Роковой поцелуй

Встретились мы с подругами в тот же вечер, как я вернулась из командировки. И, разумеется, про случившееся перед девичником Чэ Ин тотчас рассказала нашей общей подруге — так что теперь, как повелось, мы с шутками вспоминали казус в отеле. Хотя анализирующие поведение парня подруги — то ещё испытание. — Постой, дай уточнить, — Рё Вон подалась ко мне после рассказа. — Когда вместо Чэ Ин на пороге оказался Су Хёк, ты скорчила недовольную мину? — Ну, не совсем, — расстроенно протянула я, от души надеясь, что мне удалось тогда скрыть своё разочарование. — Просто я кушать хотела, а тут он со своим билетом. Подруга отмахнулась от моих объяснений, коротко качнув головой, и посмотрела на Чэ Ин: — И ушёл только после того, как ты появилась? Чэ Ин закивала, подхватив палочками ленту зажаренного мяса. Рё Вон усмехнулась, откинувшись на спинку своего стула так, словно закончила очередную статью: — Ещё бы парню не разозлиться. Я вспомнила, как меня задело его неозвученное предположение, и постаралась проявить политкорректность: — Ну, устраивать свидание, когда я по сути всё ещё на работе, было неприлично. Я бы тоже на его месте рассердилась. Рё Вон так фыркнула, что я смешалась. — Вот о приличиях, поверь мне, он как раз и не думал. Скорее вскипел, что ты открыла дверь — вся такая нарядная и красивая, — а ждала не его. — Ты шутишь! — вырвалось у меня: подобное я даже вообразить не могла. — С чего бы? — подруга изогнула бровь. — Вспомни, он ведь дождался, пока Чэ Ин придёт. Наверняка хотел удостовериться, что ты всё-таки не поклонника ждёшь. — У него вообще лицо такое было, когда я вошла, — подхватила Чэ Ин, — будто он хотел выкинуть меня из номера и запереться вместе с ней, — она кивнула на меня. — До утра. У меня вспыхнуло лицо, но я постаралась сохранить невозмутимость. — Вы невероятные фантазёрки, — покачала я головой и посмотрела на свой грибной суп-пюре. Есть расхотелось совсем. — Ты про поцелуй не забывай, — услышала я вдруг и вскинула голову. Соглашаться с Рё Вон мне не хотелось. — Подумаешь, поцелуй, — пробормотала я, — ничего особенного… «Для девушки, которая не целовалась ни с кем, кроме меня, ты на удивление спокойна», — вспомнилось совсем некстати. Кажется, я покраснела ещё сильнее. — Для тебя, может, и нет, — рассудительно согласилась Рё Вон, деловито запустив в рот дольку имбиря. — Уверена, что он не вспоминает? Я решила сменить тему, насильно отвлекла себя от размышлений — признаться, удручающих — и с улыбкой пообещала: — Непременно спрошу Су Хёка при встрече. Не зря же он так уши бережёт. Подруги расхохотались и, будто поняв моё нежелание продолжать эту беседу, тотчас заговорили о другом. На следующее утро Су Хёк, как назло, разбудил меня спозаранку. Трезвонящий телефон я успела возненавидеть перед тем, как снять трубку, и пробормотала, ответив на звонок: — Су Хёк, ты на часы смотрел? — Мне нужна твоя помощь, — прозвучало безапелляционное. Я со стоном перевернулась на живот: — Что, фанаты в угол загнали? Голос у актёра потеплел — наверняка он улыбнулся: — Нет, хочу кое-что купить. Съёмки только вечером, а потом у меня времени не будет. Я не могла не согласиться — ждала нас обоих сумасшедшая неделя, — шумно вздохнула и повесила трубку, бросив: — Сейчас подъеду. Собралась я быстро и вскоре приехала к актёру на фургоне. Одет был Су Хёк, как всегда, а-ля капуста (даже не знаю, ему нравится так одеваться или конспирация требует), при виде фургона сморщился и утащил меня на подземную парковку. Завидев матовый чёрный седан, я ахнула и взглянула на своего подопечного с удивлённым: — Хочешь на ней прокатиться? — Фургон слишком заметный, — объяснил Су Хёк. — А эта малышка прямо внимания не привлекает, — сострила я. Актёр фыркнул и просто кивнул на седан, без слов приглашая забраться внутрь. Спорить желания не было — я, наверное, толком и не проснулась, — так что я заняла пассажирское сиденье, пристегнулась и спросила: — А что ты хочешь купить? — Одежду, — Су Хёк вырулил со стоянки. Проснулась я окончательно в торговом центре. Признаться, я давно уже не выбиралась, чтобы купить что-нибудь из шмоток, времени как-то не было, особенно последний месяц. В первом же бутике я поняла, что обновить парень решил не свой гардероб, и тотчас растрогалась: в том, как актёр ухаживал за своей сестрой, было что-то бесконечно милое. Я сразу вспомнила, как по его просьбе помогала ему подбирать для девушки подарок, и с готовностью включилась в процесс, когда Су Хёк спросил, есть ли что-нибудь, что нравится мне. Задумчиво нахмурившись, я прошла между стеллажами с платьями. Наряды были бесконечно нежными, женственными и невероятно-красивыми, я даже растерялась и решила дать себе немного времени: обычно после двух-трёх таких проходов я точно могла сказать, что по-настоящему вызывает у меня желание его купить. Актёр тем временем прошёлся по бутику, отобрал несколько комплектов блузок с юбками, пару приталенных пиджаков и какой-то воздушный шарф, который я даже не заметила. Увлечённая тем, как он выбирает одежду, я как-то забыла, что пришла помогать, спохватилась и подхватила вешалку с платьем, которое очаровало меня больше остальных. Су Хёк мой выбор одобрил. Оглядел наряд и заметил: — Судя по всему, вкус у тебя прекрасный. Только почему ты сама не одеваешься в такие платья? Во мне проснулся циник, хотя оценка актёра мне очень польстила: было приятно услышать именно от него, что у меня со вкусом не так плохо, как мне говорят. Но, окинув платье в своей руке выразительным взглядом, я проверила ценник и с лёгким сарказмом заметила: — Наверное, потому что стоят такие наряды порядка пятисот долларов. Многовато для менеджера, — подытожила я. Су Хёка я не убедила. — Чушь, — отмахнулся он. Я только пожала плечами. Спорить было без толку. Задержались мы в торговом центре ещё часа на два. Я никогда не любила шопинг: обычно я быстро управляюсь с этим скучным процессом, — но в этот раз покупать одежду оказалось увлекательно. Мы с Су Хёком поддразнивали друг друга, в шутку спорили об очередном наряде, дурачились с аксессуарами. Один раз актёр чуть не загнал меня на примерку и в ответ едва не оказался запертым в примерочной сам — хорошо, вовремя разгадал мои намерения и успел выскочить из кабинки. В иных бутиках Су Хёка узнавали, он даже на словах заключил соглашение с брендом «Fahrenheit» — что мне предстояло потом довести до ума. Но я, к счастью, умела держать такое в памяти. — Тебе реально нравится покупать одежду, — заметила я немногим позже. Мы сидели за одним из столиков в холле второго этажа и ели мороженое. Все покупки Су Хёк уже отправил по адресу — сервис в торговом центре был отличный, — и теперь молча уминал шоколадные шарики, украшенные только вафельной трубочкой. Орешки, сиропы и топинги в мороженом актёр, как оказалось, совсем не любил. — В детстве я постоянно клянчил у родителей то куртку то кроссы, — вспомнил Су Хёк. — А теперь покупаешь сестре кучу брендовых шмоток, — с тёплой улыбкой продолжила я. Актёр забыл про мороженое и хмуро посмотрел на меня. Потом протянул: — Я купил всё это не для неё. Я с трудом сдержала ухмылку. Вот тугодумка, могла бы и догадаться, что он решил сделать подарок кое-кому другому. Но, вероятно, меня выдали глаза, и Су Хёк недовольно спросил: — Чему ты так радуешься? — Что у тебя наконец появилась девушка, — не стала я скрывать и подхватила ложечкой немного пломбира. — Я уж боялась, ты до конца жизни будешь хранить верность своему телефону, — слегка подавшись вперёд, тихо призналась я. У актера моя шутка вызвала тёплую улыбку. — Хочешь, расскажу, какая она? — вдруг спросил он, в глазах его снова искрился смех. Я в очередной раз растаяла — не могла устоять, когда Су Хёк так делал, — и подколола: — А не секрет? Актёр только покачал головой, потом задумался, подбирая слова. Снова улыбнулся — на этот раз лукаво. — Очень стройная, — медленно проговорил он. — Длинные волосы свободно присобраны сзади. Тонкое, интеллигентное лицо. Красивые глаза, лёгкая улыбка… Пока он говорил, меня начало мучить смутное ощущение, что я знаю эту девушку. Было в описании что-то очень-очень знакомое. — Не знаю, как сказать, — какая-то завершённая улыбка. Похожая на солнечную полянку, — продолжал Су Хёк. — Маленькую, причудливой формы, такую можно встретить в каком-нибудь укромном уголке… И тут я вспомнила. И поразилась тому, как круто актёр только что сыграл вспоминающего свою возлюбленную парня — мне ведь и в голову не пришло, что он цитирует книгу. — Вот ты негодник! — замахнулась я ложкой. — Это ведь из «Кафки на пляже»! Су Хёк расхохотался, увернувшись. — А ты повелась… снова, — самодовольно заметил он. — Ладно, — не стала я спорить, упав обратно на свой стул. — Оттачивай свои навыки, у тебя сегодня пять сцен подряд вечером. Актёр потух. Как будто впервые его не радовали съёмки, хотя обычно он с удовольствием предвкушал их. Впрочем, может, дело было в том, что его ждали экшн-сцены: прокурор наконец должен был продемонстрировать свои «чёрные пояса по дзюдо, айкидо и тхэквондо». Сняли сцену нападения на парковке быстро, практически в один дубль: сказывались постоянные тренировки Су Хёка, так что выполнил он несложные трюки с первой же попытки. Больше забот было с Джин Се Ён, которая с дорожным конусом управлялась не лучше своего героини и пару раз проехалась по бедному оператору, пытавшемуся поймать кадр крупным планом. Девушка смущалась и не выпускала орудие из рук, вцепившись в него, как в лучшего друга, несмотря на шутки Су Хёка, которого явно не устраивала её помощь: — Почему конус? Взяла бы с собой какую-нибудь кость… — намекал он на увлечение героини скелетами. Съёмочная группа нервничала, оператор великодушно прощал всех и вся, я тайком смеялась, прижимая кулак к губам. На съёмках откровений героини возле лестницы меня поймал Се Джун. — Пойдём, — позвал он меня, появившись, будто из ниоткуда. — Куда? — удивилась я. — Су Хёк разве не говорил? Мне поручено заняться твоим имиджем, — напомнил стилист. Я подалась к Се Джуну и тихонько взмолилась: — Давай договоримся, что он был не в себе, а? Се Джун, миленький, я не хочу ничего менять, — захныкала я. Стилист тоже начал давить на жалость: — Карика, этот упрямец из меня печень вынет. Без наркоза. Давай ты немного потерпишь? Я сокрушённо зажмурилась, уступая. «Это ведь недолго», — напомнила я себе. Но сидеть перед зеркалом, пока вокруг колдует лучший стилист на моей памяти, оказалось не так утомительно. Сначала Се Джун покорил меня, признавшись, что давно мечтал поработать с моими волосами — с натуральными рыжими ему ещё не доводилось возиться. Потом он, словно прочитав мои мысли, заявил, что длину нужно оставить без изменений (я боялась, что он в первую очередь укоротит мои буйные локоны). Затем он с ловкостью, выдававшей приличный опыт, превратил мои волосы в блестящие послушные кольца — да так, что я от восторга совершенно потеряла способность говорить. — Се Джун, ты волшебник, — выдохнула я наконец. — Стараюсь, — скромно улыбнулся стилист. На этапе нанесения макияжа развеселились мы оба. — Давай мэйк-ап, как у Харли Куин, — предложила я, поглядев на себя в зеркало. Се Джун окинул хмурым взглядом моё лицо, мои карие глаза и тёмно-рыжие волосы. — Ты будешь выглядеть, как банши, — заключил он. — У одной из банши я в правнучках хожу, — успокоила я стилиста, — надо уважить предков. Спорить Се Джун больше не стал — видимо, его и самого захватил необычный образ, — завозился с косметикой и с интересом спросил: — В тебе вправду ирландская кровь течёт? — Мой дедушка был одним из студентов, которые участвовали в Движении Самиль, — охотно рассказала я то, что как-то говорила Су Хёку после его знакомства с Гвинет. — После акции ему пришлось покинуть страну, а в Дублине он познакомился с моей бабушкой. Она сейчас живёт в пригороде Сеула, — закончила я. — Познакомишь нас? — Се Джун подошёл в палеткой в руке. — Обязательно, — пообещала я. Когда он закончил с макияжем, прыснули мы оба. Видеть себя в зеркале настолько яркой и даже вызывающей было непривычно, но мне понравилось. Су Хёку, который заглянул в гримёрную после съёмок, тоже. — Ты похожа на Скай Феррейру… Можно я тебя сфотографирую? — попросил он, поглядев на результат стараний своего стилиста несколько секунд. Я хотела было тотчас отказаться — не любила фотографироваться, — но у актёра был такой мягкий тон, что отказ показался мне грубостью. К моему облегчению, сделал Су Хёк совместное селфи со мной и Се Джуном. Да и особа с двумя хвостиками мало напоминала меня, так что на снимке, казалось, рядом с мужчинами стоит косплеер. Поздно ночью, когда я вернулась к себе в квартиру, меня ожидал ещё один сюрприз. А я-то успела решить, что на сегодня потрясений достаточно. В моей прихожей ровными рядами стояли большие белые бумажные сумки. С логотипами брендов, в бутики которых сама я бы, кажется, в жизни не пошла. Первой мыслью было, что, наверное, сотрудникам торгового центра открыла соседка, которая часто вместо меня забирала мои заказы у курьеров. Но затем я на ватных ногах прошла мимо покупок в спальню и потеряно опустилась на кровать, машинально набирая знакомый номер. Су Хёк будто ждал моего звонка, ответил сразу. Помолчав пару секунд, я лишь сипло выдавила: — Зачем? Тон у актёра был серьёзный, ни улыбки ни легкомыслия: — Это подарок, Карика. Я опустила голову, сжав смартфон чуть сильнее. И почему вдруг мне так сильно захотелось плакать? — Ты же знаешь, — тихо сказала я наконец. — Я не смогу носить всё это… — я осеклась. Аргумент у Су Хёка был такой простой, что у меня на глазах всё же выступили слёзы: — Обидишь меня. Я вспомнила слова подруг накануне. Вспомнила, как актёр утром описывал свою «девушку». Стройная, со слабым хвостом и длинными волосами, тонким, интеллигентным лицом, красивыми глазами и лёгкой улыбкой… неужели это я? — Ты плачешь? Я смахнула с щёк солёные капли. И соврала: — Нет. Затем предприняла ещё одну попытку напомнить о том, что я неподходящая партия: — Су Хёк… — А? — Слухи пойдут, я ведь всего лишь менеджер… Вокруг сколько охотников за сенсациями, а у тебя ни одного скандала… — Скандала не будет. Су Хёк сказал это так уверенно, так спокойно, что я растеряла все свои аргументы. — Не будет? — переспросила я. — Не переживай об этом, — попросил меня актёр. Так, что я отчего-то вмиг успокоилась. — И, Карика… Он помолчал, так что я не выдержала: — Что? — Ты никогда не была для меня всего лишь менеджером, — сказал актёр и повесил трубку. Я не заснула до самого утра.