Повод

      – Поздно. Я подпустил её слишком близко.       Прерывистое биение сменилось сперва коротким спазмом, а потом знакомой пронизывающей насквозь болью. В глазах мигом потемнело, а потолок укатился вперёд и вниз, заволакиваясь темнеющей пеленой. Последнее, что повезло услышать, это зовущий его голос Лосяша, почему-то ставший крайне гулким.              Шок оказался недолгим. Потом Лосяш с поразительной прытью подскочил к рухнувшему без чувств другу, коснулся груди того.       – Пин! Друг мой, держитесь же! – он наскоро оглядел пингвина, ухватил за ласт, оттащил с дощатого пола на ковёр. – Что там нужно в таких случаях? Так, свежий воздух,.. – учёный в два прыжка оказался у окна, настежь распахнул створки, потом нервно огляделся, стукнул себя по виску копытцем: – Думай же, думай! Как там Совунья говорила?.. А ведь точно! Совунья!       Лосяш мигом вернулся к лежащему без сознания Пину, с грустью посмотрел на того. Погладил по правому ласту, переживая из-за случившегося:       – Продержитесь ещё немного, друг мой! Я скоро приведу сюда Совунью. Уверяю, она быстро поставит тебя на ноги, и мы сможем изобрести ещё много полезных вещей! Просто подожди.       Мыслей в голове теснилось много. Тянуло высказать немало всего, однако рационализм и тревога за жизнь изобретателя перевесили. Мягко проведя напоследок копытцем по чёрному шероховатому оперению, Лосяш отступил на шаг, развернулся и опрометью ринулся из дома, не смея сбавлять шаг. И воспоминание об едва заметном дыхании Пина и его редком пульсе служили веским поводом поторопиться. Ибо стать даже косвенной причиной смерти близкого друга остро не желалось.