Stacks

Астарион действительно не собирался возвращаться. Он хотел просто вывести его из зоны комфорта, развлечься, а затем жить дальше. Но почему-то в этот раз все пошло не так. Он расположился на крошечном балконе своей квартиры с сигаретой в руке. Вообще «балкон» – слишком громкое название для этой крошечной площадки под открытым небом, куда с трудом влезал ржавый складной стул и пара горшков с засохшими цветками. Убийство растений не входило в его планы, честное слово. Но к этому моменту Астарион уже привык к тому, что все идет не так, как он задумал. Последние полгода его жизнь была сплошным хаосом, и только сейчас он начал обретать себя. Расставание с бывшим было хорошей идеей. Нет, пожалуй, даже отличной. Впервые за долгие годы он выбирал одежду на свой вкус, а не для того, чтобы скрыть гематомы, порезы и ссадины. Впервые за долгие годы он красился только тогда, когда ему хотелось, а не потому, что ему требовался консилер, чтобы замазать синяки под глазами. Он вытянул ноги и стряхнул пепел с сигареты, вздохнув, когда тот улетел в горшок с останками хлорофитума. Если так подумать, возможно от этого цветок и умер. Он поднялся на ноги, выбросил окурок, раздавив его каблуком ботинка, а затем с силой распахнул раздвижную стеклянную дверь. Как обычно, она ужасно заскрипела, когда наконец сдвинулась с места, и он, поморщившись, протиснулся в проем, захлопнув ее за собой. Астарион плюхнулся на кровать и со вздохом окинул взглядом свою крошечную однокомнатную квартирку: в каждой детали здесь отражалась вся его мятущаяся натура. Кровать была относительно чистой, по крайней мере та часть, где он спал. Другая же половина была завалена одеждой: ему редко удавалось сделать над собой усилие и разложить все по местам, особенно после того, как приходилось тратить силы на походы в прачечную и обратно. Роль прикроватной тумбочки играл перевернутый ящик, на котором лежали пульт от телевизора, пустая пачка сигарет, игольница, несколько толстых подшивок с выкройками МакКолла и непонятно откуда взявшаяся кухонная лопатка. Журналы балансировали на самом краю, и он был уверен, что от любого резкого движения они упадут. Напротив кровати стоял обшарпанный комод, доставшийся ему бесплатно от предыдущего жильца, а «бесплатно» означало для него «идеально». Сверху расположился темпераментный телевизор, который работал, только когда ему вздумается, и между статическим электричеством и статичной картинкой чаще выбирал первый вариант. Остальную часть комода занимали отрезы тканей, ленты, пряжа и разные швейные принадлежности; каждый день он давал себе слово навести здесь порядок, и каждый день не мог его сдержать. Расшнуровав ботинки и сняв пиджак (он собирался повесить его на вешалку, правда-правда), он сделал семь шагов к тому, что называлось «кухней». В ее убранство входил мини-холодильник, плита, микроволновка и мойка, но, учитывая тот факт, что вершиной его кулинарных способностей была кипяченая вода, этого набора техники вполне хватало. Он взял кофейную кружку с крошечной полки над раковиной и налил себе воды. Кружка была, пожалуй, его лучшей находкой в благотворительном магазине. Во-первых, она стоила всего 50 центов, а во-вторых, на ней красовалась ярко-розовая надпись «Подружка невесты #1». Астарион купил ее по двум причинам: во-первых, она показалась ему забавной, а во-вторых, его жутко раздражало, что никто и никогда не просил его стать подружкой невесты. Он выглядел бы просто бесподобно в атласном наряде, спасибо большое. Выпив воды, он уселся за небольшой столик в углу комнаты и нежно погладил Этель, свою швейную машинку. Старая и капризная, она пыталась зажевать все, что попадало внутрь, потому и стала тезкой карги из детской сказки, сюжет которой он едва ли мог вспомнить целиком. Как-то так. – Ну что, Этель, будешь вести себя хорошо? – спросил он и слегка подтолкнул машинку. Он придвинул к себе отрез блестящего красного атласа, прикидывая, что делать с ним дальше. В планах был пошив еще одного корсета: черный, сшитый месяц назад, уже порядком ему надоел. Очевидно, теперь требовался ярко-красный. Интересно, что бы он подумал об этом… Мысль пришлось спешно выкинуть из головы, пока он перебирал в руках материал и пытался сосредоточиться. После того трех испорченных швов подряд, он вздохнул и откинулся назад, заложив руки за голову. – Вот черт, – сказал он вслух. Он действительно собирался просто повеселиться: с того момента, как Астарион увидел робкого, запинающегося сотрудника библиотеки, тот застрял у него в голове не хуже занозы. Он не думал, что придет туда снова, тем более дважды. И уж точно не думал, что внезапно окажется на коленях с членом во рту в тупике позади нескольких передвижных полок. Нельзя сказать, что ему не понравилось. По крайней мере, ему так казалось. Честно говоря, трудно было судить об этом после отношений с бывшим – контролирующим, абьюзивным мудаком. Он мог получать удовольствие, когда ему позволяли, то есть, почти никогда. Очень весело, правда. Разочарованный взгляд Гейла мельтешил где-то на задворках сознания: можно было хотя бы взять его номер, а потом выбросить. Или... что-то в этом духе. О боги, да кого он пытался обмануть. Он прекрасно знал, что если бы взял его номер, то уже строчил бы ему одно сообщение за другим с предложением потрахаться. А он пытался найти новые варианты взаимодействия с людьми и понять, что, черт возьми, он вообще делает со своей жизнью. По крайней мере, он снова начал шить, и это приносило хоть какой-то доход, а также немного умиротворения. Возможность просто отключить мозг и погрузиться в работу стала для него своего рода спасением. Он наклонился вперед и, прищурившись, ковырял неровный шов. Мысли блуждали, и стоило лишь на минуту отвлечься, как вспарыватель угодил ему прямо в подушечку пальца. – Черт! – выругался он, слизывая кровь и уронив корсет на колени. Потом еще одно «Черт!», более мягкое, но уже с надрывом, и не успел Астарион сообразить, что делает, как уперся лбом в швейную машинку и всхлипнул. Что-то нужно было поменять. Он фыркнул, пытаясь взять себя в руки, и сердито зажмурился. В голове снова промелькнуло полное надежд лицо Гейла, и вот он уже встал, опрокинул стул и с грохотом вылетел за дверь. Он думал, что библиотека закрывается в восемь. Он ускорил шаг, стараясь не наступать на осколки стекла и пустые банки, что тут и там валялись на тротуаре, шум в голове становился все громче и громче, и громче, и... Тишина. – Астарион?