антидепрессанты.

Парни уселись на диван, и зазвучал телевизор. Оба сначала смотрели с интересом, но угасло это чувство так же быстро, как и появилось. Дэвид закинув голову назад, устремив взгляд в потолок. Закрыл глаза на мгновенье — надеясь что всплывет интересная мысль. Голову осенило, парень подобрался. — Пошли гулять, барбос. — Сплюнул слова в сторону телевизора — Херня полная. — Саймон дрогнул от того, что тишину нарушил басистый голос. Томно вздохнул, прикусив губу. — Ладно. Пошли. — Умоляющий взгляд Лезерхоффа подействовал, хоть и не сразу. Среагировать не успел — как его взяли за запястье и угнали. Саймон мог только моргать, глядя на его спину. Вырвавшись из больной хватки, — Да не убегу я, — раздражённо сказал Саймон. Лезерхофф развернулся корпусом на него, глядя виновато, напрягаясь. На что Саймон махнул рукой, плечи Дэвида расслабились. — Сумку твою не забудь, — вывел тему в другое русло. — Мою то? Тем-более я? Не забуду конечно. — Со смешком он взял свою сумку, закидывая лямку на плечо. — Будто ты меня не знаешь совсем. — Раздраженность в голосе пропала, вместо нее появилась расслабленность. Наконец дойдя до прихожей и оперевшись на стену он принялся надевать свою годами потрепанную обувь. Поза была неудобной, от чего он чуть не съехался по стенке вниз. Дэвид пробурчал себе под нос нецензурную брань, на что Хенрикссон поглядел пару секунд, будто пытаясь запомнить момент, а после все же позволил смешку выйти из уст. Он уже давно обулся и дожидался Дэвида, что никак не мог управиться с шнурками. Саймон даже дивился, что тот мучается с такой, как казалось, простой вещью, но это даже забавляло. Спустя пять минут — они тянулись вечность. Парни вышли из дома, Дэвид проверил дважды замок, — не хватало еще бомжей всяких в доме твоём. — Пробормотал себе под нос, пока Саймон уже шел к калитке. Насчёт места куда сходить — они решили как раз таки за эти пять минут, пока Дэвид маялся над шнурками. В парк, что находился неподалеку.

***

Дошли они не так быстро, но главное что дошли без неловкой тишины. — Опиздеться можно как красиво! И ты от меня такое местечко прятал, ай-яй-яй, некрасиво поступаешь, Сёма. — С довольной интонацией протараторил Лезерхофф, улыбаясь во все тридцать пять зуба, глядя на завораживающий и только начинающий закат. Саймон лишь тихо угукнул в ответ на довольные и удивленные возгласы Дэвида.

***

Сдержаться перед колесом обозрение сложно — Дэвид выудил Саймона, заплатил за билеты, — Развалится как только сядем. — Хенрикссон оглядел аттракцион, пока они до него шли, сжав пальцы. — Ссышь что-ль? — Лезерхофф пихнул в бок друга. — Мелкие бы уже плясали от радости, тебе бы тоже... — Не услышав на слова ни смешка ни вздоха, парень кашлянул в кулак, — Да ну тебе, не развалится ниче, честное христианское. — На что послышалось фырканье. — Ты не христианин. — На что его пихнули в бок, посмеиваясь. Усевшись в одну из кабинок, оба с облегчением вздохнули, устроившись поудобнее. Саймон прикусил губу, томно вздохнув, впился в поручень. Взгляд переместился на Дэвида, что тихо хмыкнул, глядя на тревогу друга. От его вида плечи почему-то расслабились, дышать стало легче.

***

Они оба заурядно повеселились за все время, что прибывали не только на колесе обозрения, но и в принципе за все время прогулки. Этот день, кажется, сблизил их двоих еще больше, чему особенно рад Дэвид. Прогулка должна была закончиться, что и произошло. Они попрощались друг с другом пожали руки уйдя по разные стороны, в свои дома. Казалось, что Саймон должен был быть рад этому моменту, когда прогулка окончена, но уже в прихожей своего дома, он скинул с себя сумку кинув её в сторону. На душе опять стало пусто, он потер переносицу, еле заставив себя умыть руки. В уборной то и дело, что смотрел в зеркало. По ту сторону Хенрикссон видел уставший и мутный взгляд, бледная кожа, хотелось убежать от этого зрелища, ведь он понимал что это зрелище — он сам. Набрав в руки холодной воды, ополоснул свое лицо. Холод обжег кожу, но это даже успокаивало нервный сгусток в голове. Прозвучал томный вздох, прежде чем взять полотенце и вытереть руки с лицом.

***

После проделанных действий — Саймон плашмя рухнул на кровать, в голове не было мыслей, не было за что ухватиться. Веки тяжелели, на что он сопротивляться не стал, закрыл глаза, углубляясь в сон. Но это даже сном не назовешь, сплошная темень перед глазами, но такая родная.