«Пустышка»
9 апреля 2024 г., 17:23
Осень разгорелась к середине октября. Пробежалась, поджегши раскидистые кроны и окропив лужи алыми облаками. Последние вскоре обещали смениться сизыми тучами, что, впрочем, отнюдь не огорчало Сугуру Гето. Напротив, с каждым днём его настроение поднималось вопреки учащающимся на улице хмурым лицам. Изредка он ловил на себе недоброжелательные взгляды и отчасти понимал их причину. Осень редко кому доставляла радости. Ему да догорающей природе, что совсем скоро с облегчением погрузится в долгую зимнюю спячку. Оголённые ветки и их мрачная сухость не тревожили мрачные мысли — привносили нотку уюта, когда мечты увлекали в образы грядущих выходных. Те непременно пройдут под нестройный ритм дождя и мурчание чёрного кота у ног.
Сугуру грезил ими всю неделю, с особым трепетом дожидаясь вечера пятницы, когда два заветных дня ещё не наступили, а все дела обещались обождать. Сугуру даже позволил себе напеть мелодию, приставшую к нему после очередной смены в кафе, чем вызвал озадаченное переглядывание попавшихся навстречу школьниц. И правда, кому ещё придет в голову воспевать начало дождей, промозглой сырости и шмыгающих носов?
Впрочем, мнение окружающих Гето волновало ровно настолько же, насколько волновало резкое похолодание. Тёплое пальто и клетчатый шарф спасали от ветра, а зонт укрывал от мелких капель. Смена в кафе плавно перетечёт в запланированное чтение под кошачьи трели, а субботним утром его махонькая квартирушка засверкает чистотой. О, он обожал уборку, обожал почти так же, как и саму осень. Чистота и порядок следовали за ним всюду, что подмечал и хозяин кафе, не скупясь на щедрые авансы. Гето убирался в любое время суток, не обращая внимание на усталость и даже болезнь, если того требовали застоявшаяся пыль и кошачья шерсти на ковре. Он не терпел пятен, которые так часто оставляли после себя посетители, не потрудившись хотя бы промокнуть те салфеткой. Особенно не любил крошки, что всё те же посетители рефлекторно скидывали со столов, будто бы думали, что остатки пирога исчезнут в неведомой дыре, а не осядут на полу. Однако даже пресловутая людская неряшливость не смогла нащупать в Сугуру хмурость. Раздосадованная, покрутилась немного в мыслях, да так и ушла ни с чем.
Окна «Морэ́» горели приветливым тёплым светом, выхватывая из вечернего полусумрака аккуратные кучки листьев. Гето не особо вдавался в подробности истории названия кафе. Так, пару раз обмолвился словами с Иэйри Сёко, коллегой по сменам, узнав, что хозяин придерживается легенды о дальних родственников во Франции. Раскосые глаза и рождение на окраинах Токио внушали сильные сомнения относительно подобного, однако кого это заботило, когда на язык попадали искусные чизкейки и круассаны. Глоток терпкого кофе и вовсе приводил даже завсегдатаев в неописуемое наслаждение, чем Сугуру крайне гордился. Он считал, что добился идеальности в приготовлении кофе: от помола до выдержки на слабом огне, при этом не разменивая время попусту и занимаясь попутно ещё и уборкой. Сёко, раньше с удивлением подмечавшая его скрупулёзность, вскоре сменила то на откровенное подтрунивание, налепив ярлык робота-пылесоса. Гето мог бы обидеться, однако во многом был даже согласен. Его любовь к чистоте порой граничила с помешательством. Однако до сих пор той тонкой грани не переходила, оставляя его в зоне «у порога».
— Что-то ты сегодня припозднился, — протянула Сёко вместо приветствия.
— Наслаждался погодой, — не прогоняя улыбки с лица, едва ли не пропел Сугуру.
— Только ты можешь такое сказать осенью, — усмехнулась та.
И Гето вновь вынужден был подметить правдивость её слов. Иэйри обладала редкой особенностью — говорить всё в лицо, причём, делая это крайне легко, непринуждённо и мягко. Это отлично вписывалось в выбранную ею профессию врача: пациенты порой оказывались откровенными слепцами, не замечающими собственных огрехов.
— Как практика? — поинтересовался Гето, надевая фартук и с лёгким неудовольствием подмечая на том пару пятен.
— Будто не знаешь, — донеслось в ответ, — очередной пыхтящий дедуля с ХОБЛ. И конечно, причина не в курении.
— Странно слышать это от тебя, — с усмешкой съязвил Сугуру. Сёко не обиделась, как и он сам не обижался на неё. Только улыбнулась в ответ, признав поражение коротким «Подловил».
Кафе постепенно заполнялось студентами, школьниками и парочками, слетавшимися на манящее тепло и яркую вывеску, как слетались мотыльки к свету. Крикливость первых и воркование последних вновь не пробудили в Гето хмурость. Он подпевал незатейливой песенке, намывая кружки и попутно следя за огнём; вслушивался в разрозненную болтовню за столиками. Механическая работа не мешала мыслям, напротив, подогревала огонёк внутри, обосновавшийся там с самого первого багрового листика. Улыбка не сходила с его лица и обещала обосноваться на нём до самого конца выходных. И серая понурость некоторых клиентов никак не способствовала ухудшению настроения. Гето с лёгкостью принимал заказы, разносил те по столикам, не забывая пожелать приятного аппетита или хорошего вечера, и со всё той же радостью возвращался к варке кофе. Его запах был в тот вечер особенно сладок и приятен, разносясь, казалось, по всей округе и забирая мрачные мысли о последующими за выходными буднями. В конце концов и те скрасит огненная осень.
Болтовню с Сёко прервал неожиданный звук. Гето, непривыкший оборачиваться на шум, на сей раз поддался рефлексам, заметив силуэт мотоциклиста в окне. Он видел его впервые, облачённого в чёрный костюм и неторопливо печатавшего что-то в смартфоне самой последней модели.
— Какая птичка к нам залетела, — присвистнула Иэйри, когда незнакомец снял защитный шлем и обнажил копну снежных волос. — Готовься к щедрым чаевым.
— О чём ты? — удивлённо приподнял брови Сугуру, однако в ответ получил лишь хитрый прищур и беглое «Потом поймёшь».
Появление в кафе мотоциклиста сопроводилось резкой тишиной, а затем яростным перешёптыванием и даже вспышками камер. Шлейф дорогих духов и пробивающиеся из-под одежды марки именитых брендов недвусмысленно намекнули: пожаловала некая звезда.
— Тыквенное латте, будьте добры, — с полу-улыбкой обронил незнакомец, не стесняясь окинуть Гето оценивающим взглядом.
От любого другого Гето принял бы это самое «тыквенное латте» с благосклонным пониманием, уповая на всё те же выходные, но только не от этого наглеца, что не удосужился вытереть ноги о дверной коврик. Сугуру с нарастающим раздражением скользнул взглядом по крупным и весьма заметным следам, что тот оставил после себя.
— Что-то не так? — Наглец спустил круглые тёмные очки на кончик носа и обнажил непривычно яркие голубые глаза. Сей небрежный жест и то надменное выражение, что проскочило в его взгляде подействовали мгновенно, прогнав всякое спокойствие.
— Да нет, просто наблюдаю за той ковровой дорожкой из грязи, что вы за собой оставили, — медленно протянул Гето, косясь на свежие следы. — Но вы не переживайте, тряпка и мои руки мигом всё исправят.
— О, прошу прощения, — наглец неожиданно вскинул брови, явно не ожидая подобной откровенной реакции. Затем достал кошелёк, блеснув очередным брендом на его застёжке, и положил на стол пару купюр. — В качестве компенсации за причинённые неудобства.
Сугуру постарался накинуть себе скуки, оглядев те, и небрежно обронил:
— Благодарю, но не стоит. — Сухость его собственного голоса слегка напугала. Он прежде не позволял себе подобной дерзости даже по отношению к особо грубым клиентам, требовавшим, к примеру, повторить вкус кофе, которое те пробовали где-то там за морем в Европе. Гето крайне трепетно относился к собственной работе, считая, что с той ему неимоверно повезло. Приятный коллектив, сговорчивое начальство и непыльная рутина. Чего ещё желать студенту на подработке?
Однако на сей раз что-то внутри него прорвалось. Позже он непременно отыщет ответ, что же именно, однако сейчас был вынужден бороться с крайне противоречивыми чувствами.
— Давайте я вас обслужу. — Сёко вовремя заметила повисшее в воздухе напряжение и ненавязчиво оттолкнула Сугуру, вставая за кассу. — Что на тебя нашло? — удивлённо поинтересовалась она, когда мотоциклист скрылся за дверью с тыквенным латте в руках.
— Ты видела, что он оставил после себя? — процедил сквозь зубы Гето, хватаясь за швабру. — Это такой большой труд, вытереть ноги?
— Твоя чистоплотность однажды сведёт тебя в могилу, — вздохнула Иэйри, поднимая руки и тем самым обрывая так и не случившуюся перепалку.
Смена подошла к концу. Кафе сверкало чистотой, и Гето удовлетворённо вытер пот со лба, сложил фартук в сумку и придержал дверь для Сёко.
— Ты не знаешь, кто это был? — Впервые та показала действительно сильное удивление, чем вызвала растерянность уже у самого Сугуру. — Гето, ты так оторван от реальности, — легко рассмеялась она, но так и не ответив на вопрос о личности мотоциклиста. — До встречи.
Вопросы и домыслы крутились в голове недолго — пока первые ноты любимой песни не прогнали их. Метро гудело от голосов, кишело лицами и изнывало от давки. Однако вернувшееся к Гето спокойствие не дало испортить настроение даже резким толчком чьего-то локтя. Вечер в окружении уюта и покоя уже поджидал его у порога дома.
***
Выходные оборвались крайне неприятным трезвоном будильника. Сугуру позволил себе мысленно поворчать всего минут пять или десять, прежде чем кинуть взгляд в окно и разомлеть от лениво выглядывающего из-за горизонта солнца. То успело распалиться багрянцем по небосклону, постепенно пробуждая и готовящуюся к зиме природу. Птицы ютились на нагих ветках, прижимаясь друг к другу или копошась в кучках листьев. Дорожки дождя оставили на стёклах незатейливый рисунок. Гето увидел в том намёк не тревожиться в виде иероглифа «покой». Ну раз уж сама непогода повелела, то не ему с ней спорить. Пары пролетели, на удивление, стремительно, вытолкнув его на улицу по направлению к работе. Кафе прельщало и ещё одним — близким расположением к институту. Сёко, как всегда, подметила его излишнюю и почти что неуместную в такое время весёлость, затем перейдя к обсуждению нового аниме. Гето не горел желанием менять книги на бесцельное время у экрана, однако пообещал хотя бы посмотреть первую серию. Он обещал множество раз и до этого, пока Сёко крайне удачно не забывала про свои же рекомендации. Смена подходила к концу, когда дверной колокольчик вновь ожил и кто-то принялся тщательно вытирать ноги. Иэйри оборвалась, оглядываясь на посетителя и как-то странно усмехнулась, приветствуя того. Гето решил не поддаваться желанию посмотреть на пришедшего и продолжил мыть посуду. — Тыквенное латте, будьте добры, — знакомый голос заставил скривиться и затереть и без того чистую тарелку сильнее. Сугуру отчаянно делал вид, что крайне занят и никак не может подойти, и Сёко со вздохом приняла заказ. Гето затылком ощущал пристальный взгляд мотоциклиста. Ощущал, как тот проходится по нему с явной презрительностью. Ещё бы, будто подобные ему могли как-то иначе смотреть на таких, как Гето. — Мы с вами прежде не встречались? — донёсся неожиданно вопрос, и Сугуру вздрогнул от его внезапности. — Вы мне? — Он всё же оглянулся, натыкаясь на пронзительные голубые глаза. — Да. — Не думаю, — бросил Гето, надеясь, что ответ прозвучал достаточно холодно, чтобы с расспросами было покончено. — А мне кажется, что всё-таки встречались, — продолжил настаивать незнакомец. И вопрос его так и повис в воздухе, не получив продолжения. — Ты, смотрю, совсем не знаком со страхом, — подколола Сугуру Сёко, когда любитель тыквенного латте выплыл наружу. — Если он не сын президента, мне всё равно, — фыркнул тот в ответ. — Не сын, но связями, думаю, обладает на уровне правительства. — Только не говори, что он работает в органах, — язвительно отозвался Гето, ощущая, как внутри вспыхивает боязнь за собственное будущее. — Нет, он модель, Годжо Сатору. Успел покорить немало подиумов, даже странно, что ты о нём не слышал. Все рекламные постеры только и пестрят его личиком. — Ах, модель, — Сугуру выдохнул, сбавляя напряжение. — Я уж было подумал, и правда важная птица. — По слухам, он знаком со множеством влиятельных лиц, так что не советую тебе так неприкрыто ему хамить. К тому же наша выручка заметно подросла с пятницы, не заметил? Сугуру заметил. Чаевые покрупнели, новых лиц в кафе прибавилось. Однако гордость не позволила ему согласиться. Так, отмахнуться, бросив что-то о бестолковости и временности подобной шумихи. — Ничто не вечно под этим небом, — уклончиво отозвался он, надеясь что подобное прозвучит философски, и никак не рассчитывая на смех коллеги в ответ.***
Дни сменялись вечерами, ночами и утрами. Как каждая смена сменялась следующей, сопровождаясь непременным появлением модели. Гето сперва сомневался в цели его визитов, но со всяким следующим всё больше укоренялся в мысли, что тот попросту заглядывает покичиться роскошью. Новые наряды смотрелись на нём крайне стильно, подчёркивая стройную фигуру и голубые глаза. Единственным, что оставалось неизменно в нём, — тёмные очки. Он заявлялся в них, даже когда приезжал на мотоцикле, доставая те из нагрудного кармана. Одним подобным вечером, когда очередная смена близилась к концу, модель не заставил себя ждать. Больше он не расспрашивал Гето об их возможной встрече, только скользил по нему всё тем же оценивающим взглядом. Сугуру выкрутил вентили холодной и горячей воды на максимум, дабы заглушить болтовню Сёко с наглецом. И продолжалась она, на удивление, долго. — Сейчас всё кафе затопишь. — Иэйри убавила напор, скользнув по Гето насмешливым взглядом. — Чего? — слишком резко бросил ей Гето, искоса наблюдая, как за окном оживает припаркованный мотоцикл. — Ничего, — вновь с крайне подозрительной улыбочкой ответила Сёко. — Заканчивай и пошли домой. Ох, наконец-то пятница. Оторвавшись от посуды, Гето с удивлением осознал, что завтра выходные. Осенью такая беспечность была ему совсем несвойственна. Вечер начался по привычке с ужина и плавно перешёл к книге, поджидавшей последние пару дней на прикроватной тумбе. Кресло приняло в свои уютные объятия, а кот уже примостился на коленях, когда телефон вдруг ожил, оповещая о новом сообщении. Сугуру с растерянностью вгляделся в надпись «Привет» от неизвестного контакта. Ник «sixeyes» не сказал ему ровным счётом ни о чём. Его номер знала всего пара человек — кое-кто из одногруппников и Сёко, изредка донимавшая его рекомендациями сериалов и аниме. Включать телефон и обновлять статус последнего времени захода Гето не торопился, вглядываясь в сообщение и не переставая гадать, кто мог под тем скрываться. Любопытство подтолкнуло его ответить таким же коротким приветствием. «Что делаешь?» пришло мгновенно, и статус контакта обновился на «в сети», будто писавший ждал его с открытым диалогом. За отстранённым «Читаю» со стороны Сугуру последовало новое сообщение, затем ещё и ещё. Незнакомец буквально атаковал его, засыпая всё бóльшим и бóльшим количеством сообщений. Его почему-то отчаянно интересовала книга в руках Гето, порода его кота и его любимый цвет. Сугуру крайне редко знакомился с кем-то в сети, как и в реальной жизни, предпочитая поддерживать только выгодные ему связи и не размениваться на праздную болтовню. Однако этот странный контакт вызвал в нём интерес. Автарка пустела, как и раздел «о себе». Ему будто бы писал несуществующий человек, зарегистрировавшийся секунду назад исключительно ради него одного. Гето усмехнулся подобным мыслям. Вздор, самовлюблённый и сомнительный. Переписка резко оборвалась на его, Гето, сообщении «Больше детективы, но в целом читаю всё». Незнакомец пропал, а статус перестал обновляться. В замешательстве Сугуру вернулся к книге и вскоре выбросил странного незнакомца, погрузившись в куда более интересный мир.***
В ритм учёба-дом-работа-дом влилось и общение с пустым аккаунтом. Тот оживал по вечерам, появляясь так же резко, как и пропадал. Выспрашивал о его, Сугуру, интересах со странной навязчивостью, чтобы затем сменить тему, стоило получить ответ. Незнакомец явно успел побывать во многих странах мира на зависть Гето, о чём недвусмысленно намекали крайне подробные и детальные отзывы. «Париж, если не в центре, та ещё помойка, еда совсем отвратительная, не советую. Если только по работе приспичит» — загорелось на экране, когда Сугуру решил поинтересоваться Европой. — «Германия получше, но там столько пьющих. Поверь, тебе не понравится амбре перегара по утру и тошнотворный запах баварских сосисок на вертеле». В голову закралась гаденькая мысль — выяснить, в какой стране «пустышка» ещё не успел побывать и таким образом… одержать верх? Глупо, но такие мысли приводили Сугуру в странное злорадство. Его сокровенная мечта объездить мир давно стала чем-то неосуществимым. «Серьёзно, Турция хороша исключительно в качестве рынка, море там паршивое. Греция более-менее в туристических зонах, в городах мусора много. Про Тунис можешь даже не спрашивать, я едва там вынес две недели. Горы грязи с прохаживающимися по ней фламинго. И я упоминал про верблюжье дерьмо повсюду?». Все попытки Гето терпели унизительный крах. Вьетнам с его палящим солнцем, Китай с крайней степенью загрязнения, вечно холодная Россия и даже Индонезия, куда Сугуру особо жадно желал попасть, удостоились от «пустышки» нелестных комментариев. И Гето пришлось признать поражение. Он перевёл тему, когда увидел, как Ямайка отправляется в список неугодных. «Поверь, лучше Японии ничего нет» высветилось на экране. Сугуру вынужден был поверить, хоть мечта ещё и горела в нём. Впрочем, незнакомец мог попросту лгать. Бессовестно и нагло. Кого бы подобное удивило в интернете? «А кем ты работаешь?» напечатали пальцы и замерли в ожидании ответа. Но тот не пришёл ни спустя минуту, ни спустя пять. Обычно подобное затишье ознаменовало собой освобождение от надоедливого собеседника. Одним случайным вечером Гето поймал внезапную мысль — он уже начал привыкать к спонтанным перепискам, в какой-то степени даже проникаться «пустышкой» по ту сторону экрана. Тот был неглуп, хоть и создавал впечатление поверхностного человека в первые дни. Наглядность в плане стран и их обычаев плавно перетекали в разговоры на довольно нетривиальные темы. «Как ты относишься к смерти?» задал тот как-то вопрос, чем спровоцировал долгий монолог Сугуру. Весьма и весьма противоречивый, ведь он признавал себя агностиком, а значит, имел возможность как отрицать всё, так и принимать. «Звучит логично» подытожил неизвестный контакт на его пылкий текст. «Согласен насчёт полного забвения, хотя я бы предпочёл странствие по звёздам в бестелесной форме». Гето замер, перечитывая короткую строчку. В ней, казалось бы, не было ничего сверхнового или гениального, однако сама мысль после жизни разбрестись по космосу вместе с частичками пыли отдалась внутренней дрожью, почти что восторгом. «И правда, это невероятно» напечатал он, прежде чем получить внезапный вопрос «Хотел бы отправиться в космос вместе?». Гето не знал ответа. С одной стороны незнакомец за короткое время успел стать ему кем-то близким. Может, ещё не другом, но явно человеком со схожими взглядами и мыслями, что для самого Гето было крайне редким явлением. Все его связи ограничивались либо работы, либо учёбой, а желанием проводить время в праздности на пару с бутылкой и гогочущей компанией он никогда не горел. Внезапная мысль вынудила отложить телефон. Теперь уже он стал тем, кто так внезапно оборвал диалог. Однако Сугуру оправдал себя. Довольно быстро, ведь привык поддакивать рациональности, но никак не чувствам. Незнакомец мог оказаться кем угодно, а значит, и последствия от такого общения не могли похвастать предсказуемостью.***
Часы показали половину второго, когда вибрация вырвала Гето из сна. Решив, что это будильник, он потянулся, дабы выключить его, когда заметил надпись «sixeyes». «Пустышка» звонил ему, причём делал это крайне нагло и бесцеремонно, врываясь в самое сокровенное для Сугуру — сон. — Да? — Собственный голос показался ему помятым. Ровно таким же, каким наверняка было и его лицо. — Спишь? — раздалось в ответ. Голос незнакомца же звучал крайне бодро и будто бы даже… знакомо? Гето явно уже где-то слышал его, либо же попросту путал с кем-то. — Да, представляешь, как и любой нормальный человек в полвторого ночи. — Гето не постеснялся добавить раздражения в ответ. Счёл это крайне уместным в отместку за внезапное пробуждение. — Ты одет? — Что-то в незнакомце вдруг переменилось. Будто бы тот внезапно охрип, обрывая долгий бег. Дыхание в трубке участилось. — Чего? — Вполне логичный вопрос на подобного рода заявление. Сугуру бы давно следовало бросить трубку и заблокировать «пустышку», однако что-то останавливало. Подговаривало подождать. — Одет или нет? — Футболка и трусы. А зачем тебе это? — Подцепляю пальцами край твоей футболки и обнажаю подтянутый торс. Гето опешил. Внутри вспыхнула сотня, нет, с десяток сотен противоречивых мыслей и эмоций. Пока его взгляд буравил шкаф напротив кровати, незнакомец не растерял напора. — Ты неплохо сложен, мне нравится. У тебя чувствительные соски? Хотя неважно. Обвожу кончиком языка левый. Самым неприятным помимо прервавшегося сна оказалось и другое. Сугуру ошарашено почувствовал, что слова «пустышки» внезапно начали действовать. Кровь отлила от головы, сосредоточившись в другом месте и лишая разум тем самым всякой трезвости. — Провожу ладонью между ног. Гляжу, ты уже проснулся. «Пустышку» ничуть не смущало молчание в ответ. Более того — Гето уловил звук открываемой крышки и нечто, напоминающее хлюпание. — Ты любишь сверху или снизу? Или пока не знаешь? Разрешишь мне взять инициативу в свои руки в первый раз? — Ты… нормальный? — Пара скомканный слов севшим голосом — вот и всё, на что оказался способен Сугуру. — Да ладно, тебе же нравится. — «Пустышка» говорил крайне уверенно, будто видел его сейчас. И аргумент Гето «Откуда ты вообще знаешь?» парировал довольно легко: — трубку же не положил. Гето молча слушал, как совершенно незнакомый ему человек с подозрительно знакомым голосом в красках описывает то, с какой лёгкостью бы стянул с него нижнее бельё и «поймал» головку губами. — Я довольно неплох в этом деле, — прозвучал из трубки. — Можешь поверить на слово. Пока что. Постепенно до Сугуру начало доходить. Ночной звонок спровоцировал алкоголь. Всё чаще в словах «пустышки» проскакивали невнятность и несвязность. — Ты пьян? — прервал Гето очередную попытку «овладеть» им. — Пьян? — послышалось в ответ. — Что за вз-вз… Короче нагло врёшь ты, п-понял? Сугуру оторвал телефон от уха, бесцельно вглядываясь в экран, будто тот мог дать подсказку о личности на той стороне. Слух вылавливал обрывки крайне настойчивых просьб прислать фото его в неглиже сию минуту. Большой палец же сделал то, что пора было сделать уже давно — надавил на круглую красную кнопку, прерывая разговор. И в то же мгновение экран вывел уже знакомый ник, настойчиво порывавшийся продолжить. Сброс звонка привёл к ещё нескольким попыткам, пока «пустышка» не оказался в чёрном списке. Ложась обратно, Гето поймал твёрдую мысль. Сегодня он больше не уснёт.***
Начало дня не скрасила даже горевшая осень. Пары тянулись отвратительно медленно, будто в насмешку над бессонной ночью. Радовало лишь одно — наступившая пятница. Смена в кафе, однако, возвращала обратно на землю, грозясь превратиться в не самое лучшее завершение трудовой недели. Гето успел нахамить какой-то излишне громкой школьнице, показать пожилой парочке средний палец и теперь подозревал, что та же участь ждёт добрую часть посетителей «Морэ́». С последующим увольнением. Гето попросту не остановит себя, если ещё хоть раз увидит того светловолосого придурка, не сдержит и бранных слов в его адрес, когда тот вновь пройдётся по нему оценивающим взглядом. Сёко, приметившая почти сразу его хмурость, не досаждала вопросами. Молча сделала выводы и оставила Гето разбираться с посудой, кофе и десертами, а всю работу с посетителями взяла на себя. Гето пообещал себе как-нибудь отблагодарить её, так часто приходящую ему на помощь в подобные моменты. Когда неожиданно замер, стоило за спиной раздаться знакомому голосу. В нём не было намёка на перепитый алкоголь, не было и той хриплости, что, к стыду самого Гето, пробудила в нём самые потаённые желания. Голос попросил «как обычно». Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто стоял позади. Но Сугуру всё же обернулся, столкнувшись с голубыми глазами. Те впервые не смотрели оценивающе, а будто бы даже с толикой боязни. Модель с обложек многих журналов потупила взгляд, переводя его на стойку. — Так это… ты? — Гето не хотел говорить. За него это сделал кто-то другой, поселившийся вдруг внутри и взявший тело под контроль. Сёко, заподозрившая неладное, мгновенно подскочила к ним. Но Гето было уже плевать. — Это, мать твою, ты? «Пустышка» вздрогнул, плеснув испугом в округлившихся глазах, тем самым подтверждая всё негласно. Руки среагировали быстрее, чем Сугуру смог бы их остановить. Схватились за лацканы дорогого пиджака, притягивая замершее в испуге модельное личико ближе. Ненависть смешалась внутри с очень странным и крайне нелогичным желанием. Желание это диктовал отнюдь не разум, чему Гето был совсем не рад. Сёко удалось представить «трагедию», в какое русло бы та не вылилась. По голове и плечам Гето заструился холод, капая на стойку и марая чеки. Он отпрянул, отталкивая модель. Звук колокольчиков оповестил о его скором побеге. Впрочем, оно и к лучшему. Выходные протекали в прострации с примесью гнева и того, что Гето принять никак не хотел. Память то и дело возвращала к событиям недавней ночи и тому роковому звонку, будоража крайне нелепыми и неуместными вопросами. Пока окончательно не доконала и не вынудила совершить большую, по мнению разума, ошибку. «Зачем ты это сделал?» выглядело нелепо после завершения диалога о звёздах и космосе. И заставило бы стороннего наблюдателя гадать, почему звонок длиною в пятнадцать минут тридцать пять секунд прервался двумя пропущенными. Ответ пришёл незамедлительно. Годжо Сатору — а в личности «пустышки» теперь сомневаться не приходилось — словно бы ждал этого вопроса. «Прости, я напился. Глупо, понимаю. И почему попал в ЧС понимаю. Но рад, что ты решил написать. Чёрт, прости за эту несвязность». Поток сообщений разбавляли нелепые оправдания, но они почему-то показались Сугуру искренними. Он просто не чувствовал в них лжи. Гето рассмеялся собственным мыслям, что кружились в голове, точно стая вспугнутых птиц. С чего бы ему вообще слушать сердце, да ещё и в такой час? Не проще ли вернуть пустой аккаунт, личность хозяина котрого уже установлена, обратно в забытье? Стоило бы. Разве не лучше послушать трезвый рассудок вместо нелогичных чувств? Конечно, лучше. Тогда какого чёрта он до сих пор не сделал этого, а продолжает читать признания Годжо Сатору? Стоп. Признания? Взгляд пробежался по сбивчивым сообщениям. «Ты мне сразу понравился», «решил узнать тебя получше», «твоя коллега оказалась милой и поделилась телефоном», «разве ты не почувствовал то же, что и я, когда мы говорили?» — всё это звучало донельзя сумбурно и хаотично, намекая, что собеседник по ту сторону настроен ухватиться за последний шанс всеми правдами и неправдами. Гето прервал поток одним коротким «Встретимся в понедельник в кафе», прежде чем оборвать диалог. Пару раз экран ещё загорался, уведомляя о желании Годжо продолжить его, однако вскоре он сдался. Сугуру нужно было время, чтобы всё обдумать. И завтрашний день непременно пройдёт в сплошных сомнениях перед очередной рабочей неделей.***
Пары прошли в полной прострации. Как и предшествовавшее им воскресенье. Гето отчаянно сопротивлялся напору чувств, однако те атаковали каждый раз с всё новыми и более весомыми аргументами. Проклятый Годжо успел запасть ему в душу, превратить его, Сугуру, в зависимого от общения с ним. И общение то и правда было выше всяких ожиданий. Он и не подозревал, что кто-то с подобным родом занятий мог похвастать таким интеллектом. Гето был вынужден признать собственную оплошность, как с отчаянием признать и зарождающиеся где-то в глубине чувства, до этого дня прятавшиеся под маской «просто хорошего собеседника». Гето не рассматривал себя в отношениях хоть с кем-то. Как-то чувствовал то самое, что общество нарекло любовью, к однокласснице, но быстро перегорел, поняв, что подобное вредит успеваемости. Теперь же, когда старые зазнобы вновь дали о себе знать, подтверждая, что даже ему, Гето Сугуру, те не были чужды, происходящее приобретало крайне странные краски. Самое же весомое среди всё те же аргументов было возбуждение. Оно и интерес, который вызывал Годжо Сатору. Гето цыкнул, ловя в очередной раз желание увидеть его. Впрочем, сегодняшний вечер предоставит ему такую возможность. Смена началась, как обычно, правда, Сугуру так и не избавился от сумятицы в мыслях. Сёко, явно подметившая его состояние, вслух не проронила ни слова. Намекала на собственные мысли взглядом, коротким хмыканьем, однако упорно молчала. Телефон в кармане внезапно ожил, вынуждая оставить тарелку с недоеденным чизкейком в покое. Гето замер, увидев «Выйди, пожалуйста». И ощутил, как по лицу расползается жар, когда в тёмных окнах замаячила высокая фигура. Годжо не шла неловкость, как не шло и смущение, однако Сугуру было чертовски лестно осознавать, что и первое, и второе были вызваны им. Сатору застыл, завидев его. Замер, пряча что-то за спиной. — Надеюсь, не откажешься принять, — пробормотал он, протягивая букет полевых цветов. — Подумал, что розы тебе не пойдут, слишком чопорные, вот и взял эти. Пальцы Гето сжали букет, сминая обёрточную бумагу. Мысли внезапно разбежались, оставив его один на один с оголёнными чувствами. — В качестве извинений? — пробормотал он, понимая с досадой, что и сам выглядит не лучше модели. — Отчасти. Ты решил что-нибудь? В уточнениях не было нужды. Сугуру прекрасно понял, о чём был вопрос. — Хорошо, — пробормотал он, одновременно и жалея, и радуясь слетевшему с губ. — Но не лезь ко мне так сразу со всем этим, что ты нёс в пьяном бреду. — Нет, ну что ты! — оживившись, пылко пообещал Годжо. Гето сжался, понимая, что подобное стоит довершить поцелуем. И расслабился, чувствуя, что ни отвращение, ни желание убежать не окунули в себя с головой, когда мягкие губы коснулись его. — Я, кстати, летом лечу в США, — оторвавшись от него и краснея пуще прежнего, проронил Сатору. — Хочешь вместе? Гето хотел. Теперь желание объездить весь мир странным образом померкло под желанием сделать это рука об руку с тем, кого недавно считал пустышкой.
