Горе в полную луну.

Луна светила ярче обычного, освещая старую часовню и густой лес вокруг неё. Местные жители, что остерегались этого места и обходили его стороной, в эту ночь столпились у входа старой постройки, толкая друг друга, чтобы подобраться ближе к эпицентру событий, и увидеть больше чем дозволено простому люду. От увиденного по толпе прошёлся еле слышный шёпот, что эхом распространился по часовне. — Он повержен... — Вот и хорошо! Пусть дохнет! — Правильно говорите, молодой человек! Шёпот прекратился после небольшого порыва ветра, неожиданно появившегося в помещении. После поток ветра усилился, вышвыривая непрошенных гостей прочь. Тяжёлая дверь за ними захлопнулась, оставляя после себя громкое эхо. Наконец наступила тишина, лишь занавески тихонько покачивались, играясь с холодными лучами полной луны. В центре часовни, на полу, сидел молодой господин. Его белые одежды были испачканы в крови, руки предательски дрожали, сжимая тело возлюбленного, а по щекам рекой текли слёзы. Он склонился над умирающим, и слёзы с его щёк капали тому на лицо, но на это никто из присутствующих не обращал внимания. Рядом стояли две девушки, одна старалась сохранить спокойствие и хладнокровие на своём лице, не замечая слёз на своих щеках, а вот другая, не скрывая своего сожаления, прикрыла рот рукой и отвернулась, не желая смотреть на то, как её брат страдает. Для девушки с хладнокровным взглядом тоже было тяжело наблюдать за этой сценой, ведь её бессмертный брат, хоть и не родной, погибал у неё на глазах. Вампиры - бессмертные существа, но и у них есть свои слабости, что способны уничтожить их. Тишина прекрасна, но сейчас она душила изнутри. Хотелось кричать и умолять кого угодно, чтобы это всё прекратилось, чтобы это был просто сон, что вот-вот всё закончиться. Но это была жестокая и печальная реальность, все это осознавали, но принимать не хотели. И тут молодой господин не выдержал, еле выговаривая слова, что больше напоминали всхлипы, он уложил голову возлюбленного себе на колени: — Прошу...молю тебя, не закрывай глаза! Прошу! Открой их, не покидай меня! Ответом Се Ляню стало молчание, он было подумал, что всё кончено, но внезапно услышал хриплый, тихий шёпот. — Прости меня.. — ....за что ты извиняешься?.. — Я не смог сделать предложение руки и сердца..а ведь мы... Хуа Чэн закашлялся, не успевая закончить предложение. Он на пару секунд прикрыл глаза,почувствовав нежное прикосновение к своей щеке. Молодой господин старался сдержать дрожь в руках, но получалось с трудом. Найдя в себе силы, дрожащим голосом он выпалил: — Не закрывай глаза...молчи, тебе нельзя разговаривать! Это ещё не конец, ещё можно что-то сделать! — Послушайте.. — Нет! Ничего не говори! Я уверен, что можно.... Господин замолчал. Рука его возлюбленного легла на щёку, нежно поглаживая её, стирая мокрую дорожку слёз. Они смотрели друг на друга какое-то время, не желая терять друг друга, стараясь как можно лучше запомнить образ, каждую деталь. Молчание прервал владыка, полушёпотом хрипя: — Уже ничего не изменить, мой господин, не плачьте..вам больше идёт улыбка. Вы так красивы....возможно когда-то я был груб с вами, возможно вы ненавидели меня, может я был вам неприятен, но я искренне хотел сделать вас счастливее. Мне нравится смотреть на вашу улыбку, слышать ваш голос, любоваться как вы танцуете на балу...хах, а помнете как я неуклюже писал вам письма? До сих пор не понимаю, как вы разбирали мой подчерк.. Се Лянь не перебивал Хуа Чэна, внимательно слушая его. На душе было не спокойно, будто это их последний разговор. Дальше всё было как в тумане. Найдя в себе силы, умирающий притянул господина к себе и нежно коснулся его губ своими. Этот поцелуй собрал в себе всю нежность и любовь обоих, заставляя двух влюблённых забыть об ужасном конце. Когда поцелуй прервался, с губ владыки слетели последние слова: — Я люблю вас, мой господин, я был и буду верен только вам....

***

В эту ночь жители деревни устроили праздничный пир, а в часовне молодой господин плакал навзрыд, кричал, не жалея голосовых связок, и прижимал к себе тело любимого. Девушки старались успокоить его, хоть и сами не могли смириться с утратой, а нечисть, что проживала в этой часовне, печально завывала.