Сердце Древнего

В комнате было слишком тихо. Тишину нарушал лишь треск дерева в камине. Мужчина сидел в кресле со стаканом бурбона в руках. Недельная щетина покрывала его идеальное лицо. Наконец-то в Новом Орлеане наступило спокойствие, но от этого не было легче от слова совсем. Не хватало какого-то драйва. Чего-то угрожающего его жизни. Неужели все наконец закончилось? Никто и ничто не пытается уничтожить Хоуп. И собственно его самого. Слишком неоднозначно. И... он остался один. Реббека уехала с Марселем, и кажется, наконец-то обрела свое счастье. Фрея с Кейлин отправились в свое свадебное путешествие, и тоже были счастливы... Коул... Его младший братец тоже обрёл свое счастье с этой ведьмой. Давиной. Кажется все были счастливы кроме него и... Мужчина с силой бросил стакан в стену, и тот разлетелся на тысячу осколков. Все было не так. Словно что-то надвигалось, и было затишье перед бурей. Ведь кто как не он, всегда предугадывал угрозы для его семьи. Что-то съедало его изнутри. Схватив кисти с краской, он принялся рисовать. Хаотично, на автомате, совершенно не понимая, что его подсознание хотело воссоздать на холсте. Обычно он не применял свои силы, чтобы ускорить процесс, но сейчас это было необходимо. Он хотел понять, что его гложит. Что не даёт покоя. И когда картина была закончена, он от нее отпрянул. Застыл на месте, вглядываясь в свое творение. Из холста на него смотрели сине-зеленые глаза. Клаус сглотнул, понимая кого он нарисовал. Девушку, которая никак не желала покидать его мысли. И вот сейчас, когда он пытался забыть, в очередной раз, эти глаза смотрели на него, заглядывая в самую душу. Злость набирала свои дикие обороты. Схватив портрет, мужчина хотел его швырнуть туда же, где лежали осколки разбитого стакана, но не в силах был этого сделать. Хотел разорвать в клочья, и сжечь к чертовой матери. Сердце бешено колотилось в его груди. Он прикрыл глаза сжимая в руках картину. Что же с ней делать? Она точно не даст ему покоя, если ее не уничтожить. Но как он мог уничтожить то, что было настолько прекрасным? - Никлаус. - До боли знакомый голос вывел его из транса. Клаус поставил картину на место, и повернулся к человеку, который спас его от ярости. Такой же несчастный, и одинокий. Такой же как он... - Элайджа. - Клаус улыбнулся одним уголком губ. - Где тебя носило? - Я путешествовал. - Вампир, расправил пиджак, и засунул руки в карманы брюк. - У тебя, смотрю, все стабильно. Я рад, что не пришлось чистить за тобой город. Ты держишь себя в руках. Похвально. - Ты же знаешь, что меня сдерживает лишь Хоуп. - Разве тебя это когда-то останавливало? - Раньше я думал, что никогда больше ее не увижу. И не было смысла строить из себя хорошего папочку. Я хотел, чтоб она меня ненавидела. - Кстати, как она? Ни ее ли портрет ты сотворил? Клаус закатил глаза. Действительно. Почему он не нарисовал дочь? Почему именно эти сине-зеленые глаза? Элайджа медленно подошёл к холсту и заглянул в него. Его брови поплыли вверх от удивления. - Вот сейчас не надо ничего говорить! Клаус взял два стакана и разлил в них бурбон. Один протянул брату. - Керолайн Форбс? Я думал ты позабыл давно об этой девушке. Камилла казалось была тебе ближе. - Элайджа, смог ли ты забыть Хейли? Вампир хотел было открыть рот чтоб что-то сказать, но не мог. Упоминание его погибшей любви, болью отозвалось в сердце. Почему он так поступал с братом? Ну конечно, это же сам Никлаус Майклсон, он никогда не заботился о сказанном. Ему совершенно плевать, как отразятся его слова на брате. И так было всегда. Но гибрид удивил: - Прости. Я не должен был ее упоминать. - Ты просишь прощения? - Это так странно? Что ж, я могу быть непредсказуемым. - Привычная ухмылка исказила лицо мужчины. Но сколько в ней было боли, мог видеть только Элайджа. - Ты так и не ответил: как поживает Хоуп? - Вампир покрутил в руках стакан с алкоголем, и сделал небольшой глоток. - В школе Сальваторе у нее чудная жизнь. Я даже позволил ей встречаться с этим чудаковатым Лэнданом. Вообще не ясно что он из себя представляет. Но, Керолайн считает, что его место в этой школе. - Керолайн. - Произнес Элайджа, словно пробуя ее имя на вкус. - Ты ей доверяешь. Удивительно, как какая то маленькая вампирша, смогла так сильно покорить сердце самого Никлауса. Почему бы тебе не поговорить с ней? Не только на родительских собраниях. Клаус хотел ответить какой-то колкостью, но промолчал. Почему он никогда не задумывался поговорить с девушкой, которая не даёт ему покоя? Может быть боялся? Кажется эта мысль застрянет у него в голове на долго.