Чувствую

Во снах тихо, спокойно… никто не нападает, не пытается снести голову, как это пытались делать роботы-лаборанты… никто не кричит от боли и не просит остановиться. Он не впервые здесь за последние два или три дня, уже со счета сбился, зато помнит три правила как Отче наш: 1)Дмитрий Сергеевич Сеченов ему как отец, 2)искусственный интеллект никогда не врёт, 3) предателям нет места на территории СССР; правда веры этим правилам уже нет, он понимает что запутался, как и понимает то что все хотят его использовать в своих целях, навязать свою правду. Во снах приходит она. Он не видит ее лица, но знает что она очень красивая, особенно когда заплетает свою “корзинку” на волосах, знает что голос у неё чарующий, успокаивающий, и когда ложишь голову ей на колени, тонкие тёплые руки всегда погладят по голове, по щекам, а если она и вовсе коснётся своими губами прикрытых век, то и вовсе засыпаешь. Ему здесь спокойно, ни как в Лимбо, где он пытается выбраться, сбежать от правды. -Проснись, любимый… я здесь. Она тихо шепчет на ухо, гладя по напряжённому плечу, но так не хочется открывать глаза, потому что кроме размытых черт больше ничего не увидит. -Не хочу… В мыслях всплывает рассказ шефа про книжку с цветными картинками, которую он не любил читать в детстве. -Ненастоящие… П-3 понимает что и сон то не реален: все эти яркие цвета, что аж глаза режет, лишь попытка защититься, остановить своё сумасшествие, что в принципе выходит неплохо. -Я могу выключить свет? Такое чувство что они в той чёртовой палате, а он у неё на коленях. По ламповому телевизору идут одна за одной серии “Ну, погоди!”, а на дворе уже давно смеркалось. И Дмитрий Сергеевич, словно и вправду отец, по домашнему смотрит на них. -Да… Свет выключается… и нет больше никого вокруг. Если только темнота, в которой сидит монстр и норовит утащить. Монстр с человеческим лицом. Его лицом. Глаза распахиваются сами по себе, и первое что он видит, то что лежит в неизвестном ему помещении совершенно один, как ему кажется, ремни стянули тело настолько, что даже головой толком нельзя повернуть. Он слышит только чье-то дыхание сзади, да только посмотреть туда не особо получается, шея с физиологической точки зрения так просто не выгнется. -Очнулся, животное? Этот голос был первым, что хотелось забыть будто и не было его, будто не существует на свете такого человека как Виктор Петров. Но увы, мечтам не суждено сбыться до следующей попытки программиста самоубиться. Сзади послышалось как скрипит стул, слышатся шаги, каталку резко развернули боком к себе, и Нечаев наконец увидел ненавистного собеседника. -Ты… - зашипел Виктор, сжимая пальцы на подпорках и наклоняясь к мужчине. - ты сдохнешь так же как и моя Лариса. Кажется что вновь слёзы поступают к глазам, но предатель будто в бреду начинает смеяться, и Сергей подмечает что это смотрится очень жутко. Смех сквозь слёзы. -Ты же сам понимаешь что мной манипулировали. - старается говорить как можно спокойнее, дабы не спровоцировать и так поехавшего крышей Петрова. - Я этого не хотел. -Да плевать я хотел! - тот все же срывается по ведомой ему одному причине, резко толкая каталку в стену, заставляя ее удариться об поверхность, что выбивает из Нечаева резкий выдох. - Ты убил её! Ты! Своими руками! П-3 молчит, понимая что ему сейчас ничего не докажешь, и он начинает поглядывать на свою перчатку, пытаясь хоть как то воспользоваться способностями, но без толку, ХРАЗ напрочь отказывался показываться. -Предатель ебучий…- в сердцах шепчет он, глядя на звезду в ладони, затем поворачивая голову к Виктору, пока тот ходил по помещению кругами, не зная что делать. - Просто знай… мне жаль что так вышло. Программист остановился на месте, не глядя на КГБшника, но было видно что его губы изгибаются в подобие оскала, обнажая зубы. -Жаль? Тебе то жаль? - он медленно подходит к нему, не прекращая скалиться, и упирается ладонями по бокам от шеи майора, уставившись зелёными глазами в серо-голубые. - Ах да, конечно, она же от твоей жалости оживёт, вот прям щас. Чу? Хаха, кажется это её шаги, псина! Нечаев дёргается, когда тот снова переходит на крик, и напрягается, когда к нему наклоняются на столько, что чувствуется дыхание. -Ты будешь винить себя. Только себя. И тебя никто по головке не погладит, не скажет что простил. Виктору так хочется задушить его, сжать до хруста гортани, чтоб кровью захлебнулся, да только думает что это слишком лёгкая смерть, продолжая смотреть в упор. Хочется вцепиться зубами прямо в кадык, вырвать его. -Нечаев… как же жаль что ты Нечаев. - он снова смеётся, хватаясь пальцами за воротник комбинезона и дёргая вверх, насколько позволяют ремни, будто упиваясь чужой болью. - Но ты есть ты. Бойцовский пёс, которому дай приказ и ты побежишь рвать и метать. А потом будешь вилять хвостом, надеясь на одобрение. -Зубы и я показать могу. - не выдерживает и рычит мужчина, невзирая на давящую боль. - Если я и собака, то хотя бы не предаю никого. А ты то лучше, а? Солгал ей, для чего? Что бы ты изменил этим? Из-за тебя погибло больше людей, Петров, ты ничем не лучше меня! Программист с грохотом вбивает Сергея обратно, злясь сильнее от его слов и сжимая пальцы крепче, что кажется слышится треск ткани. -Что такое? Злюкен собакен за яйцент клац-клац? - снова посмеявшись, он надавил правой ладонью на спрятанную под воротником шею, которая дёрнулась от глотка. - Я на тебя ошейник нацеплю с электрошокером, чтоб ты залаять боялся. -Да пошёл ты. - собрав побольше слюны, Нечаев смачно плюнул ему в лицо и смог расслабиться, когда тот отошёл чтобы вытереть вязкую жидкость с лица. - В яблочко. -Ах ты животное… - Зубы программиста заскрипели друг об друга, глаза прищурились, а руки схватились за крепкую шею агента, стараясь сломать ее. - Ты должен быть благодарен… я позволил Ларисе тебе помочь, так будь любезен, скажи спасибо. Естественно кроме хрипов и мата П-3 ничего не мог выдавить, только пытался напрячь шею, чтобы более менее пытаться дышать. -Что что? Майор, я не слышу слов благодарности! -Нахуй… пшёл…-губы судорожно открывались, стараясь нормально вдохнуть, пока Петров скалился в усмешке, показывая своё превосходство. В висках застучало, глаза горели но не отводились в сторону, только угрожающе смотрели на предателя. - не дождёшься… А пальцы все давили на горло, а губы все шептали “убью”, пока руки все же резко не отстранились от шеи, позволяя наконец дышать. Нечаев закрыл глаза и часто задышал, давая мозгу кислорода. Его собственные кисти сжались в кулаки. -Не тебе… не тебе спасибо… - хрипло произносит он, не открывая глаз. - а ей… и мне очень жаль что она тебе верила… На это Виктор замахнулся кулаком и впечатал его прямо в нос майора, после замотал рукой и зашипел, поглядывая на казанки, пока Сергею было настолько плевать, что даже захотелось посмеяться, что он и сделал. -Что? Правду сказал? А? Из носа текла кровь, он не был сломан но капилляры слизистой все же лопнули и даже начал образовываться синяк на переносице, но П-3 по прежнему смеялся, будто ему от этого не больно, а Петров, глядя на него как на какого нибудь завсегдатого пациента психиатрии, ударил уже ребром ладони, только теперь по солнечному сплетению. Нечаев закашлялся, прекратив смеяться. -Смешно тебе… - Виктор как-то несвойственно себе приподнял ему голову, заставляя выгнуть шею, и чуть спустил воротник, сжимающий кожу. - Дыши… глубоко дыши. Не зная почему но Сергей его послушался, глубоко вдыхая ртом а выдыхая носом, в то время как программист считал секунды, после зачем-то проверяя его пульс, пока медленно не опустил чужую голову обратно. -Пожалел что ли… - тихо выговаривает Нечаев, наконец открыв веки, и безразлично смотрит на него. Кажется и у того взгляд стал более холодным, как всегда, да и оскал пропал с его губ. -Прости, Сергей. Прости, если можешь. А если не можешь, то не прощай, мне как-то похрен. - шепчет Виктор на ухо П-3, привязанного накрепко ремнями к каталке. - Но тебе придётся мучаться. Отстранившись от агента, он снова покинул кабинет, только теперь молча, а мужчине ничего не оставалось как вновь закрыть глаза и попытаться уснуть. Она ждёт его. Его милая Катя. Его Блесна.