Жить со странным человеком

      Жить со странным человеком — это весьма необычный опыт. Одно дело, когда он странный, но тихий, и все тараканы сидят себе в голове и не высовываются; не возникает ничего, что могло бы мешать в повседневной жизни. Совершенно другое, когда в прекрасный ясный день этот самый человек собирается на день стать... котом. В особенности, когда ты в этого человека по уши влюблён, любишь и ценишь каждое его появление в одной студентской коморке, где кроме его присутствия (да и самого факта, что он существует на той же планете) нет ничего, что могло бы так нравиться. Сам глава творческого комитета, умный и просто невероятный парень, которым сам Тенма восхищается. Восхищается и любит, любит и пытается заботиться, заботится и будит его спящего за столом раньше будильника, пока на кухне готовится завтрак на двоих. Его всё устраивало, и Руи всем приятностям отвечал взаимно. Сердечный и искренний юноша, от чего Цукаса каждый раз таял; даже при виде того, как Камиширо помогает кому-то, заставляет самому себе завидовать, что живет с ним в одной комнате. Живёт в одной комнате и в любой момент может сказать какую-то елесь про себя, на которую Руи обязательно откликнется. Чуть что не получается — тот уже стоит над душой с инструментами и нужной литературой, а любые другие проблемы — просто душевно поговорить на несколько часов и вплоть до пяти утра, пока не прозвенит будильник.       Цукаса ценил такого Руи. Но в один прекрасный день пора понять его... другую сторону. Немножко более... странную, к какой не привыкнешь с первых минут. Эта ересь началась после первой пары, когда в случайный момент они встретились в коридоре.       — Цукаса-а! — почти мурлыкая подзывал своего друга Камиширо, почесывая свои...       — Кошачьи уши..? — встряхнув головой неуверенно ответил Тенма, немного потирая глаза. — Нет, я, может, что-то не то вижу здесь...       — Цукаса не узнаёт своего любимого котёнка? — он наклонился к перилам, откинув голову назад. Этими фразочками Цукаса не мог проронить ни слова: только стоять с накипающим румянцем и пытаться не смотреть в стороны, чтобы не поймать чужих взглядов. Они бесспорно были, но встретиться с глазу на глаз..!       — Носи это где-нибудь в другом месте, Руи... — он от стыда даже боялся на него посмотреть, всё судорожно стараясь забыть его образ с гребаными кошачьими ушками. Но тот приближался всё ближе.       — Тебе не нравится? — более тихо и совсем без игры спросил Камиширо, опустив уголки губ. На секунду показалось, что он даже обиделся; такого Цукаса никогда не хотел допускать, любит же...       — Да мне в тебе всё нравится, — через силу ответил он, сжимая кулачки, — просто... Кто тебе внедрил в голову, чтобы надеть кошачьи уши и... вести себя как кот!       — Я где-то услышал, что Цукаса любит котов, — он ехидно смеялся, прикрывая рот. — и я хочу, чтобы ты любил меня!       "Да я же тебя и так люблю... " — подумал Тенма, всё ещё недопонимая происходящее. "Неужели я тебе так мало внимания уделяю? С этими сессиями просто невозможно!"       — Руи, давай поговорим об этом дома, если тебе совсем внимания не хватает.       — Меня все боятся вокруг, я одинок, мне сейчас внимания не хвата-ает, — игриво хныкал он, кружась по коридору.       — Э-эй, да стой ты на месте, неугомонный... кот! — воскликнул Цукаса, схватив за руку Камиширо.       — Я котик! Мяу-мяу, — в перемешку со смехом Руи и мурлыкал, и готов был хоть об стенку убиться, лишь бы его погладили.       И хорошо, что через все тридцать минут большой перемены они смогли договориться после пар о чём-то да поговорить, хотя-бы на нормальном языке, а не кошачьем. Порой Цукасе даже казалось, что его в наглую френдзонят, и очень заметно. Это, к сожалению, не единственное, что доставляло неудобства. Руи так любит говорить намёками, а не напрямую, что приходится потом полночи сидеть и лупить в потолок только ради того, чтобы понять его метафоры. И с этой его кошачьей белибердой можно только с ума сойти.       У Цукасы на несчастье было на одну пару больше, посему пришлось отсиживать ещё полтора часа, за которые Руи спокойно доберётся до дома и приготовит себе покушать. Ну, Тенма только надеялся, что у него не будет оправданий "но у меня же лапки". Пусть сидит эти полтора часа голодным, зато у Цукасы в рюкзаке валялись лишние дольки фруктов, которые негромко можно полопать, почти растаивая во рту. По пути домой в голове только Руи. И то, что ближайшие несколько часов будут весьма... нестандартными для обычного времени. Сегодня нет праздников, нет никаких весёлых причин наряжаться в кота. Так что же случилось с этим чудиком?       Стоя у двери, Цукаса настучал знакомый ритм — их фирменный, по которому они друг друга легко узнают. Какое было чудо, когда ему открыли — все-таки вместо лапок были нормальные ладони, огромное спасибо. И где-то издали приятно пахнет. Это так странно. Неужели на день Цукаса перестал быть хозяюшкой для Руи, и теперь тот сам... стал хозяйкой? Ладно, даже не странно...       — Ты куда убежал, кот? — спросил с порога блондин, стягивая обувь. С кухни неспешным шагом пришёл сам Камиширо. Водолазка на нём была чёрная и теплая, а поверх неё — мягчайший кардиган, который бы, по правде, и сам Цукаса не прочь украсть. Для осенней прохлады это было идеально.       — Готовил яичницу по-твоему рецепту... — и его актёрская игра в кота словно прекратилась с последнего их диалога, перейдя уже на какие-то до смерти смущающие тона. Да и этот 182 сантиметровый кот сам готов был зарыться лицом в кардиган.       — П-по моему рецепту? — Цукаса приятно удивился, побежав на кухню. И всё на Солнце так блестело, и всё так вкусно выглядело... Яишенка совсем свежая и хорошо взбитая, покрытая жареной колбаской. Всё было таким свежим, что ещё отдавало аппетитным паром, рассеивающимся по всему помещению. Вилки и ножики готовы; даже салфетки, которые Тенма в жизни никогда не доставал при накрытии стола на двоих! Это как Руи только постарался; а он же думал о двоих, когда готовил, и Боже... Как теперь нормально кушать, когда от такого сердце растрогалось?       — Вот, можно садиться! — с радостью ответил Камиширо, пока Цукаса готов был взять салфетку не для того, чтобы протереть испачканное, а вытереть слезы, насколько это, блять, мило с его стороны. Это было и неожиданно, и в целом сегодняшний день ещё с утра начал удивлять...       — Что ж на тебя нашло, Руи! — прикрывая лицо ладонью сказал блондин, потихоньку дуя на горячую яичницу.       — Цукаса не уделяет мне внимания, и я решил сегодня захватить весь его день, — и снова игра подключилась в его речь. Но постепенно Цукаса начал понимать, для чего все эти игры. И плакать от этого хотелось ещё больше, но тогда нельзя будет спокойно поесть. Надо перевести тему, пока всё не дошло до этого.       — К-как у тебя день прошёл? — и незаметно для себя, он начал кушать быстрее обычного, лишь бы побыстрее закончить эти посиделки за столом, пока сам на грани сорваться.       — На меня все тыкали пальцем и хотели забрать уши. Но ты же так делать не будешь, да? — он почти лёг головой на стол, кушая свою порцию.       — Да я в жизни так не сделаю, что за вопросы! — голос заметно тронулся. Руи обратил на это внимание, резко сменив выражение лица и опуская уголки губ, но после сразу переменился на игривый лад. Не напрягать же теперь своим взглядом, правильно?       — Значит, Цукаса меня любит?       И как же раздражал сейчас этот вопрос! Это словно игра на ромашке "любит не любит", где всегда был один ответ:       — Любит! — резко высоким тоном ответил он, немного откашлявшись. Даже не заметил какая была вкусная еда ручками Руи, окунувшись в совершенно другие заботы.       В комнате воцарила мутная тишина. Солнце вплотную освещало комнату сквозь панорамные окна, питая светом виноградные ветви на стене. И становилось теплее, но всё недостаточно, чтобы снять с себя одежду. От обеденного времени ещё сердце колотило, будучи лёжа на кровати. "Неужели я тебе настолько не уделяю внимания, что ты решил всё превратить в игру?" — одна и та же мысль вертелась в его тревожной головушке, пока Руи стоял у подоконника. И Цукаса собирался обыграть это по-своему. Сколько бы это правда не звучало манипулятивно — нет, ни в коем случае. Только чтобы разобраться наконец, что этому, Руи нужно, и если это просто побаловаться — ох как сердечко ещё будет долго восстанавливаться. А если правда что-то случилось, то увы и ах, его уже никто не восстановит.       — Руи.       Он послушно отозвался, повернув головой.       — Ты же... кот? Значит, я могу вести себя с тобой, как с котом?       — Да, — и тут он поднял глазки, какие заиграли совершенно новыми красками.       — Тогда, — откашлявшись в ладонь, он сделал маленькую паузу. — ложись ко мне.       Камиширо заинтересовала эта необычная просьба. Хотя наверняка в жизни котов это обыденное дело, но не стоит же забывать, что перед ним не только актёр в животное, а человек! Руи скованно спрятался в кардиган и улёгся у ног Цукасы, положив голову на бёдра. Тенма точно не против такой позы. Он потихоньку поглаживал чужую голову, заставляя тихо мурлыкать — и это происходило по-случайности, из-за чего Камиширо готов был себе горло придушить. Но Цукаса следил за чужими лапками. Странная тишина снова устоялась, где просто сидишь и гладишь чужую голову, не напрягаясь и почти засыпая от осенней хандры...       — Руи, — снова обратился Цукаса, опуская голову. — ты говорил, я тебе внимания не уделяю...       — Да-а, — снова начал он игривым тоном, но Тенма приложил палец к чужим губам.       — Без игр, пожалуйста, я хочу с тобой настоящим поговорить.       От такого серьёзного тона обстановка перестала быть расслабляющей.       — Как скажешь, — и зарылся снова в кардиган, грея холодные ручки.       "Секунду... Я сейчас серьёзно его глажу по голове, которая лежит на моих ногах..?" — внезапно отойдя от темы подумал Цукаса, случайно остановившись. Руку словно дёрнуло от испуга. До боли непривычная и тихая обстановка, к которой он ещё не привык. А Руи ещё лежал, глазком поглядывая на личико Тенмы. Губки скромно поджаты, а личико выражало какие-то нечитаемые эмоции.       — Что-то случилось?       "Нашёл что спросить... "       — Нет, просто отвлёкся... — и заправил ему волосы за ухо (помечу, что за реальное ухо, а не его кошачье), немного поглаживая холодную щеку. "А не слишком ли я перебарщиваю? Хотя он ничего против не говорит". — ты... Ты серьёзно сделал себе образ кота, чтобы я на тебя внимания обратил?       — Ну я же знаю, ты котов любишь... Поэтому именно в кота и...       — Ты хочешь, чтобы я тебя так же любил, как и котов? Эта фраза вылетела из уст в точности случайно. И она заставила Камиширо сразу заткнуться. Глазки его стали в раз больше, да такие задумчивые, что даже душно молчать. А Цукаса всё ещё ждал ответа, но в итоге только получал несвязанное и продолжительное "э-э-э... ".       — А если бы я был котом, ты бы меня любил?       "А разве такие вопросы не задают уже партнёру, а не просто соседу по комнате?!" — и лексикон его пропал. Да, котов Тенма очень любил, но что же Руи задаёт такие каверзные вопросы?       — Раз я всех котов люблю, то ты бы не был исключением, конечно, — Цукаса стал в словах смелее, заметив хитрую ухмылку на лице Руи. — но ты же заметил, что я сейчас не КотоРуи глажу, а Руи Камиширо?       И его лицо скрылось в кардиган, о неужели это было так легко сделать! Тенма лыбился не меньше его смущённого личика, и только сейчас понял, как можно его вывести на чистую воду.       — Ты гладишь меня?       — Да. Тебя, — он сделал небольшую паузу, всё жадней впуская пальцы в чужие волосы. — я не перебарщиваю?       — Не перебарщиваешь, совсем нет, — и так он удовлетворённо это говорил, что Цукаса придумал очень хорошую идею. Подразнить его. И заодно выжать ясный ответ.       — А если так? — Тенма провёл щекой по чужому лицу, повернув его к себе. А улыбка уже не такая уверенная!       — Не перебарщиваешь.       — Даже так? — большие пальцы прошлись по сухим губам. Руи заинтересованно глянул на Цукасу. В один момент он резко поднялся и сел тому на бёдра, прямо лицом к лицу.       — А так я не перебарщиваю?       Что-то сердечко тут заволновалось. За время того, как вместе жили, настолько близко они... не были друг с другом, даже болтая по душам.       — Нет, — менее уверенно ответил Тенма, следя за чужими действиями. — а если я так? — и заправил обеими ладонями чужие волосы за ушки.       — Что же за игру ты затеял, Цукаса... — он снял с себя ободок с кошачьими ушами. Теперь перед Цукасой точно сидел Руи.       — А кто ж это у нас в кота первым превратился?       Чужие ладони опустились на шею. Холодные ладони, такие мерзлые, какие даже теплейший кардиган не смог согреть.       — А так я не перебарщиваю?       — Руи, — Цукаса сделал небольшую паузу, смотря на чужие губы. — перебарщивай.       — Перебарщивать? — медленнее сказал он, приближаясь к чужому лицу. Между ними оставались считанные миллиметры. Глаза почти захлопнутся, рот оставался приоткрытым. Воздух всё теплее, и оба еле выдерживали такого напряжения. Странный стыд и недоверие к любому движению. Но взять и развернуться просто так нельзя. Они уже зашли... достаточно далеко. Неясны были и мотивы их, и о чём думали, пока не дошли до этого. Только густая тишина, только тихое дыхание и нервные касания. Цукаса притянул его лицо к себе, а Руи только подстроился под поцелуй, жадно прижимаясь к нему всем телом. И так долго они этого ждали. Так долго ждали того момента, когда два сердца уединятся и будут играть свой ритм. Когда наконец они будут вдвоём, и больше никого. Когда от одних заползающих под рубашку холодных рук спина ужасно сильно выгибается; а Руи прекрасно пользовался этим, желая быть настолько ближе, насколько возможно. Никто их не слышал. Они так игрались друг с другом, что было даже громко. Игрались с волосами, с телом, скрытым под слоями одежды. Кардиган уже сползал от таких ласк; да и он не нужен, по правде говоря. Руи всё затягивал и затягивал поцелуй, пока Цукаса ещё не успевал перевести дыхание. Уже губы устали, и темп стал на раз медленней. Спокойней и с щепоткой сонливости. Они ещё сотни часов напролёт бы целовались, но как же печально жить без вечного воздуха в лёгких. Казалось, что кислорода там упадок в минус, а грудь готова была трескаться. Парни не хотели друг от друга отлипать; да и не отлипали в самом деле, пока лежали друг на друге в объятьях и слушали, как не попадает в унисон их дыхание.       — А Руи очень любит Цукасу... — тихо сказал Камиширо, проводя невидимые линии по футболке.       — Заканчивай со своей игрой, ну, — он встряхнул чужие волосы.       — На мне ушек давно нет. Я люблю тебя.       Тенма посмотрел на Руи, а тот поднял голову в ответ, глядя на ещё недостаточно зацелованное лицо. И всё-таки Руи взял абсолютно всё внимание Цукасы на себя, зато на какой ещё промежуток времени они нанежились... Думаю, до завтрашнего утра хватит. Наверное.       И правильный был вердикт:       Жить со странным человеком — это весьма необычный опыт.