Сладкий снаружи, горький внутри

— Настя, мы ушли, — прокричал с порога наследник дома Безариусов. — Тебе точно ничего не нужно, тупой кролик? — уточнил, надевая шляпу, Андрей. — Я вообще не понимаю, патлатый, почему вы идёте без меня, — прошипела девушка в ответ. И к следующей секунде, переменившись в мило улыбающуюся, да с такими невинными глазами, продолжила; — если бы я пошла с вами, вам бы не нужно было ходить и выбирать товары для меня! — закончила она с победной улыбкой. — А кто сказал, что мы будем ходить и выбирать? Как тебе такое могло в голову прийти — покупать?! — оставшись неприступным к женским чарам оскалился — Ах ты... — запустив в брюнета все подушки в пределе досягаемости, да и вообще, в комнате, девушка немного успокоилась. Но, наткнувшись на менее приспособленные предметы для швыряния (стулья и более тяжелые предметы), её глаза вновь загорелись. Найтрей, по взгляду девушки, понял куда больше: ведь синяки и ушибы, а то и переломы, у него будут. Предпочтение ретироваться поскорее было весьма уместным. Но Ольга, как всегда вовремя, пришел на помощь, чтобы сгладить острые углы их взаимоотношений. В прямом смысле. У мебели вообще углов много. — Он пошутил, Настя. Конечно же мы зайдем в мясную лавку и купим тебе кучу куриных ножек, — улыбнулся девушке блондинка. — Если не забудем, — попытался реабилитироваться Андрей. — Две! — безапелляционно заявила девушка, даже не взглянув на Ворона. — Что? Только две?! Две ножки?! Неужели Чёрный Кролик наконец-то решила сесть на диету? — не теряя надежды, фальшиво изумился Ворон. За что и был, собственно, награжден волной презрения со стороны девушки. — Только такой придурок. как ты, мог ляпнуть такую глупость. Две ножки! И вообще у меня хорошая фигура, ведь правда, Ольга? — обратилась она с воздушной улыбкой и тяжелейшим взглядом к пареньку. — Да-да, — молодой Безариус фальшиво улыбнулся, нервно дергая руками. — Ну, мы пошли. Вернее, уже ушли, — продолжая улыбаться, Ольга подхватил Андрея, и к двери они пятились уже вдвоём. — Не скучай, мы скоро вернемся и принесем тебе мяса. Да-да, две кучи. Пока, — последнее донеслось уже из-за захлопнувшейся за молодыми людьми двери. — Да вы и так в последнее время только вдвоем ходите, — полуобижено, полураздраженно и полураздосадованно пробурчала Цепь себе под нос, уже ни к кому не обращаясь. Раскроем карты про "Цепь": наедине с собой Настя была Цепью. Только в обществе, где ей всё время напоминал этот заноза в мягком месте, и ещё заноза побольше, что она — Цепь, не человек, и всё же Настя чувствовала себя девушкой, просто девушкой. Она даже себе в этом не признавалась, не хотела, стыдилась и...боялась. Ведь она — Чёрный кролик. Кровавый Кролик! Та, которую в определённых кругах боятся, та самая, вырвавшись наконец из Бездны, в людском мире была растеряна. Дело даже не в том, что большая часть её силы по прежнему блокируется, и, даже если бы и не было ограничений, девушка не знала бы, что ей делать. И эта ещё одна вещь, в которой она сама себе не хотела признаваться. Но в её жизнь, буквально, ввалился этот молодой парень, даже оказавшийся в Бездне, в которой пару мгновений назад чуть сам не стал чьим-то перекусом, с удовольствием схрумкал пачку печенек, даже не задумавшись об их происхождении. Девушка была поражена, она ожидала слёз, воплей, причитаний, но не такого путеводного света, каким для неё оказался молодой дворянин. «И все-таки, нужно решать проблемы по мере их поступления,» — решила девушка и принялась собирать ею же разбросанные подушки с пола. Если обстановка не меняется — её нужно менять самой, как тогда Ольга, в Бездне, приспособил зависший в воздухе стул и неровно стоящий столик. Кролик тогда про себя признала, что получилось очень мило, сама она раньше о такой мелочи, как порядок, не задумывалась. — Чёрт бы побрал этого придурка! — проскрежетала сквозь зубы Настя, ползая по полу и собирая ни в чём, в общем-то, неповинные подушки. — Если бы этот патлатый стоял на месте, а не метался повсюду... Трус несчастный! Так, вроде все собрала, — пробормотала Кролик, осматриваясь. — Хотя нет, одной не хватает. Не хватало её подушки, хоть все подушки в доме были одинаковыми, Настя точно знала, что не хватает именно её подушки! От неё пахло духами, что однажды подарил ей Андрей, пытаясь заслужить прощение после того, как они с Ольгой, оставили ее одну, а сами ушли на карнавал. Девушка дулась неделю и всю неделю Андрей, чувствуя себя виноватым в том, что отношения между его господином и Настей испортились, носил ей разные презенты в качестве извинения. Одним таким подарком и были духи, хоть она ими и сначала запустила в патлатого, фруктово-цветочный аромат ей понравился, и она надушила ими подушку, которую теперь нигде не могла найти. — Этот придурок ведь ещё и за диваном прятался! — в который раз обозлившись на Андрея, в раздражении воскликнула девушка и направилась к дивану. Под диваном было темно, сухо и пыльно. Девушка недовольно чихнула и облачко пыли поднялось с пола в ответ. Дальше подушку Настя решила искать на ощупь. Но в руки попадались всякие ненужные вещи: упаковки из под сигарет, пара самих сигарет, расческа... «Надо же, она у него всё-таки есть,» — отстраненно подумала Настя, — «хотя нет, на ней светлые волосы, это Ольги». Дальше попался леденец. Кролик скорее почувствовала, чем поняла, что это плохой знак. Дальше под руку, если не прямо в руку, уперлось что-то мягкое...и тёплое. Кролик, разозлившись на волну прохладных мурашек, прошедших по её телу, с силой выдернула это что-то, а скорее, кого-то, поскольку девушка уже морально приготовилась к плохому, после того, как нашла леденец. Настя приготовила бесшабашный кроличий взгляд, но в её руке уже ничего не было. А из под дивана начали вылетать одна за другой мохнатые и оскаленные существа — летучие мыши. «Чёртов Ворон», — пронеслось в голове девушки, — «Хотя он тут и не причём», — ещё более отстраненно. Отмахиваясь от визжащих и норовящих вцепиться в её роскошную шевелюру летунов, Настя было отклонилась назад, чтобы перевести дух, но то, что настоящая опасность была сзади, она поняла слишком поздно. Её уже схватили. И не важно, что это больше походило на объятие, в глазах девушки это был профессиональный, а какой ещё ее, Кролика, мог захватить..и удержать, захват, захват длинными рукавами. Её опасения оправдались в полной мере. — Как дела, Настя-тян? — спросил её чуть ли не прямо в ухо, слегка насмешливый голос. Зарксис Ярик, это определённо был он, других вариантов и быть не могло. Ведь кто ещё может появиться возле сладкого из ниоткуда и с такими длинными рукавами, да ёще и с такой интонацией, что врезать хочется. Впрочем, врезать ему ей хотелось всегда. Все эти мысли пронеслись за доли секунды и не кстати вылезла ещё одна; что эти дурацкие рукава девушка, в тайне от себя, считала забавными и тоже, хоть раз, хотела ими помахать. — Ты что творишь?! Недоумок чёртов! — разразилась гневной тирадой Настя, тщетно пытаясь высвободиться из этого ужасного захвата. — Псих одноглазый! — если бы девушка не была так зла, она бы остереглась высказываться так. Встать ей всё же удалось, однако, Ярик по-прежнему висел на ней сзади, обхватив её плечи своими руками крест-накрест, но хватка усилилась. Видимо Ярик решил сделать вид, что последние слова Насти задели его и он так отыгрывается. Зарксис Ярик — человек, доводящий Чёрного Кролика до зубового скрежета одним только присутствием, теперь повис на ней, на Кровавом Кролике, и было очевидно, что так просто выпускать свою добычу он не собирается. — Да отцепись ты от меня! — девушка была в бешенстве. — Не хочу, — жалобно и весело — ещё одна невообразимая интонация, подвластная только ему — протянул Ярик, — Мне одино-о-око... На Настю это слово действовало магически и она немного успокоилась, ровно на столько, чтобы послушать, что скажет парень дальше. — Меня все бросили-и-и, — продолжал изнывать Ярик, — Оставили одного-о-о. Меня никто не лююби-и-и-ит... Все любят Ольгу-у-у, а меня никто… Но жалости в его голосе девушка ни нашла ни капли, только пустые жалобы и причитания. — Погладь меня, — произнёс Ярик, внезапно ставшим серьёзным голосом. — Что?! — ощетинилась, как кошка, Настя. — А спинку тебе не почесать?! — Сначала погладь, если понравится — разрешу и спинку почесать, — обиженно надулся Ярик. — Какого! Аргх... ах... ты... — Её праведное негодование остановило усиливающееся давление на плечи. «Если он так и дальше сжимать будет, — подумалось Кролику, — клоун точно схлопочет. И не важно, что сейчас у меня нет силы Кровавого Кролика». — Пожалуйста, — произнёс Ярик, вместо того, чтобы раздробить ей своими прикосновениями плечи. — Аргх, чёрт с тобой, — глаза девушки блеснули, не предвещая ничего хорошего. Настя, с повисшим на ней клещом-Яриком, уже успела обойти диван и собиралась плюхнуться со всей своей нынешней силой и, конечно, ну совсем-совсем нечаянно вдавить белобрысого в диван. Но её коварному плану не суждено было сбыться — девушка уселась всего лишь на диван, без дополнительной "амортизирующей подушки" в виде Зарксиса, что непостижимым образом оказался на её коленях, причём с тем самым леденцом, что недавно Настя нашла под диваном. (прим. автора — подушку не нашли, ибо она загадочно исчезла и её поиски, возможно, продолжаются и по сей день). — Ну погладь, — мило улыбнулся парень, что не помешало навести жути на Настю. — Ты обещала, — непонятно чему, счастливо произнёс Брейк и улыбнулся. Настя хотела возразить, когда это она такую глупость могла пообещать, но с психами, как знала девушка, спорить себе дороже, а с такими как Ярик, — хотя трудно поверить, что найдётся ещё один такой, — даже у психов хватит благоразумия не спорить. Найдя для себя такой довод приемлемым, Настя легонько, кончиками пальцев, провела по белой прядке. Волосы на ощупь оказались очень мягкими и шелковистыми, и девушка, сама того не замечая, с каждым разом стала погружать пальцы всё глубже в волосы Ярик, в эту невообразимо приятную копну шелковистых волос. Ярик, на удивление, был странно молчалив. Хотя, если вспомнить, у него ведь был леденец... от которого, к моменту манипуляций с его волосами, осталась одна лишь палочка... До Кролика внезапно дошло, что она какое-то время чувствует странный запах. Приятный. Она поднесла ладонь к лицу: так и есть — этот лёгкий аромат исходил от Ярика, а точнее от его волос. Не осознавая, как это смотрится со стороны, всеядный Кролик лизнула кончики пальцев. На вкус как крем, очень воздушный и вкусный крем. Последнее девушка произнесла уже вслух. — Только волосы не ешь, — съехидничал в рукав Ярик, — я тебя лучше шампунем угощу. — Заткнись, кондитерская ходячая! — Настя уже с трудом удерживала кулак в вертикальном положении, — Нашёл, чем голову мыть! Какой нормальный человек, а парень тем более, станет пользоваться шампунем с запахом крема?! — Мм? Нормальный парень, — протянул Ярик, как будто пробуя на вкус слова, и уставился на девушку. Настя поняла, что сморозила несусветную глупость — его и человеком-то не всегда назовёшь, а уж нормальным никогда, но в ответ на пристальный взгляд лишь фыркнула. — А хочешь, — встрепенулся парень, — узнать, каков я на вкус? — Хитрое выражение его лица боролось с лукавым, не давая проступить другим выражениям. — Что?! — в праведном негодовании воскликнула девушка, вскочив с дивана, — Я уже говорила, чёртов клоун, что не ем людей... и не людей тоже! — поспешно добавила Настя. За это время Ярик, прокрутившись вниз по ногам девушки на пару оборотов, так же невозмутимо прокрутился обратно вверх, но на полтора оборота побольше, и, усадив своим весом девушку обратно в диван, оказался уткнувшимся лицом прямо в живот Насти. На что девушка, неожиданно для себя, покраснела, как она надеялась, незаметно. Но эта пронырливая сволочь заметила и не упустила случая использовать. — Неужели Кролик-тян боится? Оу... а может Кролик-тян стесняется? — никакой рукав был не способен закрыть эту ехидно-лукавую улыбку. — Я?! Боюсь?! Стесняюсь?! — последнее девушка чуть ли не выплюнула. — Да ты хоть помнишь, с кем говоришь? — с неизменным кроличьим превосходством усмехнулась Настя, и продолжила с боевым задором и дерзкой ухмылкой; — Какую часть тела резать? Девушка подумала, что отрезать, да и вообще, "кромсать" — это по её части, на что глаза зажглись ярче. — Фу, как кровожадно, Настя-тян. Не пристало так говорить молодой девушке, хоть и не леди, конечно, — и как бы утверждая, парень отрицательно замахал руками, но всё же.. — Ах ты... Да я тебя без ножа сейчас раскромсаю! — Эх, Настя, не надо меня резать. Это больно, — мило рассмеялся Ярик. — Просто наклонись. — Сам подымайся! — Ах, я такой нежный, бедный и ленивый... Как последнее было связано, девушка не поняла, но ударить всегда успеет, а с психами, как помним, лучше не спорить. И наклонилась. Однако, прежде чем она приблизилась к телу альбиноса, тот сам молниеносно приподнялся на локте, а ладонью другой руки аккуратно провел по лицу девушки от шеи по щеке вверх, и ,заправив непослушную прядку за ухо, нежно придерживая голову, властно привлёк её к себе. — А... э-э, и-ик у-у-у, — икая Настя отшатнулась назад и буквально вдавилась в диван, и если бы Брейк всё так же невозмутимо расположившись на коленях Насти не придерживал её своим телом, кролик наверняка бы опрокинула диван и снесла стену позади себя. — Только не говори мне, — в притворном изумлении Ярик опять закрылся рукавом, — что это был твой первый поцелуй. Малиновые мочки ушей и разгневанный взгляд были ему ответом. — Не неси чушь! — Настя быстро взяла себя в руки, — конечно нет. — Оу, — ехидно протянул Ярик, — Цепь в своём репертуаре. — А? — гневно ощетинилась девушка. — Я говорю, — невозмутимо продолжил Ярик, продолжая всё так же ехидно улыбаться и доставая очередной леденец на палочке, — что это был не поцелуй, а всего лишь форма закрепления договора Цепи с Контрактором, нэ? И вправду, Кролик этот способ закрепления контракта переняла у другой Цепи, что любила принимать обличья красивых девушек и ловить мужчин, будущих контракторов, на девушек, что тоже попадали в Бездну, пусть и редко, та не обращала абсолютно никакого внимания. И Настя, дабы не было урона чести её, как сильной Цепи, уверенно воспроизвела эту процедуру с Озом, даже не задумываясь над значением: она — лидер и должна выглядеть уверенной и волевой, что бы ни делала. Что эти касания значат на самом деле, Настя поняла лишь в мире людей, таком запутанном и самоусложняющимся. — Ну так как? — прервал её рассуждения альбинос. — Э? — девушка посмотрела на него недоумевающе. Она уже успела позабыть о его присутствии. — Каков я на вкус? — Пф, такой же, как и твой леденец, разумеется, — бросила Настя, даже не задумываясь. — Правда? — как-то странно протянул парень и слишком серьёзно посмотрел девушке прямо в глаза. Почуяв подвох, Кролик сдаваться не собиралась, она попыталась вспомнить, что всё-таки почувствовала тогда. Мысли про силу, власть, уверенность, нежность и защищённость Настя прогнала сразу. Губы... Они были теплыми, гладкими, сухими, нежными и не принимающими возражения. Девушка неосознанно провела кончиком языка по губам, стараясь вспомнить подробнее... вспомнить и почувствовать вновь. Дальше Настя вовремя оборвала себя, рассердившись и на себя, и на Брейка — у самой Цепи такие глупые мысли никогда бы не возникли. Брейк внимательно наблюдал за ней с ехидством в алом глазу. — Что-то кисло-сладкое, мм, лимонные дольки? — полувопросительно-полуутвердительно произнесла девушка, продолжая неосознанно закусывать нижнюю губу интенсивнее, — Мм, корица, мёд, патока, нуга... Мм, что-то ещё горьковатое, — губы девушки раскраснелись от покусывания и обсасывания, — не могу пока понять, не такое свежее, как пихта, но и не такое горькое, как полынь. — Фи, — скривился от последних слов альбинос, — что бы Я, да такую гадость — ты меня оскорбляешь, Настя-тян. — Может, в пирожном были ягоды калины или брусники? — продолжала допытываться девушка. — Бе-е, такую гадость я тоже не ем, — Ярик уже являл собой воплощение оскорблённого достоинства во плоти. — Я аккуратно объедаю всё вокруг, а эту кислятину оставляю на тарелочке. — Тогда что? — не успела Настя договорить, как лицо Ярика зависло прямо перед её лицом. Его губы в меньше, чем в полумиллиметре от её раскрытых и раскрасневшихся, слегка пульсирующих в непонятном предвкушении. — Секрет! — весело выдохнул Ярик, и в следующий миг беззаботно порхал по комнате, размахивая рукавами и стараясь надеть на себя хоть тень от маски озабоченности, — Ох время-время! Скоро госпожа Шерон вернётся, а в доме не прибрано, не убрано и кушать нечего, ах я бедный-бедный! — рассмеялся непонятно чему компаньон дома Рэйнсвортов. При этих словах Настя почувствовала непривычную горечь, горечь полыни, не такую приятную, какой была горечь веселящегося парня. Она поняла, какую. И, наконец, обратила внимание на удаляющегося парня, что шёл ни к шкафу, ни к камину, ни к холодильнику, а к двери! Из-за шока Настя сперва не расслышала парня. — Если разгадаешь, — таинственно обернулся через плечо Ярик, — получишь приз! И... торжественная пауза, — парень понизил голос до шёпота, — я уйду через дверь! Девушка лишь фыркнула, можно подумать, он и так не собирался через дверь, хотя в это было сложно поверить. — Неправда! — обиженно возмутился Ярик, как будто, а может и вправду, прочитав её мысли. — я собирался свернуть к шторам! Эх, в меня никто не верит, придётся через шторы. Эмили, вылезай, где ты там, нас ждут! Эмили. Настя только сейчас поняла, что неизменной спутницы парня не было на его плече. Выходит, кукла всё время пряталась где-то в комнате. «Их ждут», — отстраненно подумалось девушке, — «а она, наоборот, ждёт». Парень ушёл. Горечь полыни осталась. В голове непривычный сумбур. Всё же, Цепи действительно непонятны многое вещи в этом мире. Людские взаимоотношения особенно. А уж Ярик вряд ли кто-то сможет понять. Девушка заметила, что горечь полыни стала уступать горечи более мягкой, той самой. Взгляд неожиданно наткнулся на оставленный леденец. "Со вкусом яблока" — прочла девушка на обёртке. — Лаванда и Яблоко, что же, есть над чем подумать, — усмехнулась про себя Настя, — например, где так долго носит этих двоих?!