Да согреет меня тепло твоих дланей

      Время тянулось отвратительно долго. Будто тугая резина, оно растягивалось, с каждым днём накапливая тревогу перед будущим отъездом; Тео почти привыкла к этому ощущению ещё давным-давно, когда её жизнь состояла из одних лишь переездов с места на место. Но за те годы, что она провела, живя размеренной и скучной жизнью в Альд’руне, она успела позабыть это ощущение. Хоть сейчас ей не нужно было в очередной раз менять место жительства, но встреча с Лераном могла обернуться… как угодно. В прошлый раз архимагистр угрожал им вырвать языки, а что будет в этот раз? Одним богам ведомо…       Рален тоже стал нервным, дёрганым. С Тео они почти не пересекались, каждый нёс свою службу. В лазарете, к сожалению и к счастью, больных было немного, поэтому большую часть дня Тео проводила в одиночестве, единственная неся службу. Постепенно служители храма начали всё чаще упоминать грядущий праздник. Тео это почему-то напрягало; тревожащее предчувствие не пропадало. Дни продолжали тянуться.       Пока, наконец, не настало 4 число месяца Первого зерна. Весь день прошёл как в тумане; Тео в своей комнате собирала необходимые вещи в простую сумку из мешковины, и на всякий случай решила из жреческого платья переодеться в более дорожную одежду. Выбор пал на лёгкую кожаную броню, которую она успела приобрести парой часов ранее. Пусть для неё, как для магички, такая одежда и не совсем подходила, но передвигаться в ней было куда удобнее, чем в платье с длинным подолом — это она выяснила на собственном опыте. Бездумно закинув в сумку ещё несколько склянок с зельями, флягу с водой, тряпку, на случай если нужно будет промыть какую-нибудь рану и новый спальник, она накинула её на себя, закрепила ремешок на талии, чтобы вероятность потерять сумку при схватке с кем-нибудь была меньше, и, сделав глубокий вдох, наконец вышла из своей комнаты. По пути к порту в назначенный час она размышляла о Молаг Амуре, округе близ Красной горы. Она уже была там, и совсем недавно, поэтому прекрасно представляла, чего ей стоит ожидать от этого места, но её неприятно удивило, что Леран выбрал жить именно там. Впрочем, это имело смысл: Молаг Амур кишел заражёнными тварями, кагути, алитами; и, если знать как с ними разобраться, то можно спрятаться там от всего мира и никто и не подумает тебя тронуть — себе дороже в такое место лезть. А Леран выглядит именно как тот мер, которому уединение дороже всего на свете. Как минимум, он произвёл на Тео именно такое впечатление. Дойдя до порта в тяжёлых раздумьях, она села на деревянную скрипящую лавочку и принялась ждать Ралена, хотя думала, что он, обезумевший идеей добраться до брата, придёт чуть ли не на несколько часов раньше положенного. Однако он задерживался, и Тео не могла не волноваться ещё и на этот счёт. Наконец издалека появился знакомый силуэт. Когда он оказался достаточно близко, чтобы его можно было разглядеть, Тео с ухмылкой обнаружила, что Рален тоже решил немного «сменить имидж»: вместо индорильской брони, которую он носил и на службе, и на заданиях, он был в более простой, пусть и всё ещё тяжёлой броне, и громыхал латами с каждым шагом. Так, конечно, его можно было увидеть за полкилометра, а услышать за километр; но ординатор клялся, что так было лучше и удобнее. Пройдя на борт судна, Тео уселась на одну из бочек и вздохнула.       — Меня не покидает странное предчувствие, — призналась она, поворачиваясь к Ралену, — Оно продолжается с момента, как ты рассказал про Тель Увирит.       — Что за чувство? — спросил Рален, садясь на бочку рядом. Тео захотелось дотянуться до него, дотронуться, но безуспешно. Рален, кажется, это даже не заметил. Поджав губы, жрица выпрямилась:       — Тревога. Мне кажется, что случится что-то ужасное. И очень, очень скоро.       Рален в ответ только пожал плечами.       — Сам посуди: в Храме только и делают, что галдят о Шестом доме, о возвращении Шармата, как-то раз кто-то из монахов даже упоминал о пророчестве Нереварина, — она говорила шёпотом, так, чтобы её слышал только Рален и секретная информация не могла долететь до ушей случайных пассажиров-зевак. Драт, кажется, совсем не переживал на этот счёт, — И через пару дней праздник… Точно что-то случится, Рален.       — И как, по-твоему, связаны Шестой дом и День святого Рориса? — скучающе спросил он; клинок в ножнах стукнулся о бочку. Жрица пожала плечами; объяснений её странному предчувствию никакого не было, — Ну вот, что и требовалось доказать. Расслабься, Тави. Ты просто накручиваешь себя. Всё будет хорошо.       Тео старалась поверить его словам, но, когда Рален встал с бочки и потянулся, опять громыхая доспехами, тревога вернулась.       — Погоди, Рален, — Тео спрыгнула с бочки вслед за ним, ординатор уже спускался в трюм. Догнав его, она задала вопрос, который не давал ей покоя, хоть ответ на него и был очевиден: — Почему ты так хочешь поговорить с ним снова? Ты правда думаешь, что он захочет тебя слушать? Мы же уже попробовали, и он угрожал, что…       — Я хочу понять, что произошло два года назад, и помириться с ним, — отрешённо перебил её Рален, — Хочу понять, почему он меня избегает. Узнать, что я ему наговорил такого… Тебе не понять, не правда ли?       В уме жрицы всплыл образ, о котором она почти позабыла. Образ той, с кем она даже не попрощалась. Махнув головой, она не стала углубляться в сожаления о прошлом, и только вздохнула.       — Я понимаю, просто… это ведь опасно, разве нет?       — Игра стоит свеч, — ординатор снова пожал плечами и ушёл в трюм. Тео хотелось пойти за ним, но послышался щелчок — Рален закрыл щеколду, чтобы его никто не беспокоил. В этот раз они взяли два билета в разные трюмы, и поэтому её «комната» находилась напротив трюма Ралена. Ему нужно было побыть одному ещё немного, хорошенько подумать обо всём, что он будет говорить своему брату чтобы тот банально не убил их на месте. Тео прислонила ладонь к двери и в печали наклонила голову. Нужно было возвращаться в свой трюм.

***

      Через несколько часов корабль выплюнул пассажиров, которых почему-то было необычайно много, в Молаг Маре. Тео и Рален легко слились с толпой, но старались держаться друг друга. Не медля, они не стали останавливаться в трактире на отдых, а сразу двинулись на север в поисках башни Тель Увирит. Жрица шла и молча размышляла над грядущей встречей, молясь богам, что они выйдут оттуда живыми. Хотя, у Лерана разве поднимется рука убить родного брата?.. Впрочем, может и поднимется, если он и вправду ненавидит его всей душой, как и говорит. Было неспокойно. Да и дорога будто сама ограждала их от цели: по пути то и дело встречались заражённые твари, а скальные наездники нападали не по одному и не по двое, а сразу стаями. Пройдя несколько вёрст пути, Рален предложил всё-таки устроить привал: уже было довольно темно, да и после нескольких встреч с агрессивно настроенной фауной Молаг Амура они одинаково вымотались. Разложив свои вещи, Тео села на спальник и задумчиво вертела в руках одну из склянок с особой травяной настойкой. Рален в это время тщетно пытался развести костёр, и, понаблюдав за его стараниями с добрых несколько минут, жрица наконец сжалилась и создала небольшой магический огонёк, бросила его в кипу сухих веток. Те за несколько секунд начали постепенно дымиться, а затем и загорелись. Рален взглянул на жрицу исподлобья:       — Спасибо, — буркнул и отвернулся.       — Ты чем-то на меня обижен? — спросила Тео, двигаясь, чтобы сесть рядом с ним. Драт устало провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него усталость.       — Нет. Я… просто весь на иголках последние полтора месяца.       Жрица прижалась к его боку и облокотилась головой о его плечо. Рален не шелохнулся; то ли просто не стал реагировать, то ли не хотел её прогонять. Они вместе молча наблюдали за искрами, летящими от костра; слушали треск тлеющих веток; каждый ушёл с головой в собственные размышления. Но одно было незыблемо: костёр приносил спокойствие. По большей части для этого его и развели, вопреки тому, что в Молаг Амуре было совсем не холодно и чуть ли не на каждом кипели опасные, булькающие лавовые озера. Рядом с ними было тепло и даже жарко, но они не приносили того умиротворения, как вручную разведенные костры. Наконец первым от транса проснулся Рален, и, достав из рюкзака несколько завёрнутых в чистую ткань кусков мяса, насадил их на более крепкие палки и соорудил своеобразный вертел, чтобы пожарить их. Тео наблюдала за его движениями и вдруг осознала, насколько сильно ей хотелось есть. Её мыслям вторило урчание из живота; Тео стыдливо отвернулась, но, к счастью, Рален никак это не прокомментировал. После ужина, путники разлеглись каждый в свой спальник и почти спокойно проспали до утра.       Собрав свой скромный лагерь, Рален и Тео двинулись дальше на северо-восток. Они оба чувствовали, что уже были совсем близко к цели; казалось, стоит повернуть за небольшую скалу, и они увидят Тель Увирит. Но дорога путала их, переплеталась между собой же, заставляла плутать по кругу. Жрица чувствовала кожей почти знакомую магию. Нужно было только вспомнить…       — Я не понимаю, — ругался Рален, оставляя на камне пометку кинжалом в четвёртый раз, — Мы же здесь уже проходили! Как такое возможно?       — Леран очень не хочет принимать гостей, — ответила Тео, на что Рален фыркнул, мол, не время сейчас для шуток, — Нет, правда. Должно быть, это рунная магия. Он скрыл свой дом.       Теперь Рален удивлённо повернулся к ней, вскинув брови.       — Он что?       — Скрыл дом. Если расставить правильно руны по округе, то на площадь между ними будет наложено заклинание невидимости. И руны могут быть любого размера; от совсем маленьких, едва заметных, до огромных, как руны-ловушки. Нужно найти и стереть хотя бы одну из них, и башня Лерана станет видна.       — Будь проклят сраный Эдди, — выпалил ординатор, оглядываясь вокруг. Пейзаж, безусловно, прекрасный: камни, скалы, лавовые озера, скальные наездники, кружащие вокруг и заражённые кагути. Тео старалась игнорировать его ругательства и искать начертанные руны; она внимательно рассматривала каждый камушек на своём пути, но не находила ничего. Она бы бросила это дело, если бы не ощущала присутствие иллюзии. Вдруг боковым зрением она заметила какое-то движение и резко повернулась влево. Никого не было, кроме Ралена по правую руку от неё, — Ты чего?       — Мне показалось, что здесь кто-то есть, — шепнула она.       — Может, гуар какой-нибудь или фуражир. Надо искать руны, да?       — Точно…       Они принялись вместе искать хоть какие-то рисунки на камнях; Тео даже не была уверена, что знает, как выглядит нужная ей руна, но вряд ли тут их могло оказаться сразу много. Спустя пятнадцать мучительных минут, Тео победно воскликнула:       — Нашла! — она подняла небольшой камушек, и действительно, на его дне была нарисована аккуратная руна. Стоило ей стереть одну линию, и жрица ощутила, как магия стала ощущаться интенсивнее, будто бы воздух вокруг неё сгустился, а затем резко исчезла. Поодаль от них показалась башня-гриб.       — Тави, ты лучшая, — победно улыбнулся Рален, и на радостях притянул её к себе, звонко целуя в щёку. Тео чуть покраснела и не сдержала улыбки. Теперь дорога была прямой, но единственное, что её настораживало, это не пропадающее ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Стараясь не обращать внимание на паранойю, она уверенно двигалась в сторону башни. Однако на этом испытания не закончились…       На подходе в Тель Увирит их встретил гигантский двемерский центурион. Жрица была о них наслышана — многое читала в книгах о двемерах и тайнах их исчезновения, но вживую видела машину впервые. Центурион действительно был похож на «ходячую броню», только ещё и увеличенную раз в пять сравнительно с обычным мером или человеком. Волосы на затылке встали дыбом; Тео шустро накинула на себя и на Ралена магический щит, хотя сомневалась, что он поможет против гиганта. Рален шёл крадучись, надеясь, по всей видимости, проскользнуть мимо центуриона, и Тави невольно повторила за ним. Однако стоило им приблизиться к нему ещё на несколько метров, как центурион вдруг шевельнулся, заскрежетал, и, казалось, осознанно оглядел незваных гостей, наклонившись к земле. И Рален, и Тео оба замерли; будто если они хоть немного двинутся, то автоматон раздавит их и даже не заметит. Страшно было даже случайно вдохнуть слишком громко или заметно. Жрица не спускала взгляд с центуриона, но он вдруг распрямился и сделал несколько настолько громких шагов в сторону, что по ощущениям под ногами начала дрожать сама земля. Тео продолжала «сидеть в укрытии», пока до неё не дошло, что автоматон… пропускает их к мосту в башню.       — Что?.. — одними губами задала она вопрос. Драт, сам понимающий не больше, чем она, рискнул встать с корточек и пройти вперёд. Центурион не шелохнулся. Когда же и она поднялась с земли, её вдруг пронзило осознание, — Должно быть, он подумал, что ты Леран! Вы же близнецы. Поэтому и пропустил.       Рален фыркнул со смеху:       — Что ж, хоть какой-то плюс от того, что я брат архимагистра, — он развёл руками и жестом позвал Тео идти за ним. Та повиновалась, и они вместе поднялись по мосту к дверям Тель Увирита. Рален нервничал. Очень заметно нервничал. Прежде чем он поднял руку, чтобы попробовать открыть дверь, из-за их спин вдруг послышался голос:       — Что вы здесь делаете?       Жрица и ординатор медленно обернулись на голос, но увидели не того, кого ожидали: перед ними стоял тот каджит-телохранитель. Теперь они разглядели его более основательно, в прошлый раз было совсем не до него. Он был действительно высоким, выше Ралена, кажется, на целую голову; шерсть у него была рыжая, и он носил тяжёлую броню. Он перекинул какую-то человекоподобную тушу через плечо, и по сравнению с ним тело незнакомца выглядело крохотным. Картина была далеко не приятной, Тео даже невольно поймала себя на мысли, что попадись они коту раньше, возможно, сейчас так же болтались полуживыми на его плече. Больше каких-то черт разглядеть было сложно; сравнивать было особо не с чем. Рален вдруг вспомнил слова Эдди насчёт этого кота и едва удержался, чтобы не скривиться, но, выдержав неловкую паузу, всё же смог заговорить:       — Я хочу увидеть Лерана.       — Хозяин приказал…       — Я знаю, что он приказал, — твёрдо перебил его Рален, — Мне просто нужно поговорить с ним.       Каджит, кажется, терзался в муках выбора. Он хоть и выглядел устрашающе, но взгляд выдавал, что он не жесток и не суров, а довольно покладист — его можно было заговорить, чтобы он пропустил их внутрь. И Тео это сразу поняла.       — Прошу, мутсэра, — умоляюще произнесла Тео, делая маленький шаг навстречу каджиту, — Один последний шанс, пожалуйста… Это очень важно, и для меня, и для Ралена.       Ординатор бросил удивлённый взгляд в сторону жрицы — разве ей это тоже было важно? — но тут же спохватился и кивнул. Каджит снова колебался, и, наконец, махнул свободной рукой.       — Хозяин убьёт меня за это, — он качнул головой, проходя внутрь башни, — Но и я не хочу видеть, как он мучается из-за… вас.       Путники переглянулись — это было совсем не то, что они ожидали узнать. В глазах Ралена мелькнула надежда.       — Он переживает из-за меня?       — Скорее, проклинает вас на чём свет стоит. Но да, с того дня, как вы появились в Зале совета, он сам не свой. И кошмары участились, — каджит стиснул зубы, на секунду сверкнув клыками, — Сейчас я разберусь с этим… непрошенным гостем, а потом с вами. То есть, отведу вас к хозяину.       Рален и Тео остались одни в пустынном зале внутри гриба, и принялись неловко ждать. Драт продолжал тревожиться, нервно заламывая пальцы рук, и Тео слегка дотронулась до его плеча, даруя обнадёживающую улыбку:       — Всё будет хорошо.       Через несколько минут каджит действительно вернулся. Жестом позвав их за собой, он встал на какую-то причудливую платформу и вдруг взмыл по воздуху вверх. Повторив за ним, Рален и Тео за считанные секунды оказались на верхнем этаже, и, пройдя по витиеватым коридорам башни, оказались около двери. Каджит стоял перед дверью и, тяжело вздохнув, постучался.       — Джа’вирр, это ты? — послышался голос изнутри. Рален ощутил, как за миг ладони похолодели от волнения.       — Да, хозяин. К вам… гости.       — Что? Какие, дремора тебя подери, гости? — послышался звук шагов, и дверь перед ними распахнулась. Леран стоял в, по всей видимости, домашней одежде, немного растрёпанный и явно не спавший ночь. Завидев гостей за спиной раба, он вцепился в дверь с такой силой, что ногти впились в дерево, — Джа’вирр. Кто тебе позволил пускать их в мой дом?       Каджит вздрогнул, готовый получить удар по морде, но Леран стоял и сверлил взглядом своего брата. Наконец отпустив дверь, он устало вздохнул:       — Уходите отсюда прочь, я не намерен иметь с вами никаких дел.       — Леран, пожалуйста, давай поговорим-       — О чём, блять? — Леран отпихнул каджита и шагнул к брату. Джа’вирр вжался в стену, Тео невольно повторила за ним.       — Я не понимаю, почему ты меня избегаешь! Мы же братья! Мы росли вместе. Я тебя всегда защищал!       — Мне больше не нужна твоя защита, если ты ещё не понял, — прошипел Леран, сжимая руки в кулаки, — Особенно после того, что ты мне сказал.       — Что я тебе сказал? — отчаянно воскликнул Рален, — Леран, я не помню! Я добрую половину своей жизни забыл! Прошу тебя, брат, давай просто поговорим…       Леран тяжело вздохнул и, развернувшись на пятках, пропустил Тео, Ралена и Джа’вирра в свою комнату. Комната оказалась просторным двухэтажным помещением, заваленным бумагами, алхимическими ингредиентами и просто какими-то безделушками. Встав в центре, Леран вновь развернулся, чтобы посмотреть в глаза брату.       — Ты издеваешься надо мной, да? Никак отвязаться не можешь. Сначала ты врываешься в Зал совета, чтобы прилюдно унизить моего подопечного; потом — в мой дом, без приглашения, без предупреждения, и начинаешь заявлять мне какую-то откровенную чушь, мол, у тебя память отшибло. Скажи мне вот что, Рален. В кого ты такой наглый? Кажется, наша покойная матушка ни тебя, ни меня такому не учила.       — Значит, от папаши передалось, — фыркнул Рален, усмехаясь, — В любом случае, Леран… Я хочу услышать, что произошло в тот день, когда мы приплыли в Сейда Нин.       — Я не хочу об этом говорить.       — Поэтому ты пустил нас в комнату? Чтобы просто поругаться? — ординатор сложил руки на груди. Тео и Джа’вирр молча наблюдали за ссорой братьев, пока в какой-то момент кто-то из них не сказал что-то особенно ранящее. И в ход пошли кулаки — со стороны Ралена, и молнии — со стороны Лерана. Жрица, как только начался бой, попыталась ринуться вперёд, чтобы остановить дерущихся братьев, но её схватил Джа’вирр, буквально поднял на руки и оттащил в соседнюю комнату. Тео попыталась вывихнуться из его хватки, но у неё не удалось — каджит держал её крепко, и отпустил наземь только когда закрыл за собой дверь и встал, загораживая проход.       — Я должна их остановить! Они поубивают друг друга!       Джа’вирр с сожалением покачал головой и продолжил стоять. Как бы жрица ни пыталась его сдвинуть с места, он оставался неподвижен, как скала. В конце концов она отчаялась и осела на пол, прикрыв лицо руками. Воображение рисовало ужаснейшие картины о том, как Леран сейчас потеряет последние крупицы самоконтроля, не рассчитает удар магией и просто испепелит брата молниями. Она могла почти отчётливо представить его обугленное тело, а ведь он ещё и в броне! Металл — отличный проводник для молнии! Её начало бить крупной дрожью от волнения, и, чтобы отвлечься от навязчивых кошмарных картин в голове, она решила завести диалог с котом:       — Джа’вирр, да?       Каджит кивнул.       — Ты знаешь, почему они поссорились?       — К сожалению, я знаю не больше, чем вы, мутсэра. Всё, что мне говорил хозяин, это то, что Рален когда-то давно сильно оскорбил его, и после этого их пути разошлись. А почему и как конкретно это произошло, мне неведомо.       — Ясно… — на выдохе произнесла жрица, хотя ей ничего не было ясно. Комната погрузилась обратно в тишину, прерываемую только криками за дверью. Когда же и крики стихли, Джа’вирр медленно приоткрыл дверь и увидел…       Рален лежал на полу, и издалека казалось, что он не дышал. Джа’вирр замер в дверях, не решаясь ступить за порог, а Тео удалось протиснуться и подбежать к Ралену, падая на колени рядом с ним.       — Что ты с ним сделал?! — вскрикнула она, с безумной тревогой осматривая его тело. Леран молчал и ошарашенно смотрел на брата. Тео казалось что то, чего она боялась больше всего на свете минуту назад, всё-таки произошло. Подняв взгляд на архимагистра, жрица снова крикнула: — Что ты с ним сделал?!       Несколько секунд кромешной тишины. Тело Ралена вдруг вздрогнуло. Леран, будто опомнившись, едко усмехнулся:       — Не переживай, не помер. А я ничего с ним не сделал — сам виноват.       Тео метнула ещё один безумный взгляд в сторону Лерана и обнаружила, что он цепляется за собственную руку. Присмотревшись, она заметила, что по руке до предплечья растекался ожог. Она перевела взгляд на Ралена — как это было возможно? Рален ведь не мог пользоваться магией, да и ничего, чем можно было бы обжечь Лерана, под рукой не было, иначе уже начался бы пожар.       — А чего ты удивляешься, жрица? Неужели ты не знала, что твой ненаглядный, вообще-то, Змей?       — Змей?       Леран закатил глаза и прошёл за свой стол. Достав из тумбы марлю, он принялся обматывать собственную руку. В этот же миг рядом с ним оказался Джа’вирр, и, переняв марлю из рук хозяина, стал ему помогать.       — Я и Рален родились под знаком Змея, — нехотя пояснил он, скучающим взглядом окидывая Тео, — Только мне никогда не нравилась это «змеиное» заклинание — оно уж слишком неграциозное, мне больше по душе молнии. А Рален так вообще никогда не умел магией пользоваться.       Тео закусила губу и вспомнила — рождённые под знаком Змея были способны отравлять жизнь окружающим, но ещё хуже отравляли жизнь самим себе. В том числе, они были способны нанести и физический вред. Но этот вред распространялся не только на обидчиков, но и на них самих. Получается, «укусив» Лерана Змеёй, Рален получил урон и на себя, отчего и отключился. Тео взглянула на него — его грудь едва-едва вздымалась, что было почти невозможно заметить под железным нагрудником. Он был жив. Он был жив. Это самое главное…

***

      Рален проснулся на удивительно удобной кушетке. Глаза слипались и отказывали открываться, но чувство тревоги заставило его чуть ли не вскочить с места. И до чего же было его удивление, когда он заметил, что перед ним сидит взволнованная до ужаса Тео и чем-то опечаленный Леран. Он по глазам жрицы практически мог прочитать её мысли и ощущения — облегчение, тревогу, непонимание, — но почему Леран был в таком состоянии он понять не смог. Последнее, что он помнил, это то, как он схватил брата за запястье, пытаясь отвести удар молнией от себя, и мир вокруг вдруг потемнел, помутнел и вовсе пропал. Рука была перемотана точно так же, как рука Лерана. Тео сжимала его ладонь, ласково гладя кожу большим пальцем.       — Что произошло? — спросил ординатор и почувствовал, как в горле будто пересохло. Леран молчал. Тео продолжала сжимать его ладонь.       — Ты «укусил» меня.       — Я… что?       — Змей, — Леран поднял руку, демонстрируя марлевую повязку, доходящую до середины локтя, — Вот уж не думал, что ты так умеешь, братец.       Рален печально усмехнулся и слегка сжал ладонь Тео в ответ, показывая ей таким коротким жестом, что он в порядке.       — Тео, да? — спросил архимагистр, поворачиваясь к жрице, — Мне нужно будет, чтобы ты оставила нас на некоторое время. Нас с братом ждёт долгий и сугубо личный разговор.       Она с недоверием глянула на Лерана, но, сопоставив в голове факты о том, что произошло пару часов назад и о том, что именно за разговором Рален сюда пришёл, коротко кивнула и покинула комнату, бросив в сторону ординатора печальный взгляд. Леран выждал несколько секунд, а затем произнёс:       — Ну что ж. Я расскажу тебе всё, что помню с того дня…