Du bist schöner, als du denkst

      Апрель в Кёльне в последнее время так и радует окружающих теплом. Солнце прогревает промерзшую землю, а людей на улицах становится всё больше и больше. Эндрю это определенно не нравится, уж лучше бы были проливные дожди с грозами, чтобы в воздухе ощущался этот запах озона. Он бы кутался в свою черную зипку и писал очередной рассказ в блокнот, чиркая концом гелевой ручки по белому листу.       Миньярд достает сигарету из помятой пачки, чиркает колесиком зажигалки. Огонек на конце сигареты краснеет, а после почти сразу тухнет. Эндрю делает затяжку, стряхивает пепел в пепельницу, которую попросил у сотрудников кафе, где уселся за летний столик. В правой руке все еще держит ручку, крутит между пальцев.       Ноль. Идей целый ноль.       Ники всё подгоняет его, чтобы Эндрю поскорее написал пару тройку новых рассказов, которые можно было бы издать. Если бы всё было так просто, как это происходит в голове у Хэммика. В такие моменты у Эндрю неприятно зудит под повязками на руках, где лежит парочка ножей, припрятанных на всякий, как он выражается, случай. На деле хотелось приставить металл к горлу брата, чтобы меньше говорил и торопил.       С другой стороны, ему нужны деньги, даже если это и сущие копейки. Иногда Миньярд не понимал, что забыл в Германии, когда и в Америке жилось ему не плохо. То ли уговоры Ники были слишком хороши, а Эндрю хотелось изменить в своей жизни хоть что-то, то ли Хэммик просто в один момент слишком заебал его.       Сейчас это казалось не существенным. Что случилось, того не вернуть.       Он в очередной раз чиркает по листу бумаги. Почти рвет, но вовремя берет себя в руки, вспоминая то, чему его учила Би – личный психотерапевт. Нужно научиться контролировать свой гнев. Эндрю делает глубокий вздох под счет, задерживает дыхание на пару секунд, а после делает такой же размеренный выдох.       Какая-то официантка приносит его заказ, учтиво улыбается, но Эндрю понимает, что скорее всего это обычная маска. Все носят маски. Так надо, так принято. Он же на это лишь делает еле заметный кивок головой, а после берет маленькую чайную ложечку в свою руку. Он отламывает кусочек черничного чизкейка и сразу же кладет себе в рот. Сладость оседает на языке, доставляет удовольствие даже лучше сигарет. И если привести себя в чувство можно только таким способом, то Эндрю решил умереть от сахарного диабета.       Блондин скользит взглядом по окружающей его обстановке, по этим старичкам с палками для скандинавской ходьбы, молодым людям с булками в руках, которые они иногда крошат, подкармливая пернатых. Он морщится – отвратительно, слишком приторно сладко. Даже для такого любителя, как он – это слишком. За соседним столиком какой-то рыжеволосый паренек отгоняет голубей, которые норовят сесть в его копну кудрявых волос. Забавно.       На столе паренька стоит дешевый по нынешним меркам ноутбук, а рядом простая камера. Эндрю задумчиво приподнял брови, а после сунул в рот очередную порцию лакомства. Взгляд скользит по острым чертам лица незнакомца, медным волосам, сверкающим в лучах теплого апрельского солнца. Миньярд не может отрицать, что как творец зацепился за внешность парня.       Он ещё несколько часов сидит над листом с ручкой и почти полностью выкуренной пачкой сигарет. В голове туман, застилающий все плотной завесой.       Творческий кризис черт его бы побрал.       Добравшись до квартирки, снимаемой с братом-близнецом и Ники, Эндрю валится с ног. Забывает даже сменить одежду, падая пластом на мягкую кровать, стоящую в его комнате, где всегда плотно закрыты жалюзи, а на полу буднично валяются комки бумаги, вырванной из блокнота.       — Эндрю! - бодрый и скорее даже взбудораженный голос Ники, долбящегося в дверь, будит Миньярда. Он заглядывает в телефон, где красуются белые цифры, оповещающие, что брат решил разбудить уже в ночи. - Открой! Мне нужно тебе кое-что показать!       — Если это не конверт с круглой суммой денег, то можешь проваливать, - бурчит сонно Эндрю, разглядывая паучка, ползущего по потолку. [Новое сообщение от @Iloveboys]: «можешь не открывать, но взгляни на это! [прикрепленная ссылка]»       Хэммик, что ж ты такой прилипчивый? Эндрю хмурится, сверля сообщение, а после все же нажимает на ссылку. Его перебрасывает на чью-то страницу в инстаграм, а точнее на один из постов. Там, на фото, сидит Эндрю, сгорбившись над своим блокнотом, с зажатой сигаретой между пальцев. Брови сведены к переносице. Он разглядывает фотографию и все еще не может принять того, что стал «жертвой» уличных фотографов. Подпись внизу гласила: «Увидел этого парня сегодня и не смог устоять, чтобы не сфотографировать. Даже за работой выглядит красиво».       Его назвали красивым? Что-то из ряда вон выходящее. Что-то не правильное, не могли так написать. Что было такого в его внешности? Что такого в его карих глазах, блондинистых волосах, в бледной коже, руках, усыпанных белыми полосами, которые скрыты черными повязками?       Миньярд откидывает телефон куда-то в сторону. Он тянет одеяло на себя, укутываясь в кокон.       Это какой-то бред.       Он подумает обо всём завтра. Наверное, подумает. Если вообще уснет, потому что голову хоть и туманило, а телефон разрывался кучей восторженных сообщений от Ники, но пресловутый Морфей всё никак не приходил. Эндрю ворочается на месте, почти выправляет одеяло из пододеяльника. Жарко, душно.       Надо закурить.       Миньярд открывает окно, выглядывая из него. В руках сигарета с вонючим запахом табака, который за долгие годы стал успокаивать. Синева неба притягивала и манила, звёзды лениво и как-то печально сияли.       «Словно небосвод умеет плакать», - как-то меланхолично отметил для себя Эндрю.       Если так задуматься, то люди такие же звёзды. Они одиноки большую часть жизни, также печально сияют, а после иссякают. Падают куда-то в пучину, рассыпаются на частицы, достигая своего пика. Блондин думает, что он такой точно.       — Можно мне тоже? – слышится рядом голос, что Эндрю дергается. Из окна соседней квартирки на половину высунуто чужое тело. Миньярд думает, что где-то видел этого парня. – Если нет, то я пойму, - незнакомец улыбается, поворачивает голову в анфас. Он трясет своими отросшими рыжими кудрями, которые в темноте кажутся каштановыми, а Эндрю замирает на какое-то время, рассматривая парня, пока сигарета не начинает обжигать пальцы.       — Держи, - он протягивает раскрытую пачку, а сосед достает длинными пальцами сигарету. – Зажигалка есть?       — Есть, - парень щелкает зажигалкой, а красный огонек слегка подсвечивает его лицо. Теперь Эндрю может рассмотреть отчетливее незнакомца.       Шрамы, шрамы, шрамы. Они полосами по лицу идут, но это нисколько не делает соседа страшным. Нужно снова закурить. Блондин подцепляет медленную отраву зубами, щелкает зажигалкой трясущимися руками, а после снова переводит взгляд на соседа. Тот смотрит на тлеющую сигарету и улыбается слишком печально.       — Почему не куришь? Будет жаль, если такая хорошая сигарета пропадет даром.       — Я редко курю, чаще просто люблю их запах, - парень снова поворачивается на Эндрю. – Напоминает о том, что жизнь совсем не сладкая. Так скажем, отрезвляющая пощечина, - он улыбается, хмыкая, а Миньярд чувствует какую-то тяжесть во всех этих действиях.       — Я раньше не видел тебя здесь.       — Долго не жил в Германии, решил вернуться на какое-то время.       — Не местный?       — Абсолютно, - парень всё же прикладывает сигарету к губам. – А ты?       — Американец, но приехал сюда, потому что брат решил устраивать личную жизнь, а мне нужны были хоть какие-то изменения в этой, если честно говорить, отстойной жизни, - Эндрю держит глаза полуприкрытыми, наклоняет голову в бок.       — Тогда, - сосед делает последнюю затяжку, прежде чем затушить сигарету об стену. – Если мы еще раз пересечемся, то давай говорить на английском, потому что я хоть и люблю немецкий, но на родном приятнее говорить.       — Не думаю, что это произойдет, - констатирует Эндрю.       — Никогда не говори «никогда». Никто не знает куда заведет нас жизнь.       Эндрю думает, что хочет ещё раз взглянуть в лицо этому парню. Ещё мало кто мог заинтересовать его хоть как-то. Стоило лишь открыть рот этому кудрявому соседу, как шестеренки в мозгу Эндрю начинали работать с большей силой. Это было чем-то новым, утерянным чувством, которого пыталась добиться Би всеми долгими годами психотерапии.       Пазл. Этот парень пазл, кубик рубика, головоломка. Миньярд бы с удовольствием бы крутил его в своих руках. До тех пор, пока не наскучит.

***

      Солнце пробивается через окно, которое Миньярд впервые за долгое время забыл закрыть плотной тканью штор. Лучи скачут по его бледной коже лица, путаются в блондинистых волосах. Эндрю недовольно морщится, а после накидывает одеяло на голову.       Утро. Как же он не любил это время суток.       Где-то за стенкой шумит Ники, напевающий очередную попсовую мелодию, которую услышал где-то на улице. Эндрю смотрит в потолок, откинув одеяло. Он понял, что повторно уснуть всё равно нормально не получится.       Через некоторое время он снова сидит за летним столиком кафе, где был вчера. Теплый ветер развивает волосы, а на листе бумаги никаких продвижений. Он делает глоток молочного коктейля с химозным вкусом клубники. Приторно, сладко до скрипа в зубах — то, что нужно.       Через пару столиков маячит рыжая копна волос. Эндрю думает, что парень напоминает ему кого-то. Но кого?       — Нил! Ты опять? - темноволосый парень подходит со стаканчиком кофе в руках, прожигает зелеными глазами дыру в том самом Ниле.       — Мне не спалось всю ночь, отстань, Кевин, - бурчит рыжий, а у Эндрю переключатель щелкает в голове. Он слышал этот голос.       Этот голос, звучавший слишком громко в тишине ночного Кёльна. Тот самый, отдающий привкусом горечи на языке. Той самой, которую так не любил Эндрю.       — Убиваешь здоровье, мученик. Почему я вообще согласился поехать с тобой в эту дурацкую страну? Сидели бы в Марселе и отдыхали, - брюнет садится рядом и заглядывает в открытый ноутбук. - О, вот эта хорошая, - он указывает пальцем в ноутбук. - Только чуть-чуть зернистости бы наложить.       — Без тебя знаю, - огрызается Нил, а Эндрю усмехается.

С характером.

[новое сообщение от @notandrew] «Не хочу отвлекать, но этот придурошный умудрился разбить себе нос и сломать руку за пару минут»

[ответ от @fuckyou] «скоро буду»

      Эндрю допивает свой коктейль и подзывает официанта, чтобы оплатить заказ. Когда пара купюр вложена в книжечку, блондин в последний раз кидает взгляд на парочку, сидящую через пару столов и спорящую о чем-то своем. Он пытается зацепиться, изучить каждую деталь внешности ночного собеседника.       Рыжина в солнечных лучах отливает медью, которая слепит, но Эндрю это даже нравится. Сейчас он может видеть шрамы на лице отчетливее. Может видеть, как тот хмурится на очередное замечание брюнета, сверкает ледяной голубизной глаз, смотря на того.

Интересный.

      Ники сидит с гипсом на руке, а второй придерживает лед в пакете у своей переносицы. От синяка, конечно, не спасет, но хоть что-то. Эндрю требовательно смотрит на родственника, скрестив руки на груди. Стучит ногой по полу нервозно.       — И всё же мне хоть кто-то из вас расскажет, что произошло?       Братья переглядываются между собой. Ники сглатывает слюну, а Эндрю видит, как дергается его адамово яблоко.       — Ну, когда ты ушел, мне приспичило поменять шторы в зале, - начинает Ники, а Эндрю на это уже потирает переносицу, понимая, что скажет брат дальше. – Полез на стремянку, но кто же знал, что она такая неустойчивая.       Идиот. Просто полный кретин.       — Прошу не продолжай, - блондин не собирается слушать дальнейшие оправдания и уходит в свою комнату.       С писательством не выходит, Ники творит откровенную хрень, так еще и эта рыжая проблема нарисовалась. Он снимает телефон с блокировки и на автомате заходит в инстаграм. Там всё еще не закрыта со вчерашнего вечера вкладка фотографа, который сделал снимок с Эндрю. Миньярд обновляет страницу и замечает новый пост. Палец сам тянется, чтобы нажать на него.       Снова его фотография. Новая, сделанная сегодня. Под глазами видны небольшие синяки, а его губы обхватывают трубочку, через которую он пьет свой коктейль. Подпись гласит: «Снова приятная встреча». Почему-то Миньярд открывает комментарии, где ожидает увидеть кучу хейта в сторону его, но видит лишь хорошее.       «Вау, этот парень снова тебе попался! Такой загадочный»       «Прекрасное фото! Повезло ему аж два раза попасть под прицел твоего фотоаппарата»       «Нил, я не перестаю восхищаться твоими фото!»       «Это явно судьба, ты должен показать ему свои фото»

Нил. Опять это имя.

      Эндрю смотрит на фото, анализирует откуда могло бы быть сделано фото. Почему-то его не отпускает чувство, что всё это один и тот же человек. Тот самый рыжеволосый парень в нескольких столиках от него с этим угрюмым парнем Кевином. Тот самый сосед, чьи глаза были наполнены всепоглощающей печалью. Руки тянутся к сигаретам, и Эндрю клянется себе, что в один день бросит эту пагубную привычку.       Он листает профиль вниз. Ничего примечательного, что могло бы зацепить его. Люди, природа, архитектура. Эндрю признается, что фотографии и правда красивые, но то, что могло бы привлечь внимание, не появляется. По крайней мере до того момента, пока не видит пост с тем самым фотографом. Он точно знает, уверен на все сто процентов, что это он.       В кудрях парня полевые цветы, а сам он в обычной бледно-желтой футболке, которая висит на нем. Волосы блестят в лучах уходящего солнца. Он чему-то безмерно рад, морщит нос и улыбается слишком ярко. Эндрю приближает фото, рассматривает шрамы на лице, еле заметные веснушки. Это проблема. Огромная и непоправимая проблема, потому что жар разливается по телу блондина, а сердце бьется чуть быстрее. Словно дает о себе знать. Оно напоминает, что Эндрю всё ещё живой человек.       Он кидает пост в закладки, а после блокирует телефон. Эндрю кидает его куда-то на кровать. А сам прижимает пальцы к шее, проверяя свой пульс. Но там и без того все понятно, когда сердце гулом отдает в ушах. Это плохо, очень плохо.       А ночью и вовсе накатывает вдохновение. Хочется вылить всё то, что он сейчас ощущает на бумагу. Писать он стал не от хорошей жизни, скорее по настоянию Би.       — Начни писать, - говорит она в один из дней.       — Ты знаешь, что я не умею, - блондин делает глоток горячего шоколада, а после смотрит на монитор ноутбука, где психотерапев многозначительно вскидывает брови. – Не смотри на меня так.       — Попробуй думать об писательстве, как о личном дневнике. Вкладывай в свои истории часть своих мыслей, чувств. Помогает очистить голову.       Он пробует. Чиркает чернилами, а после правит или рвет листы. Первое время ничего не выходило, а после Ники нашел его записи и прочитал. Как же хотелось тогда вскрыть глотку брата, но через время злость прошла, а от Хэммика поступило весьма интересное предложение начать публиковаться. Так его рассказы стали появляться на разных страницах в интернете, где можно было бы анонимно выкладываться и при этом получать отдачу. Иногда даже деньги, когда мелкие издательства интересовались его работы.       А после переезд в Германию. Снова беспросветная тьма.       Только сейчас совсем не хотелось писать о ней. Хотелось о чем-то теплом, выворачивающем органы наружу. В голове всплывал лишь один образ. Человек, который казался таким ярким, но в то же время хранил в себе столько тайн. Столько печали, утопленной в синих глазах. Эндрю мог бы даже не спорить ни с кем об этом. Он видел, чувствовал. Он понимал, что не один такой.       И строки льются. Он шкрябает их ручкой по листу, словно выгрызает каждую букву, каждый знак препинания. Эндрю теряет счет времени, смотрит на часы только, когда сквозь щель полуоткрытых штор виднеется полоса света. Он откидывает ручку и откатывается на стуле. Щелкает зажигалкой и подносит огонек к сигарете. Выдыхает дым через открытое окно.       Сегодня он не выйдет на улицу, точно проспит до вечера.       — Привет, - говорит он, ощущая чужое присутствие в соседнем окне. Ему не надо гадать кто это.       — Бессонница?       — Всю ночь писал, - легко отвечает Эндрю, а после тянет к соседнему окну руку с зажатой пачкой сигарет.       — Спасибо, - доносится измученный голос. Нил устал, это слышно. – Что пишешь?       — Рассказики, так баловство по настоянию одной знакомой, - Эндрю наблюдает, как дым выходит облачком. Он поворачивает голову на Нила, чей профиль слишком красиво подчеркнут золотистыми лучами. – А ты почему не спишь?       — Слишком много думал, - парень приподнимает уголок губ. – Покажешь что-нибудь из своего?       — Может когда-нибудь, - Эндрю стряхивает пепел. Интересно какого ему лететь вниз?       — Меня Нилом зовут, - говорит рыжий.       — Я знаю, - Эндрю подносит сигарету к губам, не думает о сказанных словах. Нил же замирает. – Это же ты был сегодня в кафе с тем парнем? Его кажется Кевином зовут. И вчера боролся с птицами, - Эндрю неосознанно приподнимает уголки губ. – Это повеселило меня.       — Кевин мой детский друг, - начинает сосед. – Не обращай на этого ворчуна внимание, он всегда такой.       Эндрю лукаво смотрит, поворачивая голову на Нила, а после сталкивается с чужим взглядом. Сердце снова бешено колотится.       «Невероятно», - думает блондин. – «Я всё ещё живой».       — Фото хорошие, но если тебе приспичит, то лучше спроси у меня, - кидает он очередную фразу, вгоняя рыжеволосого в краску. Тот крутит сигарету в руках, пытаясь отвлечься. – Эндрю, - Нил всё же смотрит на него, приподняв брови. – Моё имя – Эндрю.       Нил трясет своей копной волос, а после наклоняет голову, щурит глаза.       — Я запомню. Какие планы на сегодня?       — Никаких, - Эндрю тушит сигарету. – Буду отсыпаться до вечера. И тебе бы не помешало поспать, фотограф.       — Как скажешь, - Нил искренне улыбается. Прямо как на той фотографии. – Доброй ночи, писатель.       — Скорее «утра», - Эндрю салютует двумя пальцами, а после закрывает окно.       Сон. Да, сон ему не помешает.       Эндрю всё чаще приходит посидеть в кафе, нависая над своим блокнотом. В один из дней он замечает, как кто-то подсаживается рядом. Видит краем глаза слепящую рыжину и поднимает голову. Это Нил с его растрепанностью, веснушками на лице и до невозможного выразительными глазами. И если тот – солнце, то Эндрю готов стать луной.       — Привет, - Нил снимает с шеи фотоаппарат и ставит на стол. – Пишешь?       — Пытаюсь, - Миньярд закрывает блокнот, а после упирается локтями в деревянную столешницу. – Будешь что-то брать?       — Кофе, наверное, - фотограф пожимает плечами.       Эндрю наблюдает за движениями соседа, за тем, как тот блаженно пьет горький напиток. Ужасно, как такое вообще можно пить? Он трещит о всяком, а Миньярд – к своему удивлению – внимательно слушает, засовывая ложку с мороженым в рот. Он узнаёт, что Нил всегда мечтал завести двух котов, что фотоаппарат взял в руки совсем случайно, а там затянуло. Эндрю слушает о том, что Нил редко что-то читает, но всё равно ждёт рассказы одного писателя, которого нашел в интернете.       — О, правда? Что за писатель? – задает вопрос Эндрю, отпивает свой сладкий кофе, куда закинул слишком много ложек сахара под удивленные взгляды рыжего. – Может я его знаю.       Лучше бы не спрашивал.       Правда, лучше бы жил в неведении.       — Его зовут в сети "Ashe", - Нил показывает страницу. Одну единственную, которую держит в подписках. – В последнее время он редко выкладывает, но судя по последнему посту в блоге, на подходе очередная история. Мне нравится, потому что чувствую, словно он всё это пережил. Печально, тоскливо, но правдиво.       И у Эндрю чешутся запястья. Нил показываем ему его же страницу. Единственную страницу, которую держит у себя в подписках. Он говорит так, словно понимает, анализирует его чертовы работы. Эндрю хочется залиться смехом прямо за столом. Это какая-то ирония – не более.       Он пишет работу о Ниле, а этот самый человек, оказывается, его преданный читатель. Боже как же это смешно. Под ребрами щекотно, и Эндрю не любит это чувство, пытается с ним бороться – безуспешно.       — Скажем так, - он всё же выпускает смешок. – Я очень хорошо знаю этого автора.       — Правда? – Нил хлопает глазами. Выглядит, как кот. – Можешь передать ему, что я очень жду его работы?       — Передам, а теперь пей свой отвратительно горький кофе, - Эндрю указывает ложечкой на остывающий напиток. – Как ты пьешь эту дрянь…       — Ты вообще закинул туда тонну сладкого.       — Я слишком его люблю.       И Эндрю допишет свой рассказ в кратчайшие сроки, закрываясь в комнате днями, изредка общаясь с Нилом через открытое окно в ночи. Ведь один его преданный читатель так ждет новую историю. Он вложит самого себя, проведет часы, копаясь в себе и своих чувствах. Блондин выложит всю информацию Би, словно расклад карт таро. Она же, конечно, поймет его, но не даст ни одного четкого ответа, лишь укажет возможные дороги и их разветвления.       — Прекращай пялиться, - говорит блондин, размешивая сахар в чае. А Нил следит за каждым его действием. – Что? Выкладывай.       — Последний рассказ, он вышел.       — Ты же ждал его, так где твоя радость? – Миньярд вскидывает брови, а металл прокола в правой сверкает на солнце. – Я думал, что ты будешь скакать от счастья.       — Эндрю, - Нил зовет блондина впервые за долгое время с их знакомства по имени. А прошло уже несколько месяцев с их первой встречи. Августовское солнце жарило ещё больше, чем в апреле.       Миньярд поднимает на фотографа взгляд и снова тонет. Тонет, тонет, тонет. Безвозвратно, его утягивает в пучину, кутает в кокон, но Эндрю нисколько не боится. Он скорее добровольно падает в нее, привязав к конечностям булыжники.       — Да?       Нил прочищает горло, его адамово яблоко нервно дергается. Он ковыряет ранку у ногтя большого пальца. Эндрю следит, как в голове у рыжеволосого слишком много мыслей.       — Это ведь ты? – наконец-то произносит Нил, выжидая ответа от писателя. А Эндрю ждал этого момента целую неделю со дня публикации. Он оставил слишком много подсказок, слишком много намеков, чтобы Нил смог их увидеть, разгадать.       — Сходим на свидание? – Эндрю же не отвечает прямо, лишь глупо улыбается в кружку с чаем, а сам наблюдает за тем, как спектр эмоций изменяется один за другим.       — Ты придурок, Эндрю! – Нил слишком громко смеется, откидываясь на спинку стула. – Боже, ты с самого начала знал, что я говорил о тебе, а я как идиот… - он прикрывает ладонями лицо, а Эндрю не может справится со всеми теми чувствами внутри.       И когда Нил успокаивается, смотрит в золотисто-карие глаза блондина, отвечает:       — Сходим. И не на одно, - он зарывается своей пятерней в копну рыжих волос. – Теперь тебе не отвязаться от меня.       Через время Нил, в своей манере, покажет подписчикам, что он не просто так пропадал. Он выложит свою и чужую бледную ладонь, скрепленные в замок. Ещё через время подписчики будут собирать образ Эндрю по частям, когда тот засветится на фоне в историях или на фотографии из очередного городка, куда они уедут на время. И в один из дней всё же сложат два плюс два.       — Твой парень тот блондин, которого ты выкладывал больше года назад в апреле? – зачитывает он вопрос на одной из последних трансляций. Нил поворачивает голову на Эндрю, лежащего на диванчике в окружении двух котов, которых они случайно подобрали на улице. Тот приподнимает брови, смотрит карими глазами через оправу очков. – Хочешь с ними всё же поздороваться? Бедняжки уже давно ждут подтверждения их догадок.       — Извините, но я слишком занят. Могу только поздороваться за кадром, - Эндрю чешет за ухом одного из котов.       — Он слишком занят почесыванием за ухом наших котов, - усмехается Нил, а после читает комментарии снова. – Счастлив ли я? Конечно, не каждый день ваш молодой человек оказывается любимым писателем с сайта, где можно анонимно публиковаться. Ещё и признаётся через рассказ, - в Нила летит подушка, которую тот ловит со смехом.       Он следит за комментариями, которые все чаще приходят в чате, а после видит знакомый ник.       — Нет, Ники мы не вернемся пока в Кёльн, - читает его Нил, а после смотрит, как Эндрю набирает номер брата и встает с кровати. – Эндрю, только сильно там не надо ему угрожать, хорошо?       — Не могу ничего обещать, - Миньярд пожимает плечами. – Он слишком много говорит.       Нил на это лишь усмехается, скоро под его глазами будут мимические морщины от такого большого количества улыбок.

***

      Годы идут. Они мчатся, как заведенные. Единственное место, где можно отвлечься от этого быстрого темпа – дом. И дом — это не место жительства, нет. Это что-то другое. Он не привязан к одному месту, скорее он там, где есть те, кто нас ждут. Такие люди обнимут, прижмутся своим телом, обжигая кожу теплом. И если это так, то Эндрю готов назвать возлюбленного своим домом.       Нил – крепость, где можно укрыться. Нил – пожар, в котором слишком уж приятно гореть. Он тот, кто когда-то вытащил его из ужасных и темных дней; тот, кто внес краски в черно-белую фотографию.       С ним комфортно, с ним хочет сбегать с места на место в поисках красивого. Только для Миньярда Нил будет красивее любого места, где они побывали. Он лучше любого чуда света и любого произведения искусства. Ведь сам был таким – с его шрамами и веснушками на лице, родинками по всему телу, образующими созвездия, с медью волос, сверкающих на солнце.       Эндрю перебирает чужие кудри своими пальцами ранним утром и понимает, что он готов просыпаться ради того, чтобы видеть, как Джостен сонно трёт глаза, а после через молчаливый вопрос и такой же утвердительный ответ целует своими мягкими губами. Эндрю случайно касается своим носом чужого, а после чувствует легкую улыбку на своих губах.       Он слишком слаб перед Нилом.       — Эй, Джостен, - невзначай говорит он, пока Нил моет посуду, а сам делает пометки в своём блокноте.       — Да куплю я котам корм, - вздыхает Нил, вспоминая, что их питомцам нечего есть.       — Эй, Джостен.       — И уберу за собой одежду.       — Нил Абрам Джостен, - в третий раз пытается обратить на себя внимание Эндрю, словно маленький ребенок. Срабатывает, ведь фотограф всё же разворачивается к блондину. – О!       — О, - пародирует его Нил.       — А вот у меня вопрос возник, - тяжесть в кармане домашних штанов приятно греет на душе. – Ты никогда не думал сменить фамилию?       Нил скрещивает руки на груди, его футболка мокнет в местах соприкосновения влажной кожи с тканью. Волосы в творческом беспорядке, который Эндрю по стечению обстоятельств слишком полюбил. Всего Нила полюбил.       — В смысле?       — Я думал ты умный, - вздыхает Эндрю, а после достает заветную коробочку из кармана и открывает. Он толкает ее на другой конец кухонного стола, чтобы Нил увидел сверкающее серебряное кольцо. – Так вот… - слова застревают в горле. – Ты не думал сменить фамилию?       — Миньярд, ты такой придурок, - Нил улыбается и дрожащими руками всё же надевает на свой палец кольцо. – Считай, что думал, - Эндрю облегченно выдыхает, хотя как будто бы Нил ответил не согласием. – И давно ты об этом думал?       — Скажем так, тот звонок Ники на трансляции был не просто так, - Эндрю пытается унять дрожь в теле. – Он уже тогда знал, что я собираюсь сделать тебе предложение.       — А причём тут Кёльн? – Нил хлопает глазами, усаживается на колени Эндрю и обхватывает чужую шею своими руками. Эндрю слишком хочет поцеловать этого парня, а не объяснять все схемы.       — Возможно я обещал этому недоразумению, что мы приедем в Кёльн, как только я сделаю тебе предложение? – Эндрю делает глупое выражение лица и пытается сдержать улыбку, которая вырывается наружу. – А теперь прекрати задавать вопросы и можно я уже поцелую своего будущего мужа? – он видит, как Нил уже собирался задать очередной вопрос.       — Можно, - Нил склоняется ближе, обжигая губы Эндрю своим дыханием. – Тебе можно всегда.       И Нил наконец-то раскроет внешность Эндрю, подтверждая долгие гадания растущей, как на дрожжах, аудитории. Не мудрено, ведь один из известнейших по миру фотографов, начинавший с низов и, встретивший свою пару ещё тогда, выкладывает фотографии, где на одной его рука сцеплена в замок с чужой, но теперь с кольцом на безымянном пальце. А на второй он влюбленно смотрит на блондина у алтаря и, судя по всему, произносит клятву.       «И сколько бы ты не говорил мне, что не такой уж и прекрасный. Я всегда буду говорить тебе, что ты красивее, чем думаешь, Эндрю. Я полюбил тебя ещё тогда, за долгие годы до нашей встречи. Влюбился в то, как ты думал, как чувствовал. И ничего не изменилось. Я рад быть твои мужем, Эндрю Джозеф Миньярд».       «Я написал тебе рассказ. В день, когда я понял, что мое внимание привлек ты, то написал первые строчки. А после раз за разом я посвящал каждое предложение, слово и букву тебе. Спасибо, что научил меня жить. Спасибо, что показал мне краски, Нил Абрам Джостен».