Ходячий мертвец

***

Шрапнель от осколочной гранаты вошла слишком глубоко, задевая сердечный клапан. Уже весь военный лагерь говорил об этом. Му Цин даже не удосужился спросить кто этот счастливчик, ведь в любом случае он попадет к нему. На целой линии фронта не было врача, который бы брался за мертвецов, кроме, конечно, Му Цина. Специалист каких поискать. Он долгое время не соглашался идти врачевать на войну. Врачей критически не хватало, особенно таких, как Сюаньжень — прозвище, которое он получил, когда вытащил паренька из ада. С тех пор все считают, что Му Цин заключил контракт с дьяволом или он сам и есть, единственный врач, который может победить смерть. Не соглашался он идти на фронт по одной причине, тогда он находился бы намного дальше от единственного человека, которого он ни за что не отпустит, но Фэн Синь действующий капитан специального подразделения и не мог не участвовать в войне даже если бы захотел. Поэтому врач всегда находится рядом, чтобы в любой момент отвоевать мужа у смерти. Никто даже и не подозревал какие отношения связывают их двоих, все знают, что Му Цин общается только с ним  и периодически они ругаются, да так, что вся рота ходит ниже травы, тише воды. Сюаньжень согласился на хирургию в полевых условиях только потому, что отряд "Дельта" перевели на острова Японии, а врач не мог позволить себе оставить любимого. По понятным причинам никто не знал что связывает этих двоих, все считали это совпадением, что два таких человека, как по велению судьбы, прибыли в военный лагерь. Му Цин не стал слушать еще одну порцию слухов и просто отправился в свою палатку-дом, он не хотел никого оперировать, не хотел ничего слышать, да и находиться здесь тоже не хотел. Но не мог сбежать даже если это его последнее желание. Фэн Синь не выходил на связь уже несколько дней. Внешне он не подавал никаких признаков волнения, но вот внутри он равал и метал. В чем сложность просто сказать пару слов в рацию? Он много просит? Или может это вошло в грань невозможного? Пока он шёл полностью занятый своими мыслями к нему бежал один из бойцов его мужа, весь в перевязках и, что самое удивительное, в прошибленной одежде. — Сюаньжень, Сюаньжень… — кричал парень — Да стой же ты собака...! Му Цин не хотел ничего слышать, пока не понял, что обычно, когда затишье его называют по имени, а тут прозвище. — Показывай, кто сегодня будет жить. — останавливаясь, сказал врач. Му Цин собрал свои мозги воедино, заставил все свои тревоги и мысли спрятаться где-то на глубине своего сознания. Первое, что пришло ему на ум, что кто-то из отряда опять чуть ли не подорвался на мине. До палатки было не далеко идти, но как и всегда этот путь ему показался целой преградой. Войдя в свои владения первым делом он увидел человеческий силуэт, который уже лежал на столе, очередной раз, когда мертвец уже одной ногой был за гранью бытия. Помыв руки, Сюаньжень начал медленно и осторожно снимать всю одежду, чтобы посмотреть масштаб своей работы, но судя по количеству крови ее там было настолько много, что сам Сюаньжень начал сомневаться в своих силах. Му Цина пробрала мелкая дрожь, когда он увидел знакомую татуировку лотоса, проткнутого стрелой, отшатнувшись от стола, он крикнул, можно сказать завыл. — Как это произошло?! Почему из всего отряда именно этот человек "мертвец"? Рядовой, который все еще стоял у входа, не мог понять, как врач смог определить человека, даже не посмотрев в лицо скрытое под маской. — Выйди, рядовой. — Не положено. — Я приказываю выйти. — прошипел-прорычал врач. Он не знал, что делать, по сути приказа ему не давали, но и приказа остаться тоже не было. — Ты все еще здесь?! — рыча крикнул Му Цин. Секунду спустя он остался один наедине со своим мужем, который скорее всего полез на рожон и в этот раз его не пронесло. — Глупый! Фэн, как так можно, а если я не смогу тебя спасти?! Ты обо мне подумал? — снимая бондаж с лица орал Сюаньжень, погладив парня по щеке, он поцеловал его в лоб. Му Цин принялся за работу. Оценил состояние раны и подсчитал сколько времени осталось у него на изъятие инородных объектов. Судя по тому какая рана и телосложение Фэн Синя, а тот был буквально горой мышц, то шрапнель — это первое и самое верное предположение Сюаньженя. Подготовив побольше воды и спирта, один из комплектов стерильных игл, пинцетов и самое главное, он молился, чтобы его любимый не очнулся во время этого очень болезненного процесса. Вздохнув, Сюаньжень сделал несколько порезов по глубже, чтобы наконец увидеть полную картину. Он действовал вслепую, прекрасно понимая, как может навредить. Ему нужно было посмотреть модель бомбы или мины, чтобы понять, как именно работать и что именно было в опасности. Начинать всегда было сложнее всего, просто потому что если начал, то нужно доделать все идеально. В работе Сюаньженя нет права на ошибку. Доставая самые ближние осколки, Му Цин их клал в воду чтобы собрать во едино модель и понять какая разрывная сила была приложена к плоти. Собрав все видимые осколки, он оценил вид гранаты и смог наконец спокойно выдохнуть. Это была устаревшая модель, поэтому ее разрывная сила не должна была быть опасной для жизни, но как же Му Цин ошибался. Осматривая все еще раз, на всякий случай, Сюаньжень заметил шрапнель вытянутой и продолговатой формы напоминающую стрелу, и тут он понял, что она находиться в опасной близости к сердцу, если у него вдруг дрогнет рука Наньян тупо умрёт. Сюаньжень мгновенно снял перчатки и начал подключать аппарат, чтобы понять какой длины этот осколок. Когда на экране показалась эта маленькая штучка, он сначала не поверил, но потом при помощи, видимо, молитв он смог осторожно вынуть его зашить все то, что разодрал и наконец дал кислородный балон Фэн Синю. Осев на пол и стянув с себя перчатки, закрыл глаза так, что покатилась слеза, и со всей злобой проорал. — Да если бы ты сдох, то я бы с того света тебя достал, придурок! Видимо никто не караулил палатку, раз на его вопли ни одна живая душа не прибежала, либо же отряд решил, что друзей нужно оставить наедине. Му Цину было все равно, слезы злобы и в то же время облегчения катились по его щекам. Он пообещал, что как только Фэн проснется, то он как минимум его ударит, а потом поцелует. Он ещё не решил в какой последовательности. Вытерев слезы, он вышел из палатки и увидел там весь отряд. Какое у него было удивление, когда ни один человек не спросил у него ничего. Му Цин просто взял первого попавшего бойца, заставил его вымыть руки и объяснил, что ему нужна помощь. Он один не сможет одновременно поднять капитана и сделать перевязку. Юноша кивнул и просто сделал то, о чем его попросили пока Сюаньжень холодно не поинтересовался. — Что произошло? Почему сразу не сообщили мне? — Капитан закрыл нас от гранаты, мы даже не смогли ничего сделать. А вас он просил не беспокоить. — А вы, сборище идиотов, знали, что в таких ситуациях можно ослушаться просьб или приказов? Я его оперировал во-первых, на живую, во-вторых, не в тех условиях. В следующий раз воспользуйтесь рацией. — Слушаюсь, Сюаньжень. — мгновенно отреагировал боец. — А с Наньяном все будет хорошо? — стушевавшись спросил солдат. Этот вопрос Му Цин оставил без ответа. У него начался отход от операции. Еще минут 10 и он будет трястись, как осиновый лист, поэтому он не проводит две операции подряд. Перевязав торс и будущий шрам, он отогнал солдата в казарму, а сам понёс мужа в комнату и пошёл заполнять отчеты, он все-таки врач и все такое. Хотя отчет мог и подождать, подумал Му Цин, когда через несколько часов проснулся, сидя за столом, так ничего и не написав, а лишь молча смотрел перед собой. Поэтому, не придумав ничего лучше, он лег под бок к своему парню и спокойно уснул пробормотав. — Когда я проснусь, надеюсь ты очнешься, придурок любимый. *** Му Цин наверно последние несколько дней так не спал, как сегодня, после одной из самых стрессовых операций, когда на столе лежал не абы кто, а человек, который клялся ему любви и верности, человек, который полюбил его со всей его спесью язвительности и высокомерности, человек, который не мог так просто умереть, тем более по ошибки Сюаньженя. Спал врач крепко, но при этом очень чутко. На удивление, к нему не приходил капрал, чтобы спросить какого хрена он еще не написал отчет, но, видимо, майор Се просил главнокомандующего Хуа немного притормозить. На удивление, проснулся Му Цин не из-за тревожности, а из-за долгого наблюдения карих глаз. — Фэн...! — резко поднялся врач, убедившись, что муж очнулся, он не замедлительно нашел губы своего любимого и впился в них самым сладостным поцелуем, который был не только с радостью, но и яростью. — Я готов еще тысячу раз подорваться, чтобы получить такую награду. — разорвав поцелуй, прошептал Фэн Синь. — Придурок, как так можно?! — мгновенно переключился Му Цин. — У меня был выбор погибнуть вместе со всеми или закрыть всех собой. Я понимаю … — Нет, ты не понимаешь! Я не знал кого буду оперировать, пока не увидел гребанное тату. У тебя была шрапнель, которая каким-то чудом не задела сердце. Я после операции разрыдался! Ты спас своих бойцов, но подверг меня такому состоянию, что именно от меня зависит твоя ничего не стоящая жизнь. А если бы я не смог? Если бы я не понял, что это ты и просто бы своими же руками убил тебя? — возмущался и истерил Му Цин. — Зачем ты так рисковал? Зачем поставил свою жизнь? — Му Цин… — улыбаясь и смотря снизу, он хотел повернуться, чтобы обнять возлюбленного, но его остановила крепкая стальная хватка. — У тебя швы, нельзя. — Му Цин сам устроился под боком капитана и обнял так, как будто видел в последний раз. — Мой врач, который смог победить смерть. Я на войне, Му Цин, я действующий капитан. Рано или поздно мы знали, что это произойдет, знали, что я окажусь у тебя на столе. — Но ты мог хотя бы не отдавать приказ не беспокоить меня, тем более когда происходит ЭТО! — Хорошо, я тебя понял. Сейчас все хорошо. Я жив, ты меня спас. — Завались... — обречённо фыркнул Му Цин, нехотя признавая, что у него и в правду золотые руки. Они целый день провалялись в кровати не желая сдвигаться с места. И тем более разлучаться.