***
Дошли они не так быстро, но главное что дошли без неловкой тишины. — Опиздеться можно как красиво! И ты от меня такое местечко прятал, ай-яй-яй, некрасиво поступаешь, Сёма. — С довольной интонацией протараторил Лезерхофф, улыбаясь во все тридцать пять зуба, глядя на завораживающий и только начинающий закат. Саймон лишь тихо угукнул в ответ на довольные и удивленные возгласы Дэвида.***
Сдержаться перед колесом обозрение сложно — Дэвид выудил Саймона, заплатил за билеты, — Развалится как только сядем. — Хенрикссон оглядел аттракцион, пока они до него шли, сжав пальцы. — Ссышь что-ль? — Лезерхофф пихнул в бок друга. — Мелкие бы уже плясали от радости, тебе бы тоже... — Не услышав на слова ни смешка ни вздоха, парень кашлянул в кулак, — Да ну тебе, не развалится ниче, честное христианское. — На что послышалось фырканье. — Ты не христианин. — На что его пихнули в бок, посмеиваясь. Усевшись в одну из кабинок, оба с облегчением вздохнули, устроившись поудобнее. Саймон прикусил губу, томно вздохнув, впился в поручень. Взгляд переместился на Дэвида, что тихо хмыкнул, глядя на тревогу друга. От его вида плечи почему-то расслабились, дышать стало легче.***
Они оба заурядно повеселились за все время, что прибывали не только на колесе обозрения, но и в принципе за все время прогулки. Этот день, кажется, сблизил их двоих еще больше, чему особенно рад Дэвид. Прогулка должна была закончиться, что и произошло. Они попрощались друг с другом пожали руки уйдя по разные стороны, в свои дома. Казалось, что Саймон должен был быть рад этому моменту, когда прогулка окончена, но уже в прихожей своего дома, он скинул с себя сумку кинув её в сторону. На душе опять стало пусто, он потер переносицу, еле заставив себя умыть руки. В уборной то и дело, что смотрел в зеркало. По ту сторону Хенрикссон видел уставший и мутный взгляд, бледная кожа, хотелось убежать от этого зрелища, ведь он понимал что это зрелище — он сам. Набрав в руки холодной воды, ополоснул свое лицо. Холод обжег кожу, но это даже успокаивало нервный сгусток в голове. Прозвучал томный вздох, прежде чем взять полотенце и вытереть руки с лицом.***
После проделанных действий — Саймон плашмя рухнул на кровать, в голове не было мыслей, не было за что ухватиться. Веки тяжелели, на что он сопротивляться не стал, закрыл глаза, углубляясь в сон. Но это даже сном не назовешь, сплошная темень перед глазами, но такая родная.