеседник до звона хлопнул по стеклу, из-за этого он подавился и говорил уже откашливаясь. –Но я ведь просто поговорить пришëл, как хороший человек, мне нельзя немного уважения и заботы? — перебил двойник, заставив дëрнутся к топору от такой наглости, но глаза, что полны хитростью заставили отложить эту идею, два ноль, жизнь. –Проходили, знаем. Вначале поговорить, потом сожрать. Может сразу ко второму приступишь? –Чего так сразу жрать, до этого я тебя же не съел. Может я местный вегетарианец. И вообще ты меня совсем не знаешь. Не уважаешь мою тонкую натуру. –Стоять, рельсы шпалы кирпичи, натура копии… Мы не встречались, когда это ты меня не сьел, — парень развëл руками и чуть не разбил кружку, заставив тем самым монстра насмешливо улыбнуться. –Вчера ночью, ты тогда был более радостный, такой миленький, что прям заобнимать хотелось.       Взгляд осознания, как ни страно привëл лишь к взгляду полному пренебрежения и отвращения. И это благодарность за то, что я в тот раз его не грохнул? Хотя подобную дерзость можно простить, видел и похуже. –Что-то не так? Тут в голове вахтëра, что-то щëлкнуло, он стал потихоньку вспоминать, хоть и размыто и бросил на собеседника более осмысленный взгляд, казалось бы наконец… –Да нет, ничего такого. Я доволен лишь когда пьян, но милым я никогда не бываю, что за бред. Вы что не знаете, что противоестественно склонять к романтическому контакту существо своего пола? Я согласился по пьяне. Я тупой, когда пьяный, как бы ни было больно признавать. –Это так важно для вас? Вы не выглядите как тот, кто следует правилам. Даже работаете в пол силы. Из-за вас могут все в доме умереть, но целоваться с определëнными людьми нельзя, так чтоли? –Так. Это противоречит моей морали. Не буду тебе рассказывать о морали, ты и так отнял много моего времени, падла. Знаю же, будешь использовать эти знания против людей. –Может и так, но… Мне всë же интересно. Что такое мораль? И зачем она вам, — наивный вопрос, детский, но такой логичный для двойника. –У вас вообще есть пол, чтобы понять о чëм я? — облакотившись на руку спросил вахтëр. –Мы позаимсвовали эти признаки у вас, впрочем мы всегда заимствуем мужской, он ближе нам по природе, я читал ваши журналы про животных, у вас есть улитки. Они в этом плане как мы. Меньше энергии расходуется. Так что наши женщины лишь на вид женщины. –Зря я пытался флиртовать с вашими женщинами, — слова сочились желчью и отвращением. –Что ты делал? –Слушай, это не твоë дело. –Ты не ответил что такое мораль. Она может вам навредить или убить? –Ты заберëшь? Рука потянулась к красной кнопке, после шум, топот и крики, в это раз человеческие. Всë произошло так быстро, что сооринтироваться был бы не в силах даже самый быстрый спортсмен. Дверь была разбита в щепки, а напротив стоял молочник, стряхивающий с себя чужую кровь и нервно жмурящий глаза. Тяжëлый взгляд, какая-то печаль. Только начал Рэй растерянно озираться и думать о топоре в углу поста, как его схватили за щëки и начали жмякать. Как какого-то питомца, либо мягкую игрушку. –Слушай, ты меня заставил убить десять ребят в жëлтых комбинизонах и выбить дверь ради ответа на один вопрос, а ты не размениваешься на мелочи, — какая-то надежда была в его глазах. –А? Что? Чëрт, блядь. Ты шизанутый с недостатком внимания, да? — раздалось в ответ, как удар в нос. –Технически. –Техтанически блядь. Значит щенок. Можешь отпустить мои щëки и уйти, это команда. –Ммм… Вы вроде гладите питомцев и тех, кого любите, погладь меня, тогда уйду. –…