Не могу противиться этому чувству

Юта поздно представился из-за травмы в детстве, так что, вероятно, это было причиной, почему он был странно послушным для альфы. Выросшая в их окружении в клане Зенин, Маки считала всех альф одинаковыми: властными, жестокими, эгоистичными, вспыльчивыми, высокомерными. Её собственный отец был бетой, поэтому не мог стать главой клана, её мать была бетой, поскольку омегу бы позорно использовали, но Маки всё ещё была провалом трижды. Не имеющая ни капли проклятой энергии, девочка, и, что ещё хуже, она неожиданно оказалась омегой через несколько месяцев с тринадцатого дня рождения, через год после Май. Задыхаясь из-за сильного зловония мощного запаха альф и дёргаясь в их сильных руках, она думала, что знает всё об альфах и что ненавидит их. Она обещала не только себе, но также и Май, что она не позволит альфе трахнуть её, тем более отметить её, не важно насколько жестокой и болезненной может быть течка. Всякий раз, когда она нападала на нее, появляясь из ниоткуда, она боролась с ней, потея, рыдая и отбиваясь, пока ужасное чувство не проходило спустя день или два. Потом же, после «Парада 100 демонов» Маки была поражена внезапным изменением в Юте, поняв, что мальчик, которого они все считали бетой, точно был альфой. Однако, в отличие от запаха всех предыдущих альф, которыми она была окружена, даже Годжо, его запах был… успокаивающим. Она не говорила, что он был приятным, но она не возражала против него. В действительности, она не возражала против многого в Юте, который медленно начал осваиваться в новой роли. Возможно, маленькая часть её волновалась, что он начнёт меняться: не только физически, — а его доброта и верный дух. Он мог быть яростным и жестоким, как доказала его безумная схватка против Гето, но он был и милым. Она не хотела, чтобы это качество пропало. Оно не пропало. Если уж на то пошло, всё стало как-то хуже, не то чтобы она жаловалась, особенно прямо сейчас, даже если она пыталась не выглядеть, как полностью слабая омега. Поёрзав в кровати, Маки прижалась к твёрдому телу позади неё, её сердце затрепетало от ощущения губ, прижавшихся к её шее. — Юта, — она прошипела, изо всех не позволяя её телу предать её. Легче сказать, чем сделать. — Хм? — Юта едва смог издать звук, он был полностью сосредоточен на ней. Они определённо не должны так делить постель в школе, но прошлой ночью он поздно вернулся в кампус с миссии и появился у её комнаты, будто не осознавая, куда пришёл, пока она не открыла дверь. Они лишь немного целовались, Юта проглатывал любые звуки, что она издавала, пока где-то в три часа утра они не заснули. Сейчас было почти десять, слишком поздно для нахождения в кровати, даже на выходных, особенно учитывая, что его не должно быть в её кровати. После того, как он представился как альфа, они были вынуждены установить кое-какие строгие правила, чтобы обеспечить её безопасность и его здравомыслие. Альфы, как Годжо и Яга, могли с лёгкостью сдерживаться, даже когда Маки впадала в течку, но Юта, полный новичок, не смог бы сдержаться. Шоко внимательно наблюдала за ней, убеждаясь, что течка никогда не придёт без предупреждения, а Годжо мог обнаружить гон, так что Юту отсылали оба раза, чтобы ничего не случилось. Маки ужасно скучала по нему каждый раз, хотя она бы никогда не сказала этого вслух. Это звучало, как какая-то омежская чушь, и она отказывалась принимать такую глупую, нелогичную судьбу. Что не помешало её растаять, когда Юта начал облизывать её шею. Это была плохая привычка, которую он подобрал не так давно. Он касался носом её шеи, терся о её ароматические железы, однажды осмелев настолько, что поцеловал это место. Тогда она так сильно вздрогнула, что её колени подогнулись, но он поймал её, осторожно убрав зубы от уязвимой кожи. Но было очень приятно. Она не должна позволять ему делать такое, но было сложно не потакать ему, когда он был таким нежным, так отличался от других альф, которых она знала. Это не было типичным поведением для альфы — не могло быть — но всё же Маки знала по его запаху, что он был несомненно одним из них, её тело каждый раз откликалось на его прикосновения. — Тебе нужно встать, — Маки сказала ему, сопротивляясь желанию застонать. — Маки, — он с трепетом прошептал, обдав её кожу горячим дыханием. Она вздрогнула от удовольствия, особенно когда Юта перекатился на бок, чтобы прижаться к ней, и положил руку на живот, где приподнялась её майка. У него были мозолистые ладони от усердных тренировок с мечом, он никогда не переставал становиться лучше, пытаясь изо всех сил доказать, что достоин её. Её до сих шокировало воспоминание о том, когда он сказал ей это. Достоин ее, словно он был тем, на кого заявляли свои права. Его язык провёл по её шее, обхватывая её железы, и он прикусил кожу, мягко, но так настойчиво, что она знала, он оставляет метку. Ей следовало бы остановить его, учитывая, что это вело к отвлечению. Он бы весь оставшийся день смотрел на лёгкий синяк, нацеливался на неё, и нервный мальчик с яркой и неловкой улыбкой пропадал. Она ловила его запах, непреднамеренно вспыхивающий, смешанный с его необычной и всепроникающей проклятой энергией, неспособная встретиться с ним взглядом. — Ты так хорошо пахнешь, — Юта прошептал ей в шею. — Так тепло. Его рука двинулась дальше по животу, сминая материал майки прямо под грудью. У неё перехватило дыхание, будто она была на грани чего-то опасного. Из её уст сорвался стон, когда он приподнял майку, чтобы он мог погладить её кожу. По её телу прошла волна желания от его нежных прикосновений рукой, а затем большого пальца; он уделял внимание её пахучим железам. Она также прекрасно ощущала сильное давление его члена, когда он терся о её бедро. Она не думала, что он полностью осознавал, что делал, и как это влияло на неё, его бедра бездумно двигались в попытке получить немного трения, пока он трогал и целовал ее. Но ей было невозможно забыть об этом, её киска трепетала и намокала от приятного ощущения. Несмотря на все их ласки и его почти одержимость её шеей и запахом, они никогда не занимались сексом. Иногда Маки думала, что ей, может быть, хочется, чтобы он трахнул её больше, чем ему, что было нелепо, поскольку он был альфой. Два года до побега в старшую школу шаманов были несчастными, любой альфа в клане Зенин охотился на неё всякий раз, когда она была в течке, или они в гоне. Она ожидала, что Юта будет таким же, пытаясь изо всех сил уговорить её позволить ему трахнуть её, но он никогда не поднимал эту тему, даже если его тело реагировало желанием. Прямо сейчас всё казалось другим, он становился более настойчивым. У неё точно останется отметина на шее. Однако, когда она немного поерзала, только для собственного трения, он сильнее сжал её грудь, изо рта вырвалось низкое рычание, а едва заметное касание его зубов, царапающих её кожу, заставило её замереть. Её сердцебиение бешено застучало в груди. — Ты… Ты близок к своему гону? Юта смягчился, прекратив двигать бёдрами, но она всё ещё ощущала напряжение в его прикосновении. — Да. Его тон был смущённым, даже пристыженным. Годжо в подробностях объяснил ему, что значит быть альфой. Юта вышел с этого личного разговора особенно красным и смущенным, неспособный встретиться с Маки взглядом несколько дней. Он мог бы и дальше её избегать, но она выследила его, заставила потренироваться с ней, а затем требовательно спросила, почему он так странно вёл себя с ней. — Я не хочу причинять тебе боль, — выпалил он. Маки почувствовала сильное раздражение, но он не имел в виду, что считал ее слабой из-за того, что она омега. Он объяснил, запинаясь, что он не знал, сможет ли контролировать себя — есть ли у него сила преодолеть его биологию, когда всё было для него так странно, к тому же запах Маки был первым, что он испытал. Даже без связи между ними, он привязался к ней, и она не могла отрицать эффекта этого на самой себе. — Это хорошо, — Юта невнятно пробормотал, прижавшись к ней снова. — Могу я…? — Он сглотнул, звук громко отозвался в её ушах. — Могу я прикоснуться к тебе? Это не был приказ. Он спросил, проявив к ней больше внимания, чем любой другой альфа в её жизни. Это была ужасная идея. Он мог не быть в полноценном гоне, но он уже начал влиять на него. Они могли иногда распускать руки друг с другом, и она чувствовала его стояк более одного раза, но они всегда касались через одежду, за исключением её шеи. «Его запах другой», она с запозданием поняла. Он был мускуснее, сильнее, пронизывал комнату — и он растирал его на ней, окутывая её так, что от неё пахло им. — Маки, — он выдохнул, его рука скользнула вниз по её животу. — Да, — Маки смогла прошептать. — Но не… не снимай мои шорты. Она почувствовала, как губы Юты сложились в улыбку, и он потёрся о её шею. — Хорошо. Его движения были медленными, когда он скользнул пальцами под резинку спортивных шорт. Он оставил руку над её нижним бельём, но даже с предметом одежды, он без сомнений ощутил, какой мокрой она стала. Она уже задыхалась к тому времени, как он обхватил её влагалище, прижав костяшки пальцев к её клитору, его бедра инстинктивно двинулись, когда он спокойно, осторожно потер её. Юта практически простонал ей в ухо, сильнее уткнувшись в её бедро. — Ты уже такая мокрая. Маки не могла дать ответ на это, её рот открылся, когда она с трудом вдохнула. Она закрыла глаза, но это только всё усилило — его прикосновения, его запах, его звук. Они вторглись в ее разум, блокируя всё остальное, пока он не был единственным, о чем она могла думать. Это была опасность альф. Даже без нахождения в течке, сильный альфа мог сокрушить омегу, вознести ее на нелепую высоту. Это было даже хуже для связанных омег, иногда превращаемых в бессмысленное ничто, если связью злоупотребляли достаточно. Угроза висела над её головой — и Май — годами, и, всё же, она не отогнала Юту, даже когда он скользнул пальцами под её нижнее белье так что он мог тронуть её напрямую. Удовольствие, как молния, пронзило её тело, и она выгнулась под его рукой. — Ю-ю-юта- — О, - удивлённо сказал Юта. — Ты мягкая. Это не было обычным словом для её описания. Маки никогда не обвиняли в таком, даже мужчины в её семье, избивавшие её. Обычно она бы слегка отреагировала на такое описание, ударив его в живот или шлепнув по голове, но когда один из его длинных пальцев погрузился в нее, она не смогла найти сил разозлиться на это. Во время её течек ей приходилось работать самой, кончая на пальцы или даже игрушки, что угодно, лишь бы утолить этот болезненный и ненасытный голод. Это было ничто по сравнению с удовольствием, что она чувствовала сейчас, хоть два пальца Юты не могли полностью заполнить её так сильно, как игрушка. Она жаждала настоящего, её рот наполнился слюной, и ей пришлось сглотнуть и сжать губы вместе, чтобы остановить себя от просьбы большего. Он засовывал пальцы в нее и вытаскивал. Звуки были такими непристойными. Чем больше её бедра двигались совместно с его пальцами, тем более интенсивным он становился, теряя нежные прикосновения, что ей до смущения нравились. Она думала, что будет ненавидеть его за грубость с ней, но она не ненавидела, особенно когда он держал свои зубы при себе, никогда не угрожая укусить её железу. — Черт, Юта, — Маки выдохнула, схватившись за его напряжённую руку, скользившую по её животу. — Черт, черт- — Я думаю о тебе вот так во время гонов, — Юта признался слабым голосом. — Какая ты во время течек — насколько ты мокрая, какая на вкус, захотела бы ты взять контроль на себя или я бы мог… — Он счастливо хмыкнул, облизывая, облизывая, облизывая. — Я уверен, ты заставишь меня побороться за это. Ты такая сильная. Маки вскрикнула, приближаясь к краю. — Юта, мне нужно- мне нужно- — Я не был с другой омегой, — он признался, прямо ей в ухо, единственной, кто услышал этот драгоценный секрет. — Даже во время своих гонов? — Маки не могла не спросить. Юта покачал головой. — Годжо сказал, что мне вредно игнорировать мои потребности так долго. Тем более, что прошёл год с тех пор, как я представился, но мне всё равно. Мне продолжают предлагать омег, просто чтобы выжить, но я не хочу их. Я хочу тебя. Я хочу тебя всё время. Маки кончила в этот момент, ослепляющее блаженство потрясло всё ее тело и затмило разум. Оргазмы никогда не чувствовались так хорошо, когда она была в течке. Она задалась вопросом, связано ли это с Ютой — его запахом, его уникальной проклятой энергией, его очаровательным характером. В отличие от других альф, она ощущала безопасность рядом с ним, зная, что насколько бы безумны его гоны или её течки могут быть, он поставит её на первое место. Она хотела быть его первой тоже, она поняла в этом постшоковом блаженстве, пока приходила в себя после оргазма. — Юта, — она прошептала, её тело погрузилось в кровать. Он ещё несколько раз погладил её, скорее рассеянно, затем вытащил пальцы из-под нижнего белья, когда она напряглась от повышенной чувствительности. Она смотрела, как он поднес пальцы ко рту и на пробу лизнул их, его глаза были более темно-синие, чем когда-либо раньше. Поражённая улыбка тронула его губы. — Ты на вкус лучше, чем я представлял. Если бы Маки уже не была покрасневшей от оргазма, она бы покраснела от чего-то ужасного сейчас. — Перестань быть таким странным альфой. — Не могу помочь, — Юта сказал, его улыбка превратилась в смущённую. — Я не знаю никакую другую омегу. Маки нахмурилась, мысли пробежали в её голове. — Может тебе надо поиграть с омегой во время твоего следующего гона, чтобы избавиться от этого груза. Что если я…? Что, если она не оправдает его ожиданий? Она никогда не была хорошей омегой: слишком упрямая, слишком злобная и напряжённая. Альфы в её семье изо всех сил пытались превратить её в правильную послушную омегу, особенно Наоя и Наобито, но это только ожесточило её. Юта, милый и внимательный, и любящий, заслуживал омегу, что бы относилась к нему с тем же количеством заботы и доброты. Пальцы Юты прикоснулись к месту на её шее, и она знала без зеркала, что он оставил на ней метку. — Ты никогда не сможешь, — он сказал ей, без слов поняв её. — Я подожду, даже если ты никогда не захочешь, чтобы я отметил тебя. — Он одарил её смущённым взглядом, таким странным, учитывая, что он трахал её пальцами несколько мгновений назад. — Не говори, что я не думаю об этом. — Поэтому ты так часто облизываешь мою шею? — спросила Маки. — Да, — признался Юта. — Я не осознавал некоторое время, и ты никогда ничего не говорила, но затем Годжо прокомментировал синяк и я понял. Я могу притвориться, что ты моя. Маки не нашла сил сказать ему, что она тоже иногда думала об этом. Она поклялась жизнью, что она не позволит альфе отметить себя, но Юта не был похож на любого другого альфу. В первые пятнадцать лет её жизни она никогда не ожидала быть настолько близко к альфе, что ей будет комфортно достаточно, чтобы спать с ним в одной кровати, когда он мог с лёгкостью воспользоваться преимуществом, пока она была уязвима. Это были необычные отношения, она знала, те, что вероятно не были такими тайными, как ей хотелось. Они никак не могли скрыть это ото всех в кампусе, точно не от их друзей, и особенно других альф и омег вокруг них. Как бета, Инумаки не замечал многого, кроме отметок и взаимодействий, и он буквально ничего не говорил об этом. Годжо вероятно знал, как бы неприятно ей ни было признавать это, особенно если он указал на отметину на её шее. Он также улавливал запах Юты на ней, что объясняет понимающие, небольшие улыбки. Это не имело значения. Что бы это ни было, это было их, и Маки в душе знала, что если кто-то и мог сломать все стены, что она воздвигла вокруг себя, то это был бы Юта, мальчик, изменивший всё в её мире.