Терпкий иний с молоком

      Запах крови и телесных выделений монстра, напоминает дорогие духи, до этого он не принюхивался к Френсису, ну, это было бы странно, но сейчас сосредоточившись на угандошивание, понял, что двойники пахнут обычно иначе, сложно сказать в чём отличие. Впрочем, неважно, парень не был уверен, что не почудилось. Вцепившись в чужие плечи уже третий час колотил чужое тело о столешницу, благо она была из металла, неподалёку лежал топор, запачканный алой жидкостью, коим был сделан довольно большое ранение от области шеи и вглубь к рёбрам. Как в старые добрые получал своё садистское удовольствие. Наверное, от такого количества крови любому нормальному, не закалённому жестью этого мира человеку, стало дурно бы в лучшем случае. Тело под ним не испустило последний вздох, что неимоверно злило, Грин до хруста рёбер продавливал свои весом чужую грудину, но вдох за вдохом все ровно отдавал ему в руки. Сладкий липкий взгляд пачкал его сознание, своей гнусной конечной остановкой, без выхода и входа. Такое чувство, что клон Френсиса наслаждался вниманием, уделённым ему, смотрел, не понимая в чём он напортачил, вроде же нормально общались. Мысли переполнены причитаниями. Не убить таким монстра, он это, конечно, знает, впрочем, он не хочет вновь лишать жизни, просто вынести на ком-то свою накопившуюся скорбь. Слишком глубоко повяз в обычаях данного мира, в его негласных законах, придуманных людьми для удушения или для развлечения. Нити, будто цепи, удерживают, как на поводке, действия ограниченны и предсказуемы, порвать просто, но он уж точно не готов к новой порции страданий. Стоит ему немного задуматься и вспомнит, ведь всё началось с чистого, непорочного желания спастись и повеселиться вместе с друзьями, как в тех самых играх, где надо убивать голодных зомби. Кто же знал, что настанет час, что даже на них поднять руку станет трудно, лимит убийств давно превышен и давит на плечи. Ладно бы выручал кого-нибудь, но выручать давно некого. Выдохнул, опустил плечи, ушёл в мысли. И вязкое горькое желание просто залатать этого хрена, извинится и попытаться начать дружить сначала, за которым скрывается другое желание, куда более противное ему самому. Уже поздняя ночь, будильник, что должен был прозвонить по окончанию отвлёк его своим шумом, стоило отвернуться и существо, что лежало под ним скрылось из поля зрения, только и оставалось, что наблюдать, как чёрная субстанция на прощание скользнула по ноге. Если бы только скользнула, она зашла чуть дальше, видимо с обиды, иначе не объяснить, резанула по ноге, и оставила прозрачной липкой субстанции, что явно уже успела частично впитаться в кровь. Смылся, тварь, подумал с горечью на кончиках пальцев Рэй. И как обычный наш человек забил на хуйню, что проникла в его кровоток, с мыслей «Сдохну, так сдохну». Эти монстры продолжают удивлять, а он думал, что уже всё о них знает, изучил, до самой мелкой косточки. Интересно, что об этом думает его старый знакомый, явно ведавший о монстрах намного больше, воспоминания о котором он поклялся оставить вместе с каждой частичкой своей родины. Чужие крики проскользнули в сознание, флешбек темным пламенем заискрился в сознание, совесть крикнула на него, никого рядом теперь, чтобы успокоить его злость. Они не оставили тебя, шептала память, это ты подвёл их. Грязные осенние улицы, полные депрессии и мокрых, изнасилованных обстоятельствами листьев, какой чёрт не даёт им застыть во времени, остаться чистыми и непорочными. Люди, постоянно наслаждаются их болью, им просто жизненно важно любить всё вокруг, иначе их ждёт пустота и конец. От слякоти противно стало даже демонам в душе парня, от куда же они в лет шестнадцать. Всё ощущается, будто вчера, видно душа вцепилась в те дни намертво. Мятая футболка, трое друзей и одна милая зефирка, что часто шепчет о райских землях и свято верит в неразделимость дружбы. Где же вы теперь?       Молодой парень мог описать этот день, как противный, поднимался в дом, пачкая руки о пыльные поручни, командой укрепили, заделав окна на нижних этажах, обустроив механические двери, здесь они собирали выживших, недавно подобрали двух нахлебников. Лерка сейчас была занята проверкой пригодности припасов в подсобке, в основном это картошка и консервы, предположительно остатки государства вложило в противодействие напасти, что вызвало подъём цен и прочего. Нахлебники имели немного оружия, были наполнены решимостью работать с ними в команде, союзники им бы не помешали, распорядились его друзья, невзирая на его протесты. Что-то в них казалось ему подозрительным, наверное, эти непонятные взгляды, которыми они обменивались. Всеми силами он пытался себя убедить, что ему просто показалось. Нет, он был абсолютно прав, геи. Молодой, помученный жизнью, кровью и кишками, разбросанными по улице и ненасытными монстрами. Явно уже и сам уверовал предсмертным внушениям своих родителей, что стали обвинять во всех своих страданьях чужие грехи, перестали из-за этого видеть свои. Раз такое дерьмо настигло, значит кто-то виноват, видимо прогневали землю родную и она от наших отвернулась, всегда ведь прощала. Почему не сейчас? Почему отвернулась? Сплюнул. Недостаточно предположительно выручали сородичей, нет, тем не менее надо было побороть жадность, больше жертвовать щеночкам и прочее. Может правду говорили родные, спасение в уничтожение виновников. Наконец поднявшись на третий этаж по лестнице он увидел, как один человек зажимал другого в коридоре, они целовались, как в последний раз, это частично так, никто из друзей не знал, когда их круг сократится. Все надеялись погибнуть в один день. Казалось бы что такого в этом, любовь красива, забить бы на неправильность в такое время, когда каждый день может быть последним. Мальчишка сжал оружие до побелевших суставов. Самый талантливый в бою, мог вполне успешно сражаться и против троих, всё свободное время четвёрка отдавала тренировкам, всё же совсем молодые, восемнадцати нет, но взрослым не уступали. Так вот видно от стресса и тяжести решения, стоило ему успокоится, как тяжёлый жизненный момент забылся. Не успел мальчишка осознать что натворил, как стоял весь по локти в чужой крови и с грузом собственного преступления на плечах. Сделал шаг ближе, закрыл глаза, пытаясь понять реально ли то, что перед ним сейчас или вновь его мутит от усталости. Собираясь уйти, шагнул назад, он потянул за собой кишки того мужчины, что был выше, споткнулся, упал на зад и сильнее измазался в крови. Задыхаясь от презрения к картине перед ним, вскрикнул, вспоминая вновь как ранее вскрывал чужое брюхо, повторяя раз за разом, что пришло время платить. Был слишком юн, чтоб быть судьёй. Слёзы покатились по щекам, впервые убил людей, совесть сравнивала его с монстрами, которых губит. Самое страшное, что он чувствовал, что поступил абсолютно справедливо. Его рыдания прервали друзья, окружили, начали жалеть и расспрашивать. С отвращением глядя на двоих искалеченных, что с презрением в объятиях обращали на убийцу свой полный ненависти взгляд. Заслуживал ли тогда он утешения? Вечер провёл с друзьями, рядом тёплым костром на плече Лерки, слушая споры друзей на какие-то скучные бытовые темы. Чужие тёплые братские взгляды, боль сшивает души людей наживо, но о ней в другой раз.       Как бы не было жалко, что тварь свалила, домой возвращаться все ровно надо. Улицы были пусты, консьержа в его доме не было, удивительно, что это не заброшка. Сюда часто пробирались двойники, но ему, наверное, сильно везло. Обычно он чутко спал, пару раз отбивал нападение двойника, проснувшись ночью. Добравшись к себе домой он ненадолго присел на свою дешёвую раскладушку и был готов проклясть этот день. Сегодня он был слишком уставшим, инстинкты притупились, он не чувствовал, что за ним следовали. Сегодня снова проигнорировал просьбу дешёвой комнатушки о влажной уборке. Зато холодильнику внимания уделялось вполне достаточно, даже порченые продукты быстро шли на выброс. –Ха, добрый вечер, холодильник, только ты в этой стране вызываешь у меня радость, — количество продуктов, конечно, заставляло хотеть плакать. Гринфилд достал бутылку какой-то дешёвой газировки, сколько бы не клялся закончить с поглощением сладкой жидкости, все ровно к ней возвращается. Один из недавно купленых журналов с хентаем, лежавший на столе, ревностно свалился со стола. –Бля, снова поднимать, — возмутился, но не поднял, как обычно, поэтому на полу и кавардак. От погружения в сон прошло минут двадцать, стоило ему перевернутся с бока на спину, как над ним сформировалась тень, смущённо опустила руку на шею, проверяя спит ли мужчина, придерживая свою обширную рану пальцами свободной руки провёл линию от ключицы к подбородку. Обхватив приподнял подбородок, облизнув хищно чужие пересохшие губы. Парень во сне поморщился и дернулся, но хватка была достаточно сильна чтобы голова не упала. Выдохнув в лицо, соприкоснулся с чужими губами, смотря как агрессия утихает, явно что-то снилось, так как Рэй проник в чужой рот. Пришлось приложить усилие, чтобы разорвать поцелуй и свалить, реальная ненависть ему ни к чему, пряча руки в карманы брюк. Да, журнал не лгал, близость сладка и желанна, особенно когда невзаимна. Рэй шепнул имя какой-то девушки, от чего гость неосозноно прорычал какое-то проклятье в сторону дамы. Утро было сравнительно приличное, пожара нет и на том спасибо, женщины в любое время будут искать позитив даже в огне. Миа Стоун сегодня была в хорошем расположение духа, сегодня она использовала дорогие французские духи с запахом розы, редко когда ей удаётся посекретничать с соседями о странных людях и выбрала она Начу Микаэлис живущую на втором этаже для сплетничества, бывшую молочника. –О, Начи, ты сегодня прям сияешь. Что приключилось? Смогла отомстить бывшему, — речь была внятной и томной, что впору уснуть. –Ну и это тоже, Миа, но думаю всё-таки просто хорошее настроение. Ты тоже прям цветёшь сегодня, неужели компромат раскопала? — Нача прищурила глаза в заранее наслаждаясь тем, что скоро получит интересные вести. –Ну можно и так сказать, знаешь нашего вахтёра, тот, что ни рыба ни мясо, ты поаккуратней с ним, он вчера с кем-то подрался, впрочем, ожидаемо, выглядит как гопник, — обращалась с вахтёру с нескрытым призрением. –Ты преувеличиваешь, обычно выглядит, покрасивее некоторых мужчин в нашем доме. К тому же довольно мил, — девушка задумалась. –Дорогуша, тебе пора прекратить доверять своему вкусу, с Френсисом прогадала ж. К тому же есть вещественные доказательства, я своими глазами видела кровь у него на посту. Сейчас уже всё отмыл, конечно. –Мне кажется ты слишком восприимчивая, может он сам пострадал от клонов или у него пошла кровь из носа, — задумчиво протарахтела женщина пониже. –Ммммм, ну возможно, он скрылся под курткой, может под ней поранился. Но все ровно будь осторожна и других предупреди. –Ладно, ты тоже аккуратнее, — испустив вздох добавила дама.       Спустившись к вахтёру и попросив выпустить их, они вновь отметили его приличный внешний вид, удивительно, как красота способна расположить к вам людей и как люди способны заговаривать зубы, всматриваясь в ваши недостатки. Таков закон выживания, будь внимателен или будешь съеден. Либо силён. Их в нём что-то отталкивало, как обычно.       Двойник Френсиса надел какую-то дорогую куртку, давно он не заходил в гости к названной матери, слишком стыдно понимать кем является эта особа. На улицах, как обычно, неинтересно, люди будто мёртвые по утрам, скорее всего их растормошило б только нападение, но ему не к чему сейчас нападать, уже поел ночью, за неё и восстановить рану успел. Вот только его союзник пронюхал запах крови сформированного тела, раздражает, но делу не мешает. Не всё в жизни сахар, у силы тоже есть начало, не слишком светлое, скорее грязное и пошлое. Сколько не пытайся от этого отречься, вернётся, как бумеранг. Правильно ли искать утешение от своей сути в человечности, которой он по его мнению не обладает. Одно тешит, пока его секреты неизвестны Рою. Сейчас очень нужен разговор с кем-то, кто правда может помочь с его проблемами, иначе утонет в них с головой, придётся напомнить себе откуда растут его корни. –Чёрный, почему от тебя воняет едой? Обычно ты не любишь мучить жертв, правильно, зачем откладывать приём пищи. Ты стал нелогичным, — возмущался союзник, провожая приятеля, наверное, ему просто скучно. –Не твоё дело, я сейчас вообще занят, — шикнул на него Френсис. –А, ну да, настолько что идёшь к шлюхам, неужели настолько голоден, что мусор жрать хочешь? Если ты сломался, то лучше просто умереть, — жестами он показывал этих, занимающихся не очень приличными вещами. –Молей, шлюхи это людское понятие. Своих не ем, иначе бы ты был первый. Прекращай всегда о жратве думать. –А чем они отличаются от этих мелочных? Пфффф, ага, не ешь. Допустим я тебе поверил. Ты мне чего-нибудь пожрать принёс, сильный монстр, общающийся с падальшиками и шлюхами? Очень благородное решение, похвально, но безрассудно. –Ты хочешь чтобы я прекратил с тобой общение? И убил, чтобы другим мои секреты не открыл, — закатил глаза мужчина погабаритнее. –Не, я хочу есть. –Тогда добудь мне что-нибудь полезное, а не начинай бесполезные диалоги, — возмутился мужчина. –Последнее время тебя интересуют лишь повадки людей, думаешь я в этом разбираюсь? Ну шлюхи может и да, но откуда мне знать почему одним людям пофиг с кем спариваться, а другим спарится с не тем неохота. Люди все поехавшие, именно поэтому первая сказала, что всех можно жрать, — выговорил свои мысли по этому поводу падальщик. –Поэтому к ним и иду. Если бы правда захотел, добыл бы инфу. –И прослыл бы поехавшим по людям? Это ты ничего не боишься из-за статуса в Рое. Для нас унизительно знать их личные повадки, которые никак не помогут в проникновение в их норы. –Жилища. –Какая разница, они черви для нас, значит их жилища — норы. Ты б лучше поел, сообразительнее б стал, — цокнул в ответ. –Я ел. –Сугубо для залечивания той раны, кого ты пытаешься наебать. Кстати с тобой впервые, кто тебя так? –Чего ты от меня хочешь? Я не дам тебе еды за просто так. –Злюка, еды, конечно, хочу. Бывай, — скрылся из виду надоедливый собеседник, к которому Френсис уже успел привыкнуть, зато тише стало.