От усталости мало толку

От усталости мало толку, ей бы лишь на груди пригреться. Отлучается в самоволку то, что было когда-то сердцем, и тогда остаётся «пусто», из осколков не сложишь «вечность». И назвали бы принцем грустным, но ты слепо бросаешь мелочь на залитую пивом стойку: ищешь жизни на дне стакана, а потом ты оплатишь койку, как любовь для прекрасной дамы, а наутро уйдёшь с рассветом, позабыв имена и лица. О тебе не напишут света, только лунный зрачок искрится. Ты и сам не напишешь жизни — лютня землю в могилу сыплет, отпевает печально тризны, глухо шепчет в бреду молитвы. Перебор серебром раскатится и затопит водою мёртвой. За спиной посмеются романтики над тобой, как над псом бездомным. Что ж, романтики нынче в моде среди блеска роскошных пиршеств. Одеваются по погоде и не пишут банальных виршей. Если пишут, то о высоком, о блаженном небесном жаре, что слепили из них пророков в мутном пьяно-хмельном угаре, что красавицы блещут очи, как прекрасны изгибы тела — не о немощных и порочных, до них только шакалам дело, те ведь ищут любую падаль из костей и остатков плоти. Ты б представился тоже — Ангел, но всё видно по грязной морде и по запаху гнили с тленом, что впитался в густую гриву. Береги кинжал у колена, как послание Богу. Миру не показывай спину дерзко: вдруг промажешь и не прокусишь руку, сжавшую сотни лезвий. Не показывай, что не трусишь. Просто сжав посильнее челюсть, забирай с собой лютню и тени, уходи, чтоб свободней пелось. Я тебя подожду за дверью.