Маневры уклонения

      Если и существовал кипящий, бушующий центр ожесточенных боёв Лайлатских войн, то космическая станция Оросейдж находилась от него на самом отдалённом расстоянии.       Горнодобывающая колония, предназначенная для сбора комет, была сверхмобильна по своей конструкции: никогда нельзя было предугадать, дрейфует ли она мимо Фичины в один прекрасный день или будет обследовать Метео на следующий. Такое стремительное кочевание вполне устраивало обитателей Орсейджа: большинство из них были временными шахтёрами без прошлого и будущего, просто искавшими тихое место, где можно было бы прикорнуть, заработать немного кредитов, спустить их на дешёвую выпивку, а на следующее утро встать и повторить всё сначала.       Ни Андроссу, ни Корнерии не было особого дела до Орсейджа - первому потому, что там было мало интересных ресурсов, а вторым - потому, что жители космической станции хорошо научились культивировать в себе то отчетливое отношение «мне-всё-по-барабану», из-за которого их невозможно было завербовать. Орсейдж был одним из немногих мест в Лайлате, сохранивших политический нейтралитет с начала войны, и даже когда вся остальная звёздная система рухнула вокруг него в беспорядке и хаосе, шахтёры на борту никогда не делали ничего большего, чем коротко взглянуть вверх, чтобы моргнуть на звёзды, а затем вернуться к работе.       Космическая станция Орсейдж была, по всем признакам, чертовски скучной. Именно поэтом Фокс МакКлауд был здесь.       Выкрасть время у своей команды в эти дни становилось всё труднее и труднее. Пеппи всегда хотел обсудить, какой приказ Генерал Пеппер может отдать им в следующий раз, а Слиппи настаивал на том, чтобы показать ему каждую новую модернизацию их Арвингов, над которой он работал. Фалько, тем временем, хотел позлорадствовать после каждой очередной победы над войсками Андросса. Фоксу пришлось прикусить язык, ведь если бы они только знали.       Если бы они только знали, чего им это стоило, кого принесли в жертву, чтобы они победили.       Теперь, наконец, у них появилось свободное время. Это лавовое чудовище на Соларе не было шуткой, закрыв глаза, Фокс всё ещё чувствовал обжигающий жар, грозящий опалить кончики его шерсти, и слишком яркие вспышки магмы и пламени, пульсирующие на сетчатке глаза. Они были близки, чертовски близки к тому, чтобы потерять кого-то, пока их Арвинги боролись со смертоносным жаром. Лишь благодаря чистой удаче им удалось спастись, и ему следовало бы вернуться на «Великий Лис» и праздновать победу с друзьями, а не спешить по улицам Орсейджа, плотно натянув на плечи куртку от пронизывающего холода.       Но, в конце концов, он знал, что важнее всего.       Фокс любил свою команду, этот маленький отряд, который ему удалось собрать воедино благодаря смеху, оскорблениям и тяжёлым миссиям, полным лазерного огня и близких столкновений. И хотя он не мог не улыбаться, когда Слиппи начинал так быстро говорить о двигателях и аэродинамике, что спотыкался о слова, и мог часами напролёт обсуждать с Пеппи военную тактику за кружкой горячего чая, и всё ещё пытался побить рекорд Фалько в боевом симуляторе, чёрт возьми… Фокс знал одну вещь, которой не знали остальные члены его команды, которая всегда будет важнее всех его друзей, или Пеппи, или Корнерии, или Лайлата, или всего этого вместе взятого.       У Фокса МакКлауда была семья, и она была здесь, на Орсейдже.       Лишь благодаря совпадению и щедрой доле везения сообщение пришло именно тогда, когда пришло. Зашифрованное на третьем уровне от совершенно анонимного источника, короткое сообщение содержало лишь координаты космической станции и четырёхзначный код ключа. Фокс запомнил его содержание, стёр сообщение как со своего комма, так и с серверов «Великого Лиса», а затем быстро запрыгнул в свой Арвинг и отправился в путь, лишь коротко уведомив об этом свою команду. Если остальная часть «Star Fox» захочет пожаловаться, то это будет в их власти. Это был первый раз за несколько месяцев, когда он получил такое сообщение, Фокс скорее отгрызёт себе ухо, чем упустит такую возможность.       Небольшой жилой дом, к которому привели его координаты, был, мягко говоря, ветхим: краска облупилась, а штукатурка потрескалась настолько, что местами виднелись стальные опоры. Тем не менее здание внутри было крепким, и Фокс поспешил по узкому коридору, предвкушая. Нужный ему блок находился в самом конце коридора, просто неприметная глухая дверь, запертая на ключ. Глубоко вздохнув, он ввёл код и толкнул дверь.       Из крошечной квартирки на него обрушилась волна различных запахов: пыли, дезинфицирующих средств, намёка на плесень, но потом… вот. Знакомый, успокаивающий запах морской воды и свежей хвои, запах семьи, дома, и Фокс быстро закрыл дверь и запер её, как раз в тот момент, когда низкий, хриплый голос прорычал: — Привет, щенок.       Облегчение взорвалось в его груди, и Фокс практически пронёсся через всю комнату, врезавшись в высокую фигуру, ожидавшую его у мини-кухни. От удара они врезались в заднюю стену, отчего тот, к кому он пришёл, испуганно застонал. — Уф, — сказал Вольф, но в его голосе слышалась явная радость, когда сильные руки обхватили Фокса, как всегда, надёжно и крепко. — Привет.       Фокс не ответил, не смог ответить, слишком занятый тем, что зарылся в грудь Вольфа, изо всех сил стараясь раствориться в нём, пока всё его тело дрожало. Боги, как же он скучал по этому: по безопасности, по запаху океанских сосен, по твёрдости другого тела, обхватывающего его собственное, более крепкого и непоколебимого, чем любой корабль, на котором он когда-либо летал. Почему он отказался от этого? Почему он думал, что сможет жить без голоса, присутствия и успокаивающего прикосновения Вольфа?       Тёплые пальцы нежно погладили его позвоночник за мгновение до того, как между ними раздался голос старшего мужчины. — Эй, — пробормотал Вольф. — Ты прибрался?       Фокс знал, что это риторический вопрос, но в конце концов отстранился ровно настолько, чтобы ответить. — Да. Почистил свой Арвинг перед отлётом, стёр все записи в системе «Великого Лиса». Даже Слиппи не сможет отследить меня здесь.       — Хорошо. Чем меньше я буду слышать его девчачий голос, тем лучше.       Фокс не мог не рассмеяться. — Он амфибия, не его вина, что голосовые связки у него тоньше. — Он потянулся вниз, чтобы сжать лапу Вольфа. — А если ты действительно хочешь послушать девчачьи голоса, то послушай, как говорит коммандер Альтак… ой, что такое?       Вздрагивание было настолько быстрым, что почти незаметным, но всё же Фокс взглянул на лапу Вольфа и нахмурился, заметив рассечённую кожу на костяшках. Быстро принюхавшись, он почувствовал отчётливый запах крови, и сердце сжалось в груди. — Что случилось?       Старший мужчина вздохнул. — Ничего, просто пара молодых панков пыталась кое-что сделать. Я поставил их на место. — Взгляд, которым Фокс посмотрел на него, заставил Вольфа шагнуть вперёд и сжать его плечо, крепко и ободряюще. — Эй, не волнуйся. Такое дерьмо случается нечасто.       Но оно случалось, по крайней мере иногда. Уже не в первый раз настоящий гнев запылал в горле Фокса, превратившись в колючую массу. Вольф не должен был находиться здесь, после всего, через что ему пришлось пройти. Такой благородный и добрый человек должен был находиться вдали от боевых действий, в безопасности, а не рисковать жизнью в тылу врага каждый день, красться, шпионить и разбивать костяшки пальцев о зубы. Если бы не Фокс…       Он покачал головой и поднял лапу волка, чтобы провести губами по ещё незажившим ранам, не обращая внимания на медный привкус крови. — Мне не следовало рассказывать Пеппер о тебе, — сурово прошептал он. — Тогда ты был бы в безопасности, чинил бы двигатели на Корнерии…       — А ты бы летел вслепую против сил Андросса, не имея никаких сведений. — Вольф покачал головой, нежные пальцы коснулись щеки лиса. — Я не буду рисковать, щенок. Если, засев среди этих грязных крыс и передавая информацию твоему генералу, я смогу убедиться, что ты вернёшься целым и невредимым, то я сделаю это. — Он попытался улыбнуться. — Кроме того, я ведь обещал, не так ли? Защищать тебя, каждым дюймом своего существа.       Фокс тяжело сглотнул. Да, это было обещание, которое Вольф дал ему в здании суда в Корнерия-Сити, а также за много лет до этого, ещё в усадьбе на Папетуне. Но чего он не понимал, так это того, что за это обещание пришлось заплатить. Фокс замечал это с каждым разом, когда они встречались: как Вольф всё чаще стал сидеть спиной к стене, всегда лицом к выходу. Как его характер, и без того вспыльчивый, теперь вспыхивает с ещё большей яростью, чем раньше, монстр едва держится на поводке под кожей. Как Фокс терял самого важного для него человека в мире, постепенно, шаг за шагом, под нескончаемым натиском маниакального зла Андросса, как, снова и снова закапываясь в выгребную яму жадности, злобы и ядовитой тьмы, Вольф начинал тонуть.       Каждым дюймом своего существа. Но насколько это было слишком?       Он почти сказал их, слова, которые жгли ему горло каждый раз, когда они встречались тайно, как сейчас, вся любовь, которую он испытывал к этому волку, обернулась отчаянной мольбой: Откажись. Пеппер поймёт, ты и так много сделал. Отмени всё и возвращайся со мной домой.       Но в конце концов, как и во все другие разы за последние два года, он проглотил их обратно. Это не стоило неизбежной ссоры, накала чувств и повышенных голосов, которые только отнимут у них драгоценное время. Вольф никогда не согласится нарушить своё прикрытие и отказаться от задания, как бы Фокс ни умолял его, потому что, в конце концов, он был единственным человеком во вселенной, более упрямым, чем сам Фокс.       Именно так Вольф любил его - через насилие, обман и маску, высокомерную, жестокую маску. И Фокс не имел права просить его отказаться от этого.       — Хорошо. — Он ещё раз поцеловал лапу Вольфа, а затем повернулся к кухне. Пожилой мужчина заговорил, роясь в холодильнике.       — Кстати, о разведданных: я наконец-то ознакомился со спецификацией оборонного форпоста Болса.       — Оборонительный спутник Венома? — Схватив пакет со льдом, Фокс пересел на старый, облезлый диван в центре комнаты, пригласив Вольфа присоединиться к нему.       — Да. Он защищён шестью генераторами силового поля, которые вам придётся сначала уничтожить. После этого ядро будет открыто… ой. — Вольф зашипел, когда Фокс прижал пакет со льдом к его костяшкам, но не отстранился. — Разнесите его на куски, и у вас будет свободный путь к Веному.       Фокс кивнул. — Ты будешь там?       — Возможно. Старая обезьяна пока что никуда нас больше не посылает. — Вольф вздохнул, и впервые в его единственном глазу мелькнуло что-то похожее на уязвимость. — Ненавижу это, Фокс. Приходится общаться с этими скользкими засранцами, кланяться перед Андроссом, как будто я не считаю его сумасшедшим ублюдком-убийцей, или будто когда вижу его не представляю, как я расстреливаю его… — Он вздохнул, сурово, лишь лёгкая дрожь в голосе, когда он понизился до шёпота. — Это… тяжело. Тяжелее, чем я думал. Я… я как будто больше не знаю, кто я такой.       И вот он, тот самый волк, которого любил Фокс. Не высокомерный наёмник, которого не интересовало ничего, кроме монет, и который бросался оскорблениями и стрелял из лазера с непринуждённой кровожадностью - это был тот Вольф О’Доннел, которого знал весь Лайлат, которого знали его друзья, роль которого Вольф исполнял с почти пугающей точностью, чтобы выполнить свою миссию и уничтожить силы Андросса изнутри.       Нет, это был человек, которого знал Фокс, закалённый временем и измученный страданиями, но готовый доверять и быть уязвимым, как будто ему никогда не причиняли боли. Человек с ушибленными костяшками пальцев и самой доброй улыбкой, которую он когда-либо видел, человек, который защищал тех, кого любил, единственным известным ему способом: через кровь, насилие и ледяную, вечную ярость.       Очень медленно он отложил пакет со льдом и взял морду Вольфа в свои лапы. — Я знаю тебя, — прошептал он, когда фиолетовый взгляд Вольфа сосредоточился на нём, отчаянный и такой потерянный. — Ты тот мальчик, который рос в соседнем с нашим доме на Папетуне, чей отец-алкоголик каждую ночь выбивал из тебя всё дерьмо, а когда мой отец вызвал полицию, ты притворился, будто твои синяки и рассечённая губа - результат падения с лестницы.       Он глубоко вздохнул. — Ты - подросток, который увидел, как группа хулиганов издевается надо мной после школы, и вместо того, чтобы уйти, вмешался, и это было пятеро на одного, и тебе всё равно удалось завалить двоих из них, прежде чем они наконец повалили тебя на землю.       — Ты - тот юноша, который присматривал за мной после смерти отца, который научил меня водить машину, готовить и стирать бельё, который три года работал на дерьмовой работе, чтобы наскрести достаточно кредитов, и купить мне на день рождения старый «Elios» Z-класс, который едва достиг низкой орбиты и впервые познакомил меня со звёздами.       Он улыбнулся и погладил Вольфа по щеке, сердце его было переполнено теплом, безопасностью и бесконечной, пульсирующей любовью. — И ты - тот человек, за которого я вышел замуж в ночь перед поступлением в Академию, перед маленьким зданием суда, без колец и свидетелей, только мы вдвоём, как всегда. Ты - причина, по которой я летаю, дом, в который я всегда буду возвращаться, единственная надежда, которая не даёт мне пасть, потому что я знаю, что когда всё это закончится, ты вернёшься ко мне.       Он наклонился вперёд и нежно соприкоснулся их лбами, а следующие слова прошептал только для них двоих. — Я знаю тебя, — произнёс он яростно, когда Вольф затрепетал, прижимаясь к нему, и произнёс это имя как секрет, как самую драгоценную вещь, спрятанную в его сердце. — Лиам.       В звуке, вырвавшимся из Вольфа прозвучали облегчение, благодарность и душевная ранимость, а в следующее мгновение Фокс понял, что его целуют, горячо, сильно и страстно, как в первый раз. Он обхватил мужа руками и притянул его к себе, теряясь в надёжности запаха и вкуса Вольфа, в прочности его прикосновений, по которым так долго скучал, но так и не забыл. Время остановилось, не было ни войны, ни Корнерии, ни Венома, ни «Star Fox», ни «Star Wolf», ни всего остального. Просто они вдвоём, как всегда, заново признавались друг другу в любви, выкованной в тихой привязанности и яростной верности, и в этот момент Фокс знал, прижимаясь к мужу и целуя его со всей силой, что если кто-то там: Андросс, Пеппер или, чёрт возьми, вся система Лайлат - попытаются отнять у него этого волка, то их ждёт дьявольская расплата.       Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Вольф наконец отступил, но даже тогда он не ушёл далеко, а притянул Фокса к себе, чтобы спутать их лапы, и их запахи снова смешались в тот отчётливый запах, который Фокс всегда ассоциировал с домом. — Спасибо, щенок, — прошептал он, и Фокс улыбнулся, наклонив голову, чтобы поцеловать уголок рта Вольфа.       — Когда ты уезжаешь?       — Не раньше завтрашнего полудня. — Вольф погладил его по уху, и это ощущение, как всегда, послало маленькие волны удовольствия по позвоночнику и всем конечностям, а его веки медленно начали тяжелеть. — Мы можем немного вздремнуть, а потом поесть.       — Ммм. Хорошо. — Фокс устроился поудобнее, свернувшись вокруг Вольфа, и закрыл глаза под успокаивающий ровный ритм сердца мужа. Больше слов не требовалось. На следующее утро Вольф уходил, возвращался на Веном и продолжал выуживать из Андросса и его лакеев крупицы информации, доводя войну до конца наилучшим из известных ему способов. А Фокс возвращался к своей команде, становился новым героем Лайлата, улыбался и шутил с друзьями, отсчитывая дни до окончательного поражения Андросса, когда он сможет наконец снова быть со своей семьей и оставить всё это позади.       Всё было не идеально, ни в коем случае. Война всё ещё продолжалась, ужасная и масштабная, и Андросс всё ещё был на свободе, величайшая угроза, которую когда-либо знал Лайлат. Но сейчас всё это казалось не столь важным - здесь, в этой маленькой квартирке, окружённый его парой, где царили тишина и спокойствие, и крошечный уголок мира, который им удалось выкроить только для себя, хотя бы на мгновение.       Сейчас, только сейчас, он был счастлив.       Сейчас, только сейчас, этого было достаточно.