Ученики Аконита

Это утро начиналось как все предыдущие, но я чувствовал что-то особенное в этом августовском утре. То ли шум улицы стал громче, то ли крона вишнёвого дерева растущего прямо под окном кухни, в углу сада, перестала шелестеть из-за смены направления холодного ветра, а может и вовсе сам многоэтажный дом из красного кирпича притаился в ожидании работяг, которые буквально через считанные часы будут спешить домой на обед, из давно прокоптившихся заводов, газетных типографий, а может кто-то как наш сосед, Мистер Скотт, возвратится домой со смены в семейном продуктовом магазинчике на углу только поздно вечеро. Он уже на протяжении трёх месяцев закрывает магазинчик пораньше, покупает популярные женские сигареты марки «Мальберо», дешёвый виски, срывает полу-засохшую розу из клумбы жительницы первого этажа Миссис Томсон, и идёт в гости к новой жительнице Красного Дома, к молодой учительнице мисс Кларк. Пару раз, во время уборки кухни, моя мать высказывала своё негодование отцу, так же как и сейчас: — Бедная миссис Скотт, они женаты уже как 20 лет, должно быть ей сейчас очень тяжело. Во время чтения отец поправлял, постоянно скатывающиеся по его носу, очки, тяжёлые линзы которых перевешивали всю конструкцию, и казалось что вот-вот они сделают кувырок вперёд и упадут прямо ему на колени. Тихий шелест страниц свежей газеты. Не отрывая взгляда от мелких смазанных букв, краска которых ещё надолго останется на его пальцах, кратко ответил: — Мгм. Вы не поймите его неправильно, его «мгм» не значит, что ему нечего сказать или ему не интересен этот разговор, это означало, то, что он со всем сказанным был согласен. Конечно, было бы намного проще если была бы возможность прочитать его мысли, также как он читает газеты. Как сказала мама, такая черта в характере мужчины нравится многим женщинам, некая загадочность и, как выражается отец, «меньше слов — больше дела». Может быть поэтому на его предложение «руки и сердца» она согласилась, несмотря на огромные окуляры, которые он носил ещё с юношества, и весьма обыденную внешность. Даже удивительно, по рассказам моей няни, моя мать была одной из первых красавиц, за которой ухаживал один молодой офицер, у которого, с каждым приездом в наш город, звёзды на погонах становились всё больше в численности и в размерах, а подарки всё роскошнее и дороже. А тонкий силуэт всё также натирает одну и туже сковородку, у которой дно уже давно прохудилось от всемогущей силы трения и излишней эмоциональности, уходящей прямо в её, на первый взгляд, нежные руки. Интересно, почему из всей нашей посуды страдает именно сковородка? Помню, когда я был маленький, а моя бабушка была ещё жива, она тоже измывалась над этой сковородкой, только она её не натирала, а поколачивала своего мужа — моего деда, как говориться «от большой любви». Отец почувствовал накал страстей и эмоций, одетых в клетчатое оливковое платье и кухонный фартук. Нет, он её не боится, как можно бояться собственную супругу? Он боится не её, а сковородку в её руках. Видимо жизнь с тёщей в одном доме давали свои плоды. — Катрина, может сходим сегодня на прогулку? Как раз сможешь надеть новенькую шляпку… А Вилльям посмотрит на Магический фестиваль, всё-таки он проходит впервые за последние 3 года… Министерство каждым годом всё неохотнее даёт разрешение на его провидение… Послышался стук… и это был не удар сковородкой об череп, заполненного научными трудами известных учёных, мыслителей и обычных журналистов. Мне ли не знать, как звучит этот стук. Я оторвался от своих размышлений и направил свой взгляд в сторону плиты. Многострадальческая сковородка наконец-то лежит на своём законном месте. Глаза моей матери зажглись словно пламя детёнышей карликовых драконов, которые сидят в конфорочной горелке той же самой плиты. Помню как кормил подобных дракончиков красным порошком, который отчищал с головки спички раскладным ножичком, найденным мной в песочнице детской площадки на территории моей старой школы. Странным мне показалось тогда только то, что, когда отец застал меня за этим делом, меня отругали только за блок испорченных спичечных коробков. Зная характер отца, я удивлён, что меня не поставили в угол на пять тяжких минут, в которые входили ожидание долгожданной свободы и радость, приходящая, когда огромные часы, у которых я стоял, за их стеклом каждый час отмеряли танцующие девочка, пёс и Арлекино, что несомненно скрашивали моё наказание. Вот он — я, но я не один, со мной часы, которые, как мне на тот момент казалось, смотрели на меня сверху в низ с некоторым призрением, но несмотря на это, они всё равно изредка показывали мне чудесное театральное представление. Сейчас эти часы давно не идут, но отец их оставил как сувенир из далёкой страны, что находится за магическим куполом, ограждающим нас уже много лет от внешнего мира. Он всё надеется получить разрешение на выезд для того, чтобы найти старого знакомого часового мастера, который и подарил этот самый шкаф с механизмом. Кто знает, может и вправду после починки металлические куклы за стеклом опять продолжат свой праздный танец. *** Внезапно в окно постучала ветвь вишни, и по подоконнику, словно по туго натянутому барабану, пробежали, засохшие и обглоданные птицами или пикси, косточки ягод, суля нам в будущем новые ростки и новые начинания. И наконец-то после недолгих сборов, мы вышли из квартиры. Звон ключницы с ржавым кольцом, скрежет ригеля, пружин. Мы ушли.