чертовски скучаю

Расставание - всегда очень тяжелый период жизни, особенно когда любишь человека до чертиков. Когда тот самый дорогой человек уходит из твоего дома, словно вы никогда не были знакомы до этого и вовсе не имели связей. Кисе будто сердце ровно пополам разрезали и ту половину, что была важнее, забрали неизвестно куда и неизвестно зачем, но она точно уже присвоена кем-то другим. Резали, повторюсь, ровно, хирургически, при этом расковыряли грудную клетку до смертельной раны и не зашили после, либо не посчитали нужным, либо не успели впопыхах. В любом случае, рана эта теперь гниет и когда закуриваешь, весь сигаретный дым уходит через неё, не давая насладится эффектом дешевого табака. Всё же Ваня знал, что они с Хенком расстанутся, чувствовал, что этим всё и кончится. В последнее время им стало не о чем говорить, не за чем целовать, не куда идти. Вся романтика, что приходит в начале отношений сошла на нет и не осталось тех глупых поцелуев в мочку на прощание, тех случайных прикосновений рук, тех влюбленных взглядов. Им просто стало удобно вместе. Удобно вместе - это уже не любовь, лишь привычка, вредит ещё больше алкоголя. Проститься было ещё сложнее. Просто разойтись бы, но кто-то лишний раз не промолчал и кончилось всё по классике скандалом. —Заебал уже, можешь тише свою поебень смотреть? — произносит Киса, поднимая голову с подушки и смотря на Борю злым взглядом, словно готов, действительно, разорвать его, как голодный лев. —Наушники, блять, надень, — вздыхает Хенк и копируя взгляд парня, смотрит на него, начиная тоже раздражаться. —Может, мне ещё уйти, нахуй? Не мешаю, блять? — кричит Ваня и поднимается с кровати, теперь имея преимущество, смотря на парня сверху вниз. —Уходи. Кому ты нахуй нужен? — тоже начинает кричать Боря и поднимается с кровати, чтобы не уступать. Комната теперь заполняется оглушительными, громкими и острыми словами, чьи обладатели ранят ими друг друга не хуже ножа или скальпеля. Разгоряченные и обиженные, казалось бы из-за мелочи, здесь и разошлись. В тот вечер Киса покинул дом Хенкиных, с силой хлопнув дверью. Он думал много раз, что всё это на эмоциях и возможно очень зря, но идти извинятся перед Борей Ваня не станет. Хенк же думает, что Киса повел себя как ребенок и устроил скандал на ровном месте, и что извиняться ему первым не за что. Стоят друг друга. Сказать честно, по одиночке им ужасно тяжело. Ваня ненавидит Локона и сидеть с ним - какая-то пытка, но он не переступит свою гордость и не сядет с Борей. Хенк же не особо умеет списывать и обычно за это у них отвечал Киса, но он не переступит свою гордость и не будет просить у Вани помощь. Мел же смотрит на это и думает, какие же они всё таки дети, а потом кабанчиком бежит к Анжеле по первому зову. Киса становится более молчаливым и агрессивным, реже появляется в школе или на каких-то тусах, чаще курит всякую траву и играет на гитаре. Что-то одиночное внутри начинает кушать его изнутри и он медленно умирает. И он осознает это.

***

Киса лежит на кровати в очередном наркотическом опьянении, как на его мобильный телефон приходит сообщение интересного содержания, да ещё от кого. От самого Бориса Хенкина. Боря: не мог бы приютить котенка? 23:40

Киса: а где привет 23:42

Боря: ладно, забудь 23:42

Киса: стой 23:43 блять 23:43 извини 23:43 что за кот 23:47

Боря: просто нашел на улице 23:47 его бы отмыть 23:47

Киса: а че к себе не заберешь 23:48

Боря: у Оксанки аллергия 23:48

Киса: бля ну приходи 23:51

Ваня не знает, зачем пускает этого человека к себе в дом снова. Буквально вчера он был готов убить, а сейчас хоть на край света сорвется за ним. Теперь, кажется, Киса начинает понимать Мела в какой-то степени. Тем не менее, передумать будет уже слишком поздно. —Только тише, мама спит, — говорит на пол тона тише, чем обычно, Ваня, открывая дверь и пропуская ночного гостя в квартиру, мнется у входа. —Да-да, помню, — также тихо отвечает Хенк и проходит в квартиру, ногами снимая обувь. Мило, что тот всё ещё помнит после скольки в доме Кисловых нельзя шуметь. Пятиминутка неудобного молчания и парного ступора, Киса берёт Борю за запястье правой руки, обхватывая его всеми пальцами и пропуская импульсы по телам обоих, ведёт в ванную комнату. Здесь, в маленькой душной комнатке Ваня замечает, что Хенкин весь насквозь мокрый и смотрит на него то ли вопросительным, то ли удивленным взглядом с толикой паники. —Да ладно, Кис, всё ок, расслабься, — успокаивающе говорит Хенк и медленно расстёгивает куртку. Из-за ткани выглядывает полностью грязный и такой же насквозь промокший котенок, укутанный в борину кофту, на вид месяцев четыре отроду и начинает жалобно и громко кричать. —Блять, — тихо ругается Ваня и засовывает руки в хенковскую куртку, аккуратно доставая оттуда клубок с котом и задевая оголенное тело Хенка, пуская по нему тысячу мурашек. —Дверь закрой, — командует Киса, сует существо в раковину, наскоро настраивая воду и Боря повинуется. Пока Ваня бережно отмывает кота чуть тёплой водой, Боря стоит в ступоре, наблюдая за действиями парня. Ему сейчас очень холодно, поэтому руки начинают слегка трястись, а губы синеть. —Пиздец, у тебя губы синие, — ошарашенно смотрит на Хенка Киса, попутно жмакая кота, в надежде выжать какую-то влагу из него, а после укутывает в полотенце. — Так, посиди тут, — говорит он, садит существо на унитаз и тянется руками к Боре, расстегивая куртку до конца. —Я сам, — опомнился тот и Ваня одергивает руки в жесте "сдаюсь" и подхватив кота, демонстративно выходит из ванной, тихо закрывая дверь. Если бы не спящая мать в соседней комнате, он бы, обязательно, хлопнул, чтобы Хенкин там оглох нахуй. Хочешь помочь человеку важному, а он вот так вот. Обидно до ломки костей и разрывающейся грудной клетки. Боре бы сейчас ещё еблище расхуярить, но опять же, мама спит. Кинув Аккуратно посадив кота на кровать, Киса присел рядом и тяжело вздохнув, запустил пальцы в собственные волосы. Оперевшись головой на руки, он почувствовал давление, которое начало отдаваться болью в голове. Ваня очень любит Борю. Любит настолько, что не может передать словами всё то тёплое, хрупкое и нежное, что хранит в себе по отношению к Хенку. Единственному человеку, которому Киса готов пойти на уступки, даже если будет знать, что очень пожалеет после. Просто будет искренне рад, что какой-то Боря Хенкин абсолютно счастлив и не имеет никаких поводов для волнения, благодаря конкретно ему. Именно поэтому моменты ссор, драк или таких вот расставаний, хоть оно и первое, Ваня очень переживает. Как маленький ребёнок, плачущий под одеялом под крики родителей из соседней комнаты. Его буквально рвет изнутри от ужасного чувства чего-то утерянного, но не менее важного. Он падает боком на кровать и опустошено смотрит в одну точку. Ваня очень устал от вечных переживаний настолько, что хочется просто забится в какой-нибудь уголок и рыдать, как последняя сука. Желательно, конечно, ещё кого-нибудь рядом, кому можно уткнуться в палëнный трешер и плача, греться от тепла чужого тела, но о таком Ваня и не мечтает. Да и не по-пацански как-то это - плакать, а плакаться уже тем более. Поэтому Ваня, через головокружение и круги перед глазами, встаёт с кровати и, найдя что-то в шкафу в качестве одежды для Хенка, направляется обратно в злосчастную ванную. —Борь, — тихо зовёт он, прислоняясь правым ухом к двери и стуча по ней. На что та резко распахивается и плашмëй бьëт Ваню по лицу. Кису оглушает и он хватается рукой за голову, зажимая правое ухо. — Блять, — тихо шипит Ваня, всё ещё помня про спящую родительницу. —Сука, Кис, извини, — шепчет Хенк и берётся руками за чужой подбородок, затаскивая Ваню в ванную и закрывая дверь. Место удара на щеке начинает краснеть и Боря чувствует рукой горящую кожу. Его холодные руки сейчас, как никогда вовремя. Он прижимает их ещё сильнее, смекая что это охлаждает нежную кожу щеки и продолжает держать парня за лицо. Ваня смотрит куда-угодно, только не в лазурные глаза напротив, боится утонуть, наверное. В груди щемит что-то одновременно неприятное и тёплое. Боря заботится о нём. Отчаянно жмёт свои холодные ручки в надежде помочь. Кисина же рука медленно отпускает собственную щеку и аккуратно берётся за чужую левую руку. Ваня выглядит как провинившийся ребёнок, который ослушался мамы и попал в какую-то передрягу и теперь мама же и обрабатывает его раны, как бы не обижалась, потому что любит. Киса сейчас в панике перебирает мысли у себя в голове, под громкий бит кошачьего сердца. Хочется снова плакать от этих всех нежностей. —Я вещи принёс, — смущённо говорит Ваня и протягивает руку с одеждой. —Спасибо, — произносит в ответ Боря, также смущённо улыбаясь. Он убирает правую руку с чужого лица и принимает одежду. Тут Ваня совершает по его мнению самую тотальную ошибку и поднимает глаза в глаза. Интимность момента теперь ощущается очень ярко, поэтому Киса буквально застывает, не в силах оторваться от разглядывания человека напротив. Хенк снова такой родной, но такой недоступный. Ваня думает, что видит восьмое чудо света - смущённо улыбающегося Борю, который всё ещё держит его за щеку. Обидно, что они больше не вместе, ведь Хенк, действительно, чудесен. Боря приходит в себя первым и потихоньку скользит вниз рукой, задевая по пути чужую. —Я пойду. Можешь вытереться моим полотенцем, — тараторит Ваня и резко вылетает из комнаты. Боря даже не успевает что-то произнести в ответ и просто закрывается на замок, как бы разрезая нить связи между ними и обрывая возможные пути очередного контакта.

***

Ваня падает на кровать и утыкается лицом в подушку. Он задыхается от нахлынувших эмоций. По большей части, конечно, от Бори. Тот слишком нереальный в темно-карих глазах. Киса переворачивается на спину, перекатываясь по кровати и по тем самым щекам, к которым буквально секунды назад прикасался самый единственный, предательски начинают катится, такие ненавистные Ване, горячие слезы. Грудную клетку вновь ужасно давит. Давит по-особенному, как в тот день когда они с Хенком порвали. Киса тяжело дышит, вздымая грудью и изредка всхлипывая. Простые человеческие эмоции выходят из недр агрессивной кисловской души. Он думает, что лучше бы сейчас снести кому-то ебальник, а не это выгорание. Где-то через минут пять тишины Ваня более менее успокаивается и слезы неприятно засыхают на лице. Грудь всё ещё тяжело вздымается и Киса начинает бояться второй волны, так как воду в ванной уже не слышно и этот момент он чувствует шевеление на кровати. Нащупав в темноте существо, Ваня садит его себе на грудь. —Ты об этом никому не расскажешь, — твёрдо говорит Киса кисе, жаль не на кошачьем, интересно как бы это выглядело.

***

Боря аккуратно толкает дверь и смотрит в темноту, пытаясь отыскать хозяина комнаты. По полу проходит сквозняк и разгоряченное от душа тело Хенка, снова начинает слегка подрагивать. У Кисы в комнате всегда очень холодно, что не сказать о нем самом, конечно. —Вань? — зовёт шёпотом Боря, на что со стороны кровати раздаётся шорох. —Тут я. Уснул просто, — также шёпотом отвечает Киса, замечая редкое "Вань" из уст Хенка и трет глаза. — Чай? — снова тихо спрашивает Киса, подойдя к Хенку ближе. —Если можно, — отвечает Боря и проходит к балкону, прерывая поток холодного осеннего воздуха. Через пять минут возвращается Ваня с кружкой чая и, аккуратно садясь рядом с Хенком, протягивает тому кружку. Боря перенимает еë, обнимая двумя ладонями. —Спасибо, — произносит Хенк и отпивает. —Где нашёл? — спрашивает, скорее для справки Киса и смотрит на кота, намекая на то, о чем спрашивает. —В бухте. Его в мешок с песком запихнули и оставили до прилива, видимо, — хрипло рассказывал Боря, попивая чай, от которого шёл пар. Похоже горло подвело его в борьбе против холода. —Твари, — злостно сказал Ваня и замолчал снова. И Хенк предательски молчит в ответ. Думает о том, что Ваня запомнил его любимый чай и пропорции.

***

Прошло четыре часа с момента, как Боря ушел домой, чтобы не получить пиздюлей от родителей. У Кисы сна ни в одном глазу. Лишь спящий кот на животе и мурчание на всю комнату. Всё таки, Ваня - маленький ребенок, которому нужен человек, который будет постоянно вытаскивать его из говна. А Боря - тревожный человечек с синдромом спасателя. У них такая любовь.

***

Киса заходит в школу и вешает куртку в раздевалке. До начала урока минут пять. Удивительно, что не торопясь сегодня, Ваня пришел вовремя. Даже перекурить успел и чуть ли не уснуть за этим делом, ведь ночью так и не получилось. Он поднимается на третий этаж, проходит в класс, осматривается и замечает Хенка, тут же отводя глаза. Киса двигается мимо парты с Борей к ненавистному Локону, который как обычно противно сидит, кидая пошлые фразочки в сторону девушек. —Кис, сядешь? — останавливает его Хенк, точно зная, что Ваня не сможет отказаться от такого заманчивого предложения. —Ого, какая честь, — отвечает Киса и садится на законное место рядом с Борей, внутренне ликуя. —Не язви, — смеется Хенк и толкает Ваню локтем в бок, на что тот вздрагивает от неожиданности. —Не дерись, — наигранным обидчивым тоном говорит Киса и кладет голову на парту, уходя на оставшиеся две минуты до урока в царство морфея.

***

Отношения Кисы и Хенка стали переходить в хорошие, нейтральные. Боря часто заходит к Ване потискать кота и обсудить что-нибудь. А Киса просто рад, что тот рядом чаще, чем никогда. Сегодня, кстати, они собираются на жесткий тусняк вместе. Жесткий - это сильное алкогольное опьянение и творение всякой дичи. Киса залетает в душное помещение в уже полном предвкушении веселья. Ощущение, что сегодня случится что-то необычное, так и переполняет его. Он подлетает в парням, улыбаясь фирменной чеширской. —Здарова, пацы, — говорит Ваня, берет со стола стаканчик с какой-то алкогольной жидкостью и без раздумий опрокидывает ее. —Ооо, Кисуня, —здоровается уже поддатый Гена и притянув к себе Ваню, как обычно треплет того за волосы. —Эй, пусти, — смеется Киса и начинает тыкать Гендоса в бок, чтобы тот выпустил его из хватки. —А вы знаете, как у Чака Паланика появилась идея романа бойцовский клуб? — совершенно серьезно спрашивает Мел и смотрит на пацанов, которые пребывают в ступоре с минуту и начинает заливаться смехом. —Ну ты и чепушила,— подхватывает смех Гендос и всё же отпускает Ваню. Киса тоже громко смеется и когда Гена подхватив Мела под локоть, ведет его в сторону стола с алкоголем, планируя напоить того, Ваня разворачивается лицом в толпу. И нож резко входит между четвертым и пятым ребром, задевая сердце. Боря танцует с неизвестной и та держит его так, как обычно девушки обнимают парней, с которыми состоят в отношениях. Они буквально танцуют ебучий медляк, как Киса и Хенк в начале учебного года на какой-то бомбезной дискотеке для восьмиклашек. Каждое движение точь-в-точь повторяют те. Контрл Ц, Контрл В, блять. Боря с неизвестной выглядят гармонично, что ещё больше бьет по нестабильной психике Кислова и тому окончательно сносит крышу от ревности. Мел с Геной, которые вышли на улицу, чтобы всё таки обсудить бойцовский клуб, наблюдают следующую картину: сначала из помещения вылетает разъяренный Ваня и пиздит ногой кусты и всё что попадется под руку ногу, залетает обратно в здание и через пару минут вылетает Хенк, с тяжелым дыханием прося затянуться. —Что-то случилось? — скептично интересуется Гена и протягивает Боре свою сигарету. —Этот еблан подумал, что моя сестра - это моя девушка и назло мне засосал какую-то..— не договаривает Хенк и махнув рукой и знак "да и не важно", возвращает сигарету и возвращается обратно в помещение. —Пиздец, — кажется, впервые в жизни матерится Мел и перенимает сигарету у Гены, затягиваясь. —Согласен, надо с этими Ромео и Джульетой что-то делать, — произносит Гендос и забрав сигарету обратно, скуривает до конца и тушит. —А кто из них кто? — смеется Мел и следует за уходящим в здание Геной. —Ой, да завались, — отвечает Гендос и Мел начинает смеяться ещё громче.

***

Весь "гениальный план" состоял в том что бы запереть Кису и Хенка в одной из комнат заброшенного ДК и оставить их там ну на какое-то неопределенное время. Ну, гении. Комнатой была выбрана небольшая кладовка, организованной больше для хранения алкоголя, но обычно сюда ходят потрахаться. Главным было, чтобы за время создания этого шедевроплана никто из его участников не убухался. Поэтому пока Гена вытаскивал из комнатки всё бьющееся и то, чем можно убить, потому что Киса точно попытается, Мел приглядывал за пацанами. Дело за малым, затащить их туда. С Борей всё просто. —Оо, Хенк, привееет, — здоровается Мел, будто не стоял пять минут назад пяля на него, чтобы тот не объебался. —Привееет, — отвечает Боря и отпивает что-то из стаканчика. —Пойдём со мной за чем-нибудь покрепче? — спрашивает Мел, намекая на кладовку и широко улыбаясь. —О, погнали, — тоже улыбается и следует за другом. В кромешной тьме парни доходят до места назначения, Боря первым проходит в комнату и слышит звук закрывающего замка. По ту сторону двери Мел включает свет и озарившаяся комната слепит. —Хенк? — звучит голос Кисы, на что Боря оборачивается. —Киса? — повторяет чужую интонацию голоса Хенк. —Блять, — громко ругается Ваня и подлетев к двери, дёргает ручку, на что не поддаётся. —Заперли суки, — констатирует факт Киса и начинает со всей силы долбиться в несчастную дверь руками. —Не долби, не откроют они, — говорит Хенк и начинает осматривать пол в поисках чего-нибудь, чем можно открыть дверь. —А ты у нас самый умный, я смотрю, — кричит Ваня и подходит вплотную к Боре, перекрывая тому пути отступления. —По крайней мере не сосусь со всякими по первому нервному, — давит на больное Хенк и хватает Кису за воротник. —А я не танцую со всякими, — срывается Ваня и уже начинает орать, как истеричная девка, подозревающая парня в измене. Но напомню, Киса - маленький мальчик. —Она моя сестра, — перекрикивает того Боря и приближается так, что они уже трутся носами. —Ага, конечно. И давно ты с сёстрами так эротично танцуешь? — кричит Ваня и тоже подхватывает собеседника на ворот. Хенковский удар приходится на кисловскую скулу, которую буквально три недели назад эти же руки охлаждали в тесной комнатке. Киса не медлит, бьёт в ответ и валит Борю на пол, садясь на того сверху. Под алкоголем и яростью он продолжает наносить удары. Первый, второй, третий, четвёртый ии.. ванины силы окончательно иссякли. Эмоции от обиды и ревности полностью заполняют его и он просто ставит руки по обе стороны от головы Хенка. От переизбытка по щекам начинают катится первые слезы и Киса больше не в силах их сдерживать. Он просто падает на Борю и утыкается тому в сгиб шею, пропитывая паленный трешер своими слезами. Все как Ваня хотел, жаль, конечно, при других обстоятельствах. —Ненавижу тебя, — шепчет Киса и берётся руками за чужую куртку, судорожно сжимая ткань. — Чертовски скучаю.. всегда, как бы ни.. Они лежат, не говоря больше ни слова. Киса выпускает свой запас воды, а Боря успокаивающе гладит того по голове, позволяя просто расслабиться. Киса приподнимается и Хенк выжидающе смотрит на того. По ваниным щекам всё ещё текут слезы и Боря не может отрицать, что это выглядит очень красиво. Шумно выдыхая, Киса падает рядом с Борей на пол и его грудь продолжает вздыматься от затрудненного дыхания. —Я их сейчас, — тяжело сквозь смех и слезы говорит Ваня, когда слышит, что дверь отворяется и начинает задыхаться от кашля.

***

Парни залезают к Кисловым в квартиру по пожарной лестнице и Киса обреченно падает на пол. —Че разлегся? — с наигранным недовольством спрашивает Хенк, проходя к кровати и плюхается на нее, пытаясь отдышаться от веселого способа попасть в гости. —Борь, что делать дальше? — вопрошает Ваня, пяля в потолок и также тяжело дыша. Его, действительно, очень сильно волнует этот вопрос, особенно после произошедшего. —Я хочу быть с тобой, — уверено, без всякой задержки отвечает Боря и отдышавшись, подходит к Кисе и протягивает ему руку, не задавая вполне логичного, казалось бы, вопроса в ответ. Ваня хватается за чужую руку и поднимается на ноги, вставая рядом с Хенком. — Позволишь? — шепчет Боря и руками касается ваниных прядей волос, заправляя их за уши. —Позволю, — также быстро отвечает Киса и тяжело дышит, ожидая действий со стороны Бори. Тот скользит руками к щекам Вани и чуть наклонив голову, касается его носа своим. Их губы примерно в пару сантиметрах друг от друга. Но Хенк не целует, хочет, чтобы Ваня это сделал. Чтобы тот сам принял для себя это решение. Киса прерывисто выдыхает и тело от волнения начинает трястись. Кисловские руки с диким тремором перебираются на шею Бори. Ваня смотрит прямо на чужие губы и не желая раздумывать более, целует. Хенк отвечает, отвечает также ярко, что у Кислова начинают ноги подкашиваться. Руки Бори перемещаются на талию к Ване и подхватив его, прижимают ближе. Теперь Киса не в силах сдержать томные вздохи и тихие стоны. Ваня целует отчаянно, кусает до крови и сминает до синяков. производя феерические махинации, от которых у Бори крышу сносит. Он аккуратно ведёт Ваню к кровати и толкает его, оказываясь сверху. Они отрываются друг от друга и бешено смотря глаза в глаза, стараются отдышаться. —Не хочу трахаться по пьяне, — говорит Боря, шумно вдыхая и выдыхая. —Хорошо, только не уходи, пожалуйста, — отвечает Ваня и тянется за новым поцелуем, на что Хенк отстраняется. —Ты сомневаешься во мне? — театрально выгибает бровь Боря. —Блять, нет, просто, — Киса не находит нужных слов и с досадой выдыхает, закидывая голову назад. По щекам уже снова начинают течь влага из-за безысходности. И Хенк воспользовавшись моментом мокро целует Ваню в шею, вызывая у того волну мурашек от нежностей этих всех. Потом ещё, и ещё, потом в ключицу, в щеки, в нос, в лоб, в губы. Если можно было, сцеловать всю душевную кисину боль, то Боря бы, обязательно, так и поступил.