Radio Silence

Будь жизнь похожа на слащавую мелодраму, то по всем правилам жанра в тот день бы шёл дождь. Вот только в аду погода до тошноты однообразна, а давящее алое небо только раздражало. В чём дело? Телеведущий ощущал, как по его одежде стекала вода, а из торчащих проводов начали виднеться многочисленные искры. Это был не дождь. Кажется благодаря той же силе, что отбросила его сюда, ближайшие водосточные трубы были разрушены и это только ускорило поломку биометрического демона. Другой демон знал его. Знал его сильные и слабые стороны и в этом случае Воксу не стоило так сближаться с этой личностью. Жалеть об этом уже нет смысла. Не тогда, когда технический скрежет противно отдавался в динамиках, а по краям разбитой с одной стороны матрицы шли непрекращающиеся помехи. В то мгновение он мог обнаружить себя на полу, схватившись за край потресканного монитора и бессмысленно уставившись куда-то себе между ног, куда также стекалась вода. В расплывчато грязном отражении Вокс мог видеть себя. И, чёрт подери, он выглядел безобразно жалко. Вид разрушенного, во всех смыслах, демона был априори ему противен. Не то, что неестественен. Скорее ненавистен. Виновник был неподалёку. Смотрел на Вокса свысока, с некой укоризной и разочарованием. Алый демон. Тогда ещё новоиспечённый шоумэн возненавидел этот цвет, который был больше похож на издевательскую красную тряпку перед ним. В попытке вскочить Вокс лишь потерпел поражение, с ужасом для себя поняв, что его собственное тело более не слушается его. Точно… он не ощущал боли уже впоследствии. Но что-то давило изнутри, отдавалось гулом, мешая точно углядеть происходящее перед собой. От столкновения плазмы с полом его остановили только руки, вытянутые по рефлексу. Ублюдок... Как... ты... смел? После всего? Он предпринимал новые попытки подняться пока что на одну ногу, опираясь коленом второй ноги, пачкая и без того потрёпанные после боя брюки. Но чем больше тот старался, тем чаще вылетали искры из повреждённых микросхем, а картина на оставшемся куске экрана покрывалась периодическими шумами. Засранец не двигался. — Х-хэй, разве ты-ы не хотел ясьтабе-е-еъс, твар-рГхь?! Так чего теперь стоишь и-и смот̕ри̓ш̾ь? Нашёл себе развг-хлеч-ч-чение! Вали. йавилав-вхгорП, пока я тебе гХвВост не отодрал, — его угрозы были скорее жалкой попыткой напугать оленя - он явно был в невыгодном положении. И сбивчивый темп его голоса вместе с искажённой речью были тому подтверждением. В том голосе прослеживалась непривычная дрожь. Глухой стук туфель послышался в его сторону, но вскоре звук прекратился и под нижнюю раму монитора проскользнул край разломанного сверху, но всё ещё функционирующего, микрофона. Воксу пришлось приподнять свою «голову» в тщетных попытках хоть как-то контролировать помехи на своём экране. Силы отказались подчиняться ему вместе с функциональностью части тела. Он ненавидел терять контроль - он чувствовал себя уязвимо. Это бесило! Ад и впрямь не был благосклонен к нему, даруя подобное тело. — Какая жалость, — начал алый демон, вызвав у Вокса ни то новую порцию недоумения, ни то гнева. Однако всё это мешало ему увидеть едва подёргивающуюся улыбку Аластора. — Не ты ли был тем, кто всё испортил, Вокс? — пусть улыбка не обманывает вас, ведь тон был куда более глубоким и угрожающим. Если честно, Вокс не мог припомнить, чтобы тот так мог говорить с любыми из своих жертв. Не было заметно той игривой и слегка флиртующей искры, так присуще сию демону. — Ты изменился, Вокс. Это лицо тебе больше подходит теперь, — Аластор наклонился к своему бывшему товарищу, перехватывая за край монитора когтями и внедряясь их острыми концами и в без того повреждённую мембрану, вызывая лишь новые вопли, смешанные с электрическим скрежетом, телеведущего. — Твоя ошибка была в том, что ты был слишком наивен, чтобы даже попытаться. Ха! — он моментально поднялся, отмахнувшись рукой словно от надоевшей ему блохе. Теневые хвосты расползлись поспешно вокруг них, спеша обратно к своему хозяину и исчезая в гнетущей темноте за спиной Радио-Демона. — Какой вздор! Какая глупость! К моему сожалению, ты оказался ничуть не лучшей своей ночной бабочки, — Вокс был слишком подвластен своим эмоциям в тот момент, не способный различить фальшь в чужих словах, столь старательному выстроенному образу насмехающегося радиоведущего. Его снисходительная усмешка больше напоминала заглушённый рык теперь, а пальцем он дёргано поправлял разбитый монокль. Хах… Вокс и вправду поступил опрометчиво? Вот только как поступать иначе, если один твердолобый олень так не хочет его слушать - даже воспринимать как равного себе! Его язвительная речь, едкие замечания и раздражающие шутки. Что странно… раньше всё же было хорошо. Они могли говорить о чём-угодно, петь вместе идиотские песни под караоке, танцевать. Они часто не замечали, как за разговорами проносились часы. Возможно, каждый из них думал в тот момент, что им большего и не нужно. Почти. Возможно, потому Вокс и не замечал всего этого раньше. Не замечал, что они были похожими настолько же, насколько и разными. Не замечал, как всё больше Аластор скрывался в тени, игнорируя новое видение предложенное ему Воксом. Не замечал, как всё с большим отвращением смотрел на него демон, когда Вокс преобразовался. Аластор отдалялся, оставаясь в тени. Вокс же умело овладевал новыми знаниями, искреннее не понимая своего некогда друга. Аластор предпочёл уйти. Только Вокс заметил это чересчур поздно. Поздно ринулся к нему, ухватывая за плечо. «СТОЙ» проносится демоническим эхом по всей студии, а неоновое освещение замерцало, пока вовсе не затухло. В последнем же мгновении было видно два алых глаза с завораживающими неоново-голубым отблеском помещённые в гипнотические спирали. Это была ошибка. Вокс мог лишь смотреть вслед исчезающему в тени Аластора в этом разрушенном после изнурительного сражения месте. Его ругань, эхом прозвучавшая в опустошённом здании, так и не дошла до ушей алого демона. А в темноте оставались видны искры и помехи лишь с одним неоновым отблеском с одной стороны разбитого экрана.