Размышления

      Чистое отражение серой морды в пруду испугало его. Голова волка смотрела на него с печальной мордой, на которой отчётливо проступал хмурый взгляд. Шрам на левом глазу напомнил ему о былых ошибках и слабостях. Он убивал, крал и причинял боль людям ради денег, он был на передовой самой страшной войны за всю историю системы Лайлат и ушёл.       Он покинул свой пост, но продолжал оставаться ужасным человеком. Он стал криминальным авторитетом и делал всё, что ему заблагорассудится, чтобы скрыть свою боль и потерянность после войны.       Серый пёс, смотревший на него, с тех пор немного прибавил в весе, слегка округлившись животом, но на руках у него всё ещё оставалась мышечная масса. В то смутное время он пил немного больше, чем следовало, и это, конечно, сказалось на нём. В его правом ухе виднелась отверстие, оставшаяся после конфликта с соперником, произошедшего в той, другой жизни. Это был выстрел, который начал менять его жизнь, но не стёр его ошибок.       Он слишком много натворил в своей жизни, чтобы его можно было простить, он знал это. Отражение, глядящее на него, не заслуживало спасения, не заслуживало прощения.       И всё же он пытался сделать всё, что мог, во время ада Аапароидов. Он всё ещё пытался делать то, что считал правильным, даже если всё это время чувство вины и растерянности раздирали его сознание на части.       Ты жалок, щенок.       Рот его отражения слегка скривился в улыбке, вспоминая тот день. Это был один из немногих поступков, которыми он гордился. Это было начало очень долгих извинений.       И всё же, когда он смотрел на своё отражение, то видел лишь того разгневанного юношу с чёрной повязкой на глазу, так злившегося на Систему, которая была так равнодушна к его боли. Теперь он был старше и, возможно, немного мудрее. Он отбросил эту чёртову повязку, приняв свою слабость с распростёртыми объятиями и несколькими кружками пива.       Он знал, что жить дальше трудно, и необъяснимая печаль тянула черты его отражения к земле. Он не заслуживал прощения, не после тех злодеяний, которые совершил.       Не медли. Когда придёт время, действуй.       Именно по этой причине в прошлом он едва не покончил с собой. Глаз, смотревший на него, закрылся от боли, и тот день остался в его памяти неизгладимым шрамом, раковой опухолью, от которой не избавиться, сколько бы он ни цеплялся за неё когтями.       Хорошо, что кто-то нашёл его до того, как он спрыгнул с того здания. Возможно, именно это помогло ему понять, что ему ещё есть куда расти и становиться лучше, или тот факт, что кто-то захотел спасти его, даже после всего того дерьма, что он совершил.       Его отражение смотрело на него снисходительно, но он не мог заставить себя прервать соревнование взглядов. Возможно, немного упрямства сохранилось и после смены.       Он вздохнул, наконец-то оторвав взгляд от пруда и посмотрев в голубое небо. Там его место, или, по крайней мере, где оно было раньше. Он всё ещё поднимался туда, но какая-то часть его сознания знала, что его история запятнала сами звёзды в небе. Как бы он ни старался забыть об этом, он был ужасным человеком.       Оглянувшись на пруд, он увидел новое отражение рядом со своей головой. Оранжевый лис с обеспокоенным выражением лица. Он был постоянным напоминанием для серого волка.       И это напоминание было о том, что, возможно, Вольф О’Доннел больше не был таким ужасным человеком.       — Опять слишком много думаешь? — Спросил Фокс, положив руку ему на плечо.       Вольф кивнул. Именно в тишине он размышлял над своими ошибками. Ему было слишком легко погрязнуть в самоуничижении и сожалениях, и это случалось часто. Это был один из его многочисленных недостатков.       Но у человека рядом с ним не было недостатков. Он был идеален во всех смыслах этого слова. Фокс спас его от прыжка, хотя он и не понимал, почему.

***

      Вольф вздохнул и подошёл к краю небоскреба. Если он прыгнет, то упадёт на землю с высоты сотни футов, и всё будет кончено. Часть его души ругала себя за то, что он осмелился быть таким слабым. Он был великим Лордом О’Доннелом, он никого не боялся!       И всё же его мир был слишком запутанным, чтобы он мог смириться с этим. Он был готов к тому, что всё закончится, и тогда ему не придётся беспокоиться об исправлении своего прошлого. Пусть все помнят его чудовищем, это не будет иметь для него значения. Он просто хотел отдохнуть.       Голова кружилась, когда он смотрел на землю с такой высоты. Всё казалось Вольфу таким незначительным, и он понял, насколько одна смерть не имеет значения. Всё будет хорошо, если он сделает это.       — Что ты здесь делаешь, Вольф? — Прошептал голос позади него. Волк повернулся, чтобы посмотреть на собеседника, хотя уже знал, кто это.       — На что это похоже, Фокс? Мне больше не зачем жить, — пробормотал он, бросив взгляд на приближающегося лиса.       — Значит, ты не собираешься спрашивать меня, как я тебя нашёл? — Проговорил он, продолжая приближаться. Вольф чувствовал ветер за спиной, и было так соблазнительно отступить с уступа, но какая-то его часть не хотела этого. Он хотел услышать, что скажет Фокс.       — Честно говоря, мне всё равно. Это моя последняя остановка, и я скоро сойду. Всё просто, щенок, — бесстрастно ответил он, скрестив руки.       — Но почему? Я никогда не думал, что Вольф О’Доннел, спустя всего два месяца после спасения всей звёздной системы, совершит нечто подобное, — пробормотал Фокс. Он был уже в трёх футах от него.       Часть самообладания Вольфа дала трещину, и он развёл руками. — Я… я совершил слишком много ошибок в своей жизни. Я не заслуживаю того, чтобы продолжать жить после всего того, что я натворил. Я знаю, что найдётся множество желающих посмотреть, как я буду прыгать, — заявил он, опустив уши.       — Может быть, ты сможешь получить прощение, так что попробуй сначала сам простить себя. Никто не должен так уходить, это несправедливо! Просто сойди с карниза, Вольф, — прошептал Фокс, протягивая руку.       — Мне всё равно. Я… я заслужил это. Я хочу, чтобы всё закончилось, — пробормотал волк, тряся головой, словно лис был иллюзией и он пытался её развеять.       — Но почему сейчас? Почему после всего, что ты сделал?       — Потому что я надеялся, что умру, когда буду защищать тебя от Апароидов, и ты всегда меня ненавидел, но я выжил, так что, пожалуйста… дай мне спокойно покончить с собой! — Вольф зарычал и повернулся обратно. Он посмотрел на улицы под собой, набираясь сил.       — Я никогда не говорил, что ненавижу тебя. — Голос прозвучал едва слышно, но Вольф почувствовал, как это разбило его сердце, словно пуля стекло. Его дыхание сбилось.       — Ч-что? — Он задыхался, не смея оглянуться.       — Я никогда не ненавидел тебя, никогда. А теперь, пожалуйста, слезай оттуда, — прошептал Фокс, голос его дрогнул.       Вольф чувствовал себя разбитым, собранным воедино и снова разбитым. Он посмотрел на звёзды и начал плакать, слёзы падали сотню футов вниз, на асфальт под ним. Рыдания были ужасными, они били его по телу, пока он не почувствовал тошноту. Он не знал, сколько времени простоял так, плача, как никогда раньше, а Фокс молча стоял позади него.       Он почувствовал, как чья-то рука осторожно потянула его за рукав пальто, и позволил ей оторвать его от края и прижать к твёрдому телу. Он плакал, уткнувшись в грудь Фокса, смутно слыша сладкие слова утешения в своём ухе.       Он плакал до изнеможения.

***

      Несколько слезинок упали на поверхность пруда, подёрнув её ровную гладь и исказив отражение Вольфа. Он вытер их рукавом куртки-бомбера, недоумевая, когда это он стал таким чертовски слабым.       — Хватит об этом думать. Это в прошлом, а ты здесь, — утешающе пробормотал Фокс, обнимая Вольфа за плечи.       Он хотел сказать, что этот день нелегко забыть, но Фокс начал бы слишком беспокоиться. Он, конечно, не был близок к выздоровлению, но ему становилось лучше. Вольф начинал собирать осколки своей жизни.       Его отражение робко улыбнулось ему.       Фокс нежно взял его за руку, и они повернулись и пошли прочь от пруда в парк, где вокруг них росли деревья с оранжевыми листьями. Это было приятное место, просто какой-то парк на окраинах Корнерии.       Вольф смотрел на деревья, и ему приходило в голову странное сравнение. Он был похож на деревья. Он рос, ломался, увядал, умирал, но возвращался другим, возможно, даже немного лучше, чем прежде.       Ему не переставало казаться, что Фокс должен ненавидеть его до глубины души, но он никогда не соглашался в этом с волком. Несмотря на множество недостатков, которые он имел, Фокс принимал их без осуждения. Вольф всё ещё не понимал его, даже спустя столько времени после того, как он едва не покончил с собой.       — Оставайся со мной, здоровяк. Мы должны отдыхать перед следующим заданием, а не размышлять о том, чего не можем изменить, — полушутя-полусерьёзно сказал Фокс, присаживаясь на скамейку. Он поднёс шарф к лицу, ветер немного усилился.       Вольф сел рядом с ним, скрестив руки. Он хмурился, глядя на землю и отталкиваясь ногами. Он должен был признать, что ему нравится осенняя погода, хотя она и навевает на него меланхолию. Фокс прислонился к нему, слегка дрожа.       — Холодно, — жалобно протянул он, и Вольф захихикал, что было редкостью для него в последнее время. Он обхватил лиса и притянул к себе.       Вольф хотел бы понять, о чём думает Фокс, но его мысли было трудно понять. Он был рад, что лис не был прозрачным, но это затрудняло понимание некоторых вещей.       У Фокса, однако, не было проблем с чтением его мыслей.

***

      Вольф уставился на свои руки: когти были обкусаны до тупых обрубков. Это была плохая привычка, которую он приобрёл за месяц, проведённый в маленькой квартире Фокса. Началось всё с того, что он просто начал волноваться, когда оставался один, а Фокс занимался чем-то другим. Он вздохнул, сжимая руки в кулаки.       Он был абсолютно жалок и ненавидел каждую часть себя.       Однако Фокс не видел этого. Он был с ним мягок и добр и не заставлял Вольфа оставаться с ним, пока он восстанавливал свой фундамент. Начало было шатким, и лис не хотел, чтобы он оставался один, опасаясь повторения той ночи, но всё обошлось. Хотя Вольф всё ещё работал над тем, чтобы не вздрагивать всякий раз, когда Фокс делал что-то поблизости от него.       — Почему ты не боишься меня? Я чудовище, — прошептал Вольф, глядя на Фокса, который сел на стул напротив него в маленькой кухне.       — Ты не чудовище, ты просто тот, кто совершал ошибки в прошлом, — ответил Фокс, хватая его за руки с другой стороны стола. Это стало обычным явлением. Вольф спрашивал что-то подобное, а Фокс приводил миллион дерьмовых доводов, почему это неправда.       — Не смотри на меня так, я говорю правду. Я не считаю тебя чудовищем. Ты - человек, сидящий рядом со мной, который погряз в прошлом, а прошлого больше нет. Попробуй сосредоточиться на том, чтобы остаться со мной, — продолжал Фокс, не выпуская руки Волфа из своих.       — Я всё ещё не понимаю, почему ты так сильно хочешь, чтобы я остался с тобой. Я всего лишь обуза, и я не сделал ничего, что могло бы принести тебе пользу! — Воскликнул волк, озадаченный поведением Фокса.       — Я всего лишь сломанный пилот, — прошептал Волк, крепко зажмурив глаза.       — Может быть, и так… но я помогу собрать тебя воедино, — с легкой улыбкой заявил Фокс.       — Но почему ты так настаиваешь на этом? — Спросил волк, от волнения его голос разрывался на части. Он просто не понимал, почему кто-то столь совершенный заботится о таком чудовище, как он…       Мысли Вольфа раскололись надвое, когда Фокс наклонился к нему через стол и яростно поцеловал. Волк всё ещё не понимал, почему Фокс…       — Ты слишком много думаешь. Сосредоточься на мне, и ни на чём другом, — пробормотал лис, прервав поцелуй. Вольф зашипел, желая возразить, но всё же кивнул.       — Х… хорошо, — просто прошептал он, желая вновь ощутить губы Фокса на своих. Вскоре его желание было исполнено: лис наклонился и продолжил поцелуй, а Вольф ответил ему взаимностью.       Часть его разбитого ядра только что восстановилась.

***

      — Вернись ко мне, Вольф, — прошептал Фокс ему на ухо, вырывая его из ностальгии.       — Прости, — пробормотал он по привычке. Вольф чувствовал, что должен извиниться перед Фоксом за любую свою ошибку, чтобы не остаться в одиночестве и не страдать снова.       — Не за что извиняться.       Вольф крепче обхватил Фокса. Если и было что-то хорошее в его адской жизни, так это то, что лис спас его. Он с любовью поцеловал Фокса в макушку.       Ни один из них не хотел ничего говорить, довольствуясь тем, что сидят вместе в осеннюю погоду. Вольф снова уставился в небо. Он никогда не чувствовал, что его место там, наверху, даже если раньше он был лучшим, но теперь он знал, что его место там, куда бы ни отправился Фокс.       — Ты хочешь домой? — Лис спросил мягко, чтобы не напугать Вольфа. Волк взял Фокса за руку кивнув, и оба поднялись с места.       Фокс повёл их через небольшой парк, оставив Вольфа в раздумьях, а сам пошёл рядом. Это было тактично, но Фокс знал, что не позволит ему забрести слишком далеко. Вольф был рад этому, возможно, однажды он дойдёт до края, и тогда ему больше негде будет потеряется.       Иногда Вольф задумывался, что же случилось с его старой командой. Она распалась сразу после Апароидов, когда он впал в алкоголизм и суицидальные наклонности. Часть его сознания понимала, что это не имеет значения, но другая часть задавалась вопросом, где сейчас Пантера и Леон.

***

      Леон уже ушёл, чтобы снять для команды номер в той дерьмовой гостинице, которую они нашли на Катине, оставив Вольфа с Пантерой у входа в здание. Волк уставился на свои ботинки, изучая царапины и потертости на них. Они были повреждёнными, как и он сам.       — Что мы будем делать дальше, босс? — Спросил Пантера, легонько толкнув Вольфа в плечо. — Что у нас на повестке дня? Апароиды могут исчезнуть, но нам нужно восстановить наш дом.       — Зачем? Нет смысла восстанавливать криминальную империю. У нас нет шансов, ничего нет, — тихо пробормотал Вольф, положив руку на голову, и посмотрел на Пантеру.       Кот смотрел на него с пристальным вниманием и лёгким беспокойством. — Что с тобой случилось? Что-то изменилось, но что именно? — Спросил он.       Вольф зарычал, стуча сапогом по грязной земле. — Чёрт возьми, я надеялся, что умру на этой чёртовой планете, Пантера! — Крикнул он, заставив собеседника удивлённо отступить на шаг. — Я всего лишь слабый дурак, совершивший слишком много ошибок, неужели ты не можешь просто оставить меня в покое?       — Волк…       — Мне плевать, что ты хочешь сказать, — прорычал он.       Вольф не дал Пантере шанса ответить, развернулся и пошёл прочь от него, по пыльной дороге старого трущобного городка. Не оглядываясь, он сорвал с глаза старую повязку и бросил её на землю. Это было последнее воспоминание о его прошлом, последнее, что ему нужно было отпустить, чтобы быть готовым к тому, что будет дальше.       Он надеялся, что это будет освобождение в холодных объятиях смерти.

***

      Это воспоминание всегда казалось ему слишком необычным, слишком ярким. Это всё равно что создать однотонную картину и плеснуть в неё синей краской, потому что она кажется красивой. Вольф посмотрел на твёрдые булыжники тротуара, потрескавшиеся от времени и возраста. Это воспоминание всегда было слишком резким, ему следовало закончить разговор с Пантерой.       Фокс сжал его руку чуть сильнее, чем обычно, возвращая его в реальность.       — В чём дело? — Спросил он, полностью готовый к тому, что Вольф его проигнорирует.       — Я не должен был так бросать свою команду. Они заслужили достойное прощание, а я просто сбежал, — ответил Вольф, хмуро глядя себе под ноги. Он чувствовал, как тяжесть давит на грудь, словно кто-то положил на неё штангу.       — Судя по тому, что ты мне рассказал, тогда ты был просто растерян. Для тебя это было нормально, они не знали, что с тобой происходит. Может быть, при других обстоятельствах, да, тебе следовало бы, но ты этого не сделал. Вольф, ты поступил так, как считал нужным, — ответил Фокс, глядя на него.       Несколько минут он молча обдумывал эти слова, пока они шли. Уход от Пантеры стало ещё одной ошибкой в его жизни, и как бы Фокс ни старался убедить его в обратном, он никогда по-настоящему не простит себе этого. Было так обидно, что он не мог простить ничего из того, что сделал, но Фокса это почему-то не волновало. Его никогда не волновали ошибки Вольфа.       Возможно, именно поэтому он и влюбился.       Чудовище влюбилось в самого идеального человека во всей системе Лайлат, какое клише. Но Вольф никогда не корил себя за это, напротив, он был рад, что так вышло. Это был маяк, поддерживающий в нём надежду, единственный свет во тьме его жизни.       Вольф сжал руку Фокса, чтобы убедиться, что он всё ещё рядом, что он ещё не ушёл.       — Я знаю. Я тоже тебя люблю, — прошептал он, мягко улыбаясь Вольфу.       Возможно, он никогда больше не почувствует себя целым, но, когда рядом был Фокс, он знал, что получил что-то близкое к искуплению. И ещё один кусочек его разбитого ядра встал на место.       Ветер обдувал деревья, срывая листья с веток. Скоро они тоже начнут жизнь заново.