Исповедь безумца

Что я могу рассказать о себе? Да практически ничего! Я просто безумец. Обычный такой слетевший с катушек. Середнячок ничего особенного. Ну, кроме того, что я редкостный неудачник. Причём это тянется у меня с детства. Мне уже 25, а я до сих пор не смею сунуться в родной посёлок. Слишком хорошо меня там запомнили. В шесть лет я поджег гараж соседа, в котором он хранил украденный с работы бензин. Всё-таки плох тот шофер, который хоть пол-литра казённого для себя любимого не сольёт. Вот дядя Вова и таскал. Машины у него своей не было, что обеспечивало ему железное алиби в глазах начальства. Более того он этот бензин даже не продавал. Просто копил. Не знаю, сколько уж он там накопил за все 30 лет исправной работы, но, по-моему, взрыв и полёт гаража, вернее того, что от него осталось, можно назвать рекордными. С тех пор пацаны меня прозвали Огоньком. Тем более, что мое настоящее, сраное настоящее, имя было созвучно с этим позорным погонялом. Где бы я ни появился, везде мне вспоминали эту историю. Сверстники травили меня, ведь я был тихим, и друзей у меня не было. Задрот — он и в Африке задрот. Я старался угодить родителям, которые пророчили мне замечательное будущее. В итоге... А что в итоге? Ха-ха-ха! Я закончил самый захолустный сельхозтехникум. Получил специальность нахрен никому не нужного инженера-эколога. Собственно, я всю жизнь был нахрен никому не нужен. Не умел любить, говорить, дружить. Все считали меня эгоистом, ведь я банально не умел отвечать на добро. Всё это наматывалось, как снежный ком. В 21 я поступил на работу в это во все щели долбанное конструкторское бюро. Огромное здание почти в центре Новоуральска целиком занимало скопище обычных людей. Однообразных. Они меня раздражали. Каждый день! Каждый день усаживался за «анализ влияния экспериментальных разработок на экологическую обстановку». Бла-бла-бла! Туфта! Ненавижу эти бумажки! Гореть бы им синим пламенем! Или нет… Лучше уж, подтереться ими – больше пользы будет! Но это был единственный способ не сдохнуть с голоду и жить хотя бы не в долбаной общаге с кучей вонючих, брюзгливых и скучных людишек. Господи! Даже этой работы я не получил бы, если бы мой младший брат — гордость семьи — не стал буквально за два месяца из обычного инженера начальником отдела. Отдела, в котором я трудился. Не вижу смысла в никому не нужном описании бесполезной и бессмысленной моей работой. Просто поверьте, что это был нескончаемый, как Ниагарский водопад, поток дерьма. В 23 мне показалось, что я обрёл цель жизни. Я влюбился. В прекрасную девушку. Всё шло, вроде бы, нормально. Но потом меня с треском отвергли. Как отвергали мутного задротишку школьные мымры много лет назад. Мягко, но от того не менее обидно! «Не тот типаж»! Да, чтоб вам всем в аду гореть с вашими идеалами! И тогда я шагнул с окна. Прямо тут. Из окна этого долбаного КБ Новейших средств передвижения. С самого что ни на есть девятнадцатого этажа. Но... Но, ха-ха-ха! Я выжил! Говорят, что у каждого человека есть демон, который не хочет пустить его на тот свет. Уж не знаю, какой потусторонней мрази я так приглянулся, но упал я в грузовик с минеральной ватой. Он, как раз, только подъехал к зданию и уже готовился к разгрузке. Четыре метра брикетов утеплителя, к сожалению, остановили моё падение. Залататься после этого происшествия было не трудно. Черт возьми, даже ни одной кости не сломал! Трудно было потом убедить всех в том, что это был несчастный случай. А иначе пришлось бы возмещать нанесённый утеплителю урон. После этого инцидента всё стало ещё хуже. Три месяца меня, то ли в шутку, то ли всерьёз, не подпускали к окнам. Мой начальник, то бишь брат, каждый день заваливался в мою квартиру. Вроде как просто повидаться, раньше он такого никогда не делал. Каждый раз он заводил разговор о чём-то стороннем, но каждый раз всё сводилось к тому, что он настаивал на моём походе к психиатру. Однажды даже принёс какой-то талон. Но я сжёг его прямо при нём, даже не читая. Мой братец очень разозлился тогда и больше уже не появлялся на моём пороге. На работе же он делал вид, что меня не существует. Короче, всё вернулось на круги своя. А потом была Вспышка. Помню, как снова сидел на подоконнике. Помню, как смотрел на голубое небо, на горизонт. И там, почти на самой границе неба и земли, вдруг мелькнул огонёк. Конечно, мне хватило ума понять, что огонёк на самом деле — не хилый такой взрыв. Потом завыли сирены. На оперативные устройства пришло распоряжение о срочной эвакуации. Люди в офисе моментально испарились. Убежали так быстро, что часы, наверное, и минуты отмерить не успели. А я всё сидел и смотрел на небо. Оно было таким ярким, таким лазурным. А внизу под ним суетились тёмные, чёрно-серые людские массы. Они паниковали, они бежали, прятались, убивали друг друга. А небо было спокойно и неподвижно. Всё то же лазурное, всё с тем же солнечным глазом почти в самом своём центре. Я распахнул окно и свесил ноги за раму. Неожиданно меня пробил смех. Мне стало смешно от всего, что происходило сейчас в этом чёртовом городе. Все эти люди, которые считали себя нормальными, приличными, отзывчивыми к проблемам других, сейчас готовы были растерзать друг друга за место в автобусе. Они бежали, как стадо тупых животных. Никакой организованности. Полицию видимо уже смяли. А армия, видимо, занята чем-то более важным. Ха-ха! Весело! Ха-ха-ха! Безвластие! Анархия! Ура! Вот она человеческая природа! Вот она воспитанная интеллигенция! Вот она выбивает стёкла и выкидывает чужих детей из автобусов, чтобы усадить своих! Вот она ломает витрины магазинов! Вот она топчет сама себя! Схлёстывается в мордобое! Сильнее! Сильнее! Наддай, мать твою! Интеллигенция! Ха-ха-ха! Давай, гордый инженер, убей, придуши цепкими пальцами чужое чадо, чтобы спасти своё! Затопчи лакированными башмаками чужую суку, чтоб спасти собственную! Ха-ха! Бей морду! Бей! Анархия, парни! Каждый сам за себя! Два раза я чуть было не выпал наружу. В суматохе этого бы, конечно, никто даже не заметил. Однако теперь это было бы неприятно. Вокруг творилось такое удивительно забавное представление, что недосмотреть его до конца было бы непростительно. На горизонте всё больше разгоралось зарево пожара. Я понял, что горит АЭС. Но меня это мало волновало тогда. Кто-то бросил в кабинете видеокамеру. Не помню, как, но я подобрал её и стал снимать. Теперь я не просто наблюдатель. Теперь я делаю кинохронику! Кинохронику смерти города! Кинохронику смерти шаблона и воспитания! Хронику смерти человека в человеке! Ха-ха-ха! Поверьте, это очень забавно! К семи часам вечера всё было кончено. На улицах лежали трупы. От жары кровь на них спеклась быстро, а сами они стали домом для личинок мух. Теперь все эти люди – повелители мух! Не так ли? Думал ли кто-то из них стать «колыбелью жизни» в таком ключе? Теперь они дом! Ха-ха-ха! И стол, и дом! И дом, и стол! Хотел бы я быть мухой, выросшей в человеческом трупе! Ха-ха-ха! Несколько зданий горело. Едкий дым разбавлял небесную палитру. На дорогах перевёрнутый транспорт. Разбитый, покореженный, с торчащими из всех щелей человеческими вещами и конечностями! Апокалипсис сегодня! Я смеялся всё время, пока снимал. И смеялся, истерически, всю следующую ночь, проведенную в своём офисе. В одиночестве. Почти без электричества. Лишь резервный генератор давал свет для одной единственной лампочки. Без связи. Что и так понятно, почему. Ха-ха-ха! Интересно, если мой братец выжил, то вспомнит ли он обо мне или наоборот будет рад мысли, что лежу среди тех гниющих жмуриков? Наверное, второе. Ха-ха-ха! Да! Определённо второе! Но выкуси, тварь! Ты хотел, чтобы я подох и не донимал тебя! Но я не труп! Не труп! Не труп! Не труп, мать твою! По крайней мере, не физически!