Graffiti

История, вероятно, начинается со слов о том, что ничего не предвещало острой беды. Но будем честны, всё шло не по плану с самого утра. Сначала Аеро проспал, потом попал в плотный поток учеников в коридоре и получил порцию горячего кофе в лицо из-за неаккуратных одноклассников в давке, а ближе к полудню он ещё и подвернул ногу. Замечательно, просто чертовски чудесно. И совершенно не понятно, почему это происходит с ним именно сегодня. Именно в тот день, когда всё должно идти гладко! Он не понимает. Уже неудачная половина дня в школе заставила юношу согнуться крючком за партой, чтобы вытянуть руки поперёк неё и уложить голову на них же. Настроение было откровенно гадким и упавшим, выбивающим усталые вздохи из уст старшеклассника. Ну вот почему сегодня? Аеро думает, где и когда он накосячил, что теперь карма ставит ему такие крупные палки в колёса и заставляет падать практически на ровном месте. Но, перебрав все варианты и отбросив всё, что было подобно подножке или глупому розыгрышу, он всё-таки сдался в размышлениях и принялся перебирать всё подряд. Однако поразмышлять об этом подольше ему не позволяют, буквально через минуту после последнего тяжёлого вздоха залепив грустному юноше лёгкий подзатыльник. Фрэнк ошарашено смотрит вокруг, будто только вылетел из крепкого сна с единорогами. Глазами цепляется за всех людей вокруг, в итоге останавливаясь на серьёзном, несколько рассерженом лице стоящего рядом друга. Перед ним стоял Рэй Торо собственной персоной, что поначалу заставило даже слегка съёжиться. Рэй никогда не подходил к нему с таким видом. Видимо, на пару с неудачами по первой половине дня, сегодня по редкости ещё и выпадет снег. Хотя какой к чёрту снег в октябре? — Ты чего раскис, Фрэнк? — на плечо ложится тяжёлая рука. Факт тяжести говорил сам за себя, что обладатель определённо Боб. За всё время обучения Фрэнк узнавал и запоминал многое, как и такие странные детали о своих одноклассниках. Он единственный, кто мог по руке узнать кого-либо, тем более друзей. — Слушай, я понимаю, что день как-то смазано идёт. Но ты только вдумайся, как мы оторвёмся вечером! — Боб обходит скрюченное тельце, парту, и становится прямо перед другом. — Я принёс кучу краски, так что изрисуем вагоны как можем. — Я всё же сомневаюсь по поводу этой идеи. Боб, нас могут поймать. И если нам мало что будет, то тебе прилетит наказание посерьёзнее. — лицо Рэя наконец приобрело былое спокойствие. Хоть что-то теперь кажется обычным. — Да как будто меня так часто ловили. К тому же я знаю все отходные пути, даже если заметят нас за делом — убежать сможем. — Боб самодовольно заулыбался, запихнув руки в просторные карманы школьных брюк. На самом деле Рэй был прав, Боб попадался уже не один раз и за это мог получить более серьёзное наказание, нежели обычно. Понятное дело, что он найдёт отходной путь, но поможет ли ему это в побеге? Торо лишь непопределённо покачал головой. То ли он просто смирился, то ли всё равно оставался в своём мнении без одобрения дружеской задумки. А Аеро задумался. Нет, и правда, почему он так раскис от пары неудач? Вечер предвещал ему такой взрывной приём на станции, что можно было закрыть глаза на всё остальное. Боб притащил балончики с краской, а это был приятный знак его готовности к хулиганству. Задачей являлась "игра в раскраски", настоящее развлечение для старшеклассников. Представление сегодняшнего вечера тут же теплом разлилось где-то в груди, отдавая в голову приятно кружащей сознание эйфорией. Настрой определённо стал благоприятнее, о чём оповещала улыбка, плавно расплывшаяся на его лице. Теперь день стал определённо лучше, чем казалось до этого, и это не могло не радовать. Только вот минутная радость стушевалась назойливым звонком на урок. От товарищей и след простыл, а за партой Аеро всё также пустовало второе место. Людей в классе было мало, так что все разбились на крохотные группы по всему кабинету. Впрочем, это совершенно не мешало ему, даже давало больше возможностей. Он мог спокойно играть в телефоне без укоризненного взгляда соседа или вернуться в позу закрученной рогаликом газели, в которой он обычно спит. На мыслях про сон предательски сильно захотелось зевать. Фрэнк сегодня слишком мало спал, в ночное время активно обдумывая предстоящий день. Только ближе к рассвету ему удалось задремать, где-то между домыслами о вреде краски железу, коррозии и прочем химичном бреде. Только вот это не спасло его от излюбленной сонливости с момента трезвона будильника. В класс спешно ввалился учитель, мигом поправляющий крупные округлые очки. Значит, сейчас география, а это повод отоспаться. Аеро и правда чувствовал себя уставшим, хотя сегодня даже физкультуры не было. Отсутствие нормального отдыха даёт о себе знать. "Стоит вздремнуть хотя бы пол часа. Силы сегодня понадобятся..", — только и пронеслось в голове перед тем, как он всё-таки улёгся в излюбленную позу и довольно быстро погрузился в лёгкую дрёму. Красный. В этой сонной дымке отчётливо был красный цвет, отдалённо напоминающий собой странную тревогу и некий интерес. Почему же? Фрэнк не понимал, почему именно красный. Он красные вещи и не носит, как и его друзья. Разве что бордовый или какой-то болотный, может чёрный чаще. Что-то странное, необъяснимое. Он отчётливо слышал, что ему что-то говорят, но что конкретно — разобрать уже не получилось. Всё это слышалось на фоне какого-то белого шума, странного шипения и едва слышимого скрежета. Вся эта анархия звуков вызывала щекочущее чувство тревожности, возможно, ощущение будто при галлюцинациях. Только понять смысл этих ощущений Аеро так и не смог. Понял только то, что его кто-то пихает под руку. — Рота подъём! — звонкий голос учителя вырвал Аеро из странного сновидения буквально пулей. Это, наверное, и спасло его от меткого попадения. Юноша быстро вскочил и в последний момент обнаружил, что буквально ему в лицо летит толстый учебник географии. Благо, последний момент и неопределённая ловкость позволила ему прогнуться в спине и увернуться от тяжёлого бумажного издания. Книга пролетела буквально перед глазами, едва не задевая нос. Вот чего-чего, а такой чёткости он от учителя не ожидал. Но и Фрэнк в таком никому не уступал, передав свою участь на попадение задней парте, где сидели другие люди, абсолютно не подготовленные к такому повороту событий. Книжка прилетела одному из них в лицо, пока за этим ехидно наблюдал парень. Тело выпрямилось само собой, по инерции передав тяжесть на правую ногу. С уст сорвалось раздражённое шипение, нога остро заболела жгучим металлом. Ещё раз он так вскочит, и тогда уж с ногами ему не совладать. Боль жжением расплывалась по всей стопе, далее поднимаясь и хватая ногу цепкой судорогой, не дающей нормально стоять. Он плюхнулся обратно на место, внимательно глядя теперь не пусто в пространственную точку, а на пожилое лицо преподавателя. Даже без зеркала можно было точно понять, какая хитрая улыбка озаряла присутствующих. Это же Аеро, что с него взять? Вот никто ничего и не возьмёт. Он просто улыбался, искренне довольствуясь своим триумфом над взрослым. Хотя нога неприятно гудела, всё ещё отдаваясь болезненной пульсацией в ступне. — Ну чтож, мистер Аеро, если вы наконец проснулись, — начал учитель строгим отрывистым тоном, сделал небольшую паузу, — то я предпочту продолжить урок. Итак, как мы все знаем... Знает он. Зануда. Фрэнк тихо фыркает, выдавая своё недовольство напоказ и не стыдясь быть откровенным как с одноклассниками, так и с учителями. Он не скрывал и не собирался скрывать своё абсолютно халатное отношение к этому предмету. География его практически не привлекала, лишь редкими смешными названиями разных озёр, рек или зарубежных городов. Ну вот объясните, кто вообще мог придумать название для поселения — Ноглики? Смех да и только, интересная страна Россия. Неужто сидел какой-то высокочинный старик, заведующий поселением и делами в нём, курил трубку или сигару, и в голову ему прилетело — "А назову-ка я своё селение Ногликами! Вот умора будет!". Фрэнк смеётся, тихо, но слышно, и в связи с этим ловит негодующий взгляд географа, явно подумавшего, что объектом насмешки является он. Но это не останавливало прилив глупого смеха на середине ряда. Аеро определённо не повзрослеет. Но вот прозвенел спасительный сигнал о начале перемены, вместе с которым вскочил весь класс, желающий как можно скорее покинуть кабинет и заняться своими делами на долгой обеденной перемене. Потихоньку помещение пустело, оставляя одну весёлую троицу обсуждать возможные планы на ближайшие пол часа. Уходить прямо сейчас как-то не шибко хотелось, потому как в коридоре определённо опять будет давка. Фрэнк уже чётко осознал на собственном опыте, что выйти прямо сейчас — очень плохая идея, которая вновь может обернуться для него плачевно. — Может на задний двор выйдем? Всё равно камер там нет. — Боб задумчиво крутил кольцо между пальцев, медленно начиная скучать. В классе было пусто, как-то слишком тихо. Не хватает только перекати-поле возле шкафов для полной картины запустения. — Можно пойти. Да и людей там будет не слишком много. — Торо кивает в сторону друга, после задорно подпихивая Аеро под бок. Фрэнк и сам не прочь проветрить голову, пока есть такая удобная возможность. Тотчас же они поднялись с мест, обогнув парты и схватив рюкзаки, полные хлама, и направились так же на выход из любимого кабинета. В коридоре стоял затхлый запах, школа у них очень старая и давно просит ремонта от администрации. Но никто этим не занимался, хотя многие ученики жаловались на разные пороки здания. Постоянная пыль в воздухе, трещины в стенах, облезающая штукатурка — ничто из перечисленного не смущало рабочий персонал, и школа продолжала жить едва ли не прошлым веком своих молодых годов. Впрочем, кому-то из учеников тоже было абсолютно плевать на состояние школы. Живым примером были старшеклассники, которым оставалось учиться здесь от силы два года. Компания направилась дальше по коридору, минуя лестницы на нижние этажи, и наконец оказалась возле сломаной двери, выводящей на улицу. Ещё один косяк, который школа не исправляет, хотя это уже проделки нынешнего поколения учеников. Она со скрипом открывается, обдавая выходящих колючей прохладой. Аеро выходит последним, ощущая приятную свежесть двора, бьющую прямо в лицо. Вид был прекрасен для какой-нибудь романтичной прогулки с любимой девушкой, но, увы, таковой у него не имелось. Девчонки у них либо слишком маленькие по возрасту и глупые, либо просто слишком стервозные или заносчивые. Фрэнку такие люди не нравились, ведь они задирали свой острый нос выше нужно. И в этом смысле имеется ввиду вовсе не его рост. Улица сильным весельем их не встретила. Но они как минимум развеялись, подурковали, что гогот был на весь двор, да и в целом это было всё. Настрой был задорный, и это было отлично. Осталось только немного дотерпеть до вечера, а дальше всё пойдёт максимально отлично, насколько это можно было представить. Даже если их поймают, даже если им придётся убить дыхание во время бега — это будет отличный вечер. — Эх, как прекрасно, когда можно валяться просто так. — Рэй раскинул руки, окончательно приняв позу звезды на траве возле дерева. Пожалуй, это было самое большое и старое дерево в городе. Школьный совет, на котором они периодически бывали, хотели построить там небольшой домик для младшей школы. Однако в итоге решили отказаться от этой идеи, потому что она показалась всем травмоопасной. Не только ведь малыши будут там сидеть, ещё будет средняя и старшая школа, которые могут смело подраться или снести своим количеством это комфортное строение. А таких проблем никому за шиворот не надо. — Это точно. — подал голос Аеро из-под корней, найдя в этом не самом удобном месте весьма завидное положение, полное приятной обстановки и размещения своего тельца. — Нам стоит почаще так выбираться, пока холода не наступили. — А после что? — А после будем строить снеговика. С вот такой грудью! — наглядно показал Брайар, слегка приподнявшись с лиственного покрова, определённо намекая на очень сексуальную женщину. Фрэнк мечтательно закрыл глаза, заулыбавшись во все тридцать два. Да, зима тоже будет крутой. Хотя какое там, с его друзьями любое время года будет крутым. Он очень ценит их. Как минимум за то, что они есть. — Очешуенно. — пробубнил юноша. Товарищи одновременно кивают, полностью одобряя сказанное слово и соглашаясь со смыслом. К сожалению, весь кайф обстановки резко прерывает звонок на следующий урок, вызывающий учеников вернуться в кабинеты на занятия. Но никто из компании не спешил подниматься с прекрасного места двора. — Прогуливаем? — как бы невзначай бросает Торо, открывая глаз и устремляя его взгляд на лежащих рядом одноклассников. — Прогуливаем. — довольно промурлыкал Фрэнк, даже не собираясь двигаться с места куда-либо дальше метра. Аеро так и не понял, как они потом вернулись в класс и как их потом не отчитали за пропущенный урок. В целом, оно и к лучшему, ведь ему совершенно не хотелось слушать нудные речи учителя, урок которого они прогуляли. Из раза в раз учителя пытались вставить им мозги на место. Только вот не получалось. Впрочем, на это уже успели забить. Время пролетело на удивление быстро. Юноша убедился в этом лично, когда, взглянув в окно, увидел сумерки на вечно ярком школьном дворе. И как так он не заметил темноты раньше? Опять уснул за партой? Чёрт его знает. Но это вовсе не важно. Важнее только найти друзей и наконец отправиться на место. — Чёрт тебя дери, Аеро! — вдруг послышался голос одного из них в проходе. Брайар определённо был зол, — Где твою шкуру носит? Боб поедающим взглядом прошёлся по сидящему в тихом непонимании парню и сложил руки на груди, выжидая каких-то ответных действий. А чего он вообще ждёт? — Ты сказал, что зайдёшь за рюкзаком и выйдешь. Тебя не было 10 минут, я подумал, что ты не можешь его найти. А ты просто сидишь на месте! — точно, Фрэнк пришёл в класс ради рюкзака, который случайно забыл. Ну, всякое бывает, с ним уж тем более. — Или ты уже перехотел? — Какое там перехотел?! — восклицание разнеслось звонким эхом по классу, что придало недовольству юноши ещё большей громогласности. — Я просто задумался, вот и всё! Пойдём! Фрэнк вскакивает, уверенно хватает рюкзак возле парты и направляется на выход. А за порогом кабинета их уже ожидал Торо, явно скучающий, ведь из всех возможных действий он просто в упор рассматривал трещину в стене, очень неестественно уткнувшись в неё лбом. Но стоило только выйти парню в коридор, предварительно зацепив плечом дверной проём, как друг тут же отскочил от места интереса и принялся разглядывать собственные кроссовки, расхаживая туда-сюда. Это выглядело глупо, но забавно, так что Аеро не поскупился тихо усмехнуться. Ему не составляло труда чувствовать веселье по любым возможным поводам. А зачем его вообще прятать? Он искренне не понимал, почему люди так тщательно закрываются в себе, перестают показывать свои чувства. Полный бред, от которого они потом и страдают. Такого он точно не понимал. Если ты насильно заставляешь себя не выражать чувств и страдать от этого, то в чём смысл? Всю жизнь вести в исключительном насилии над собой — глупость. Но к чему размышления об истине человеческого страдания, если Аеро уже перепрыгивает через последние ступеньки лестницы? Ему важно настоящее, и его друзья тоже придерживаются этого качества, едва поспевая также быстро перескочить с одной ступени на другую. Оказавшись внизу, компания на скорости неуклюже вписалась всей массой в бедную сломаную дверь, которая в тот же миг истощно заскрипела и с подозрительным треском отворилась. Если они сломали её ещё больше, то завтра определённо будет отличное шоу для класса. Уж больно не везёт этой двери, и Фрэнк уверен, что, если прошлая жизнь существует как и карма, эта дверь точно была плохим человеком, оттого и отдувается. С улицы дул свежий воздух, было ощущение, что каждый раз его свежесть будто обновляется и это делало его каким-то особенным, интересным. Приятное ощущение, которое вызывает табуны мурашек на спине. — Нам идти примерно двадцать минут. Но кто последний, тот лошара! — неожиданно крикнул Аеро и рванул с места, не обращая внимания на слегка покалывающую боль в ноге. Адреналин резким потоком рванул по венам вместе с ним и перекрыл все негативные ощущения на фоне. Он помнил куда бежать, Боб показывал ему короткий маршрут до станции. С таким знанием у Рэя практически не осталось шансов на первое место. В целом это не важно, ведь Фрэнк был настроен на высшую победу в этой гонке! — Засранец... А ну, подожди! — за юношей тут же погнался Брайар, очевидно не желающий, чтобы в этой суматохе он оказался на призовых местах в конце ряда. На его лице расплылся звериный оскал, полный предвкушения предстоящей битвы за первенство в неоговорённой гонке. Последнему же не оставалось больше ничего, кроме как поймать общую волну и заставить себя со свистом в ушах погнаться вслед за своими, заведёнными не пойми чем, товарищами. Хотя когда вообще Рэй был против случайного кипиша? Да никогда такого не было, хоть у кого спросите. Друзья всегда в своём весёлом трио творили абсолютный бред, который никто не мог понять при всём максимальном желании. Это, можно сказать, было их хулиганской фишкой, имеющей небольшую личностную индивидуальность. На станции звенела выразительная тишина, что было невообразимой редкостью. Место казалось практически намертво заброшенным, но это было не так. За ним следили, оно было приспособленным к работе, да и состояние не такое уж и плохое. Хотя в основном там находились лишь вагоны, изредко проезжающие поезда и всякое перевозное сырьё. Самое прекрасное место для развлечений! Терзающая тишина нарушилась звуком быстрых шагов и громким дыханием, сильно сбитым от скорого бега. Соревнование подходило к своему завершению, Аеро не мог уступить своё первое место! Пусть он был низким парнем, но вот бегал абсолютно иначе. Он бежал быстро, с течением гонки лишь больше набирая скорость. Адреналин заменил кровь в венах, за счёт чего силы его не покидали сразу. Перед глазами мелькали вагоны, один за другим. Ещё немного, и в пару прыжков он окажется на линии финиша, находящейся приблизительно в сердце "вагонной остановки", где находились более важные и чистые транспортные единицы, имеющие запасное назначение. — Я победил! — крикнул Фрэнк, в пару длинных шагов-прыжков добежав до нужной ему точки. Перед глазами тут же появился вагон с непонятным пыльным содержимым, идеально подходящим на вид для торможения. Не замедляясь ни на секунду, парень влетел с разворота в пыльное нечто, тем самым плюхнувшись для остановки и подняв неистовое облако пыли. Кажется, это был цемент или что-то на подобии, относительно подошедшее для такого триумфального завершения беготни. Хотя всё равно было не особо приятно вписаться спиной в непонятную сыпучую дрянь. За ним подоспели Брайар и Торо, успешно идущие на одной линии второго места. Оба тут же закашлялись от поднявшегося в воздух облака. Но второй тут же засмеялся, заприметив радостно-довольное лицо друга в вагоне. О, видели бы это блаженство учителя! — Ладно, на этот раз тебе повезло! — азартно прибавил к смеху первый, наконец прокашлявшись. Вероятно, гонка его не полностью устроила, но на фоне барахтающегося тела друга недовольство уходило. А Фрэнк всё пытался выбраться из вагона, который, судя по всему, был просто напичкан золой и пеплом до края. И всё никак не выпускал из своего плена. Благо рядом были друзья, благополучно вытянувшие бедолагу за капюшон, измазавшись в этой серой дряни тоже. Однако не так сильно, как пострадавший. — Ты теперь весь грязный, как чума. — прогоготал Боб, глядя на оттряхивающеся друга. — И что с того? — Аеро иронично изогнул бровь, глядя на товарища как бы с лёгким осуждением, осторожно собрал в руки кучку пепла и швырнул в сторону Боба. Теперь уж загоготал Рэй, глядя на возмущённый облик грязного спасителя. Однако тоже получил порцию серости в свою сторону. Не спасся он от кары победителя. Хотя это не остановило его смех, скорее лишь усилило. Но шутки — шутками, а время пришло к самому интересному. Компания приблизилась к одному из следующих грузовых вагонов, рассматривая поверхность для их будущего уличного искусства. — А этот подойдёт? — спрашивает Аеро, подойдя к одному из последующих вагонов. — Не, поверхность ребристая. Тебе будет неудобно. — Брайар пошёл дальше, эстетично проведя рукой по следующему объекту интереса. Он выглядел точно как эксперт хулиганского дела. — А вот этот вроде ничего! Думаю, для тебя идеально. Юноша подходит ближе к "эксперту" и рассматривает красивую ровную поверхность железа. Проводит по ней рукой, ощущая слабо заметную шершавость. Видать, вагон использовался некоторое время или просто был подвержен воздействию от чего-то извне. Интересно, чему? В целом, это было не так важно, ведь рядом загремели балончики с краской. Брайар осторожно снял и поставл рюкзак на землю, раскрывая молнию и перебирая внутренности. — Тебе какие цвета? — парень вытаскивает поочерёдно всё подряд. — Чёрный, зелёный, фиолетовый? Фрэнк думает. Какие вообще цвета ему нравятся? Собственно, он об этом сильно не задумывался до этого. Возможно, зелёный? Банально, просто. Нужно сделать что-то интересное, в духе его давнего розыгрыша. Как-то раз он подложил в сумочку их противной учительницы французского маленькие росточки кактуса. Хах, сколько же визгов было, душа не нарадуется! Как ему потом честно признались, она достала не только учеников, но и большую часть его педагогического состава. Понятное дело, что для профилактики ему начитали лекцию о неправильном поведении, однако некоторые всё-таки посмеялись над шуткой и даже лично сказали ему спасибо за свершённое действие. Но только тайно, чтобы никто не знал. — А что хуже всего стирается? — неожиданно спрашивает Аеро, дьявольски улыбаясь. — Ну, на моём опыте хуже всех стирались оранжевый и зелёный. — вдумчиво отвечает собеседник, почёсывая затылок и тихо усмехаясь. — Вижу, у тебя созрел план, как насолить смотрителям станции? Юноша кивает, тут же протягивая руки к рюкзаку и доставая нужные цвета. Не самая идеальная комбинация, конечно. Но это не мешало ей быть прекрасной для удовольствия. — Взболтай, а потом крась. Я пока другие возьму. — Боб уходит в сторону, также подходя к Рэю и передавая ему возможность выбрать цвета. Тот точно так же выбрал нечто экстравагантное, состоящее из красного и синего. В целом, он уже придумал, что нарисует, и тут же принялся творить. Боб и Фрэнк тоже не отставали, начиная брызгать во все стороны. В голове метались разные мысли, уходящие то в одну, то в другую сторону размышлений. Чем они вообще занимаются сейчас? Просто портят имущество. Фрэнку не было стыдно за это, нет. Скорее интересно понять их посыл и мотивацию. Можно, конечно, ответить, что они делают это просто так. Но это банально! Банальнее просто некуда! Глупее это было бы только если они это делали во благо или для помощи. Бред какой-то. Местная братва хулиганов помогает кому-то в целях благотворительной деятельности? Смех да и только. Аеро пришёл к заключению о том, что это был их смысл жизни. Они не были бродягамм или вандалами, хотя этот поступок их таковыми и показывал, но это был смысл жизни. Ведь в чём же смысл жизни, если не в удовольствии? Жизнь не должна проходить в бесконечной рутине, от который ты только и получаешь антидепрессанты или по шапке на работе, она не должна проходить в мучениях и изнемождении за учебниками, а потом ещё и в скучном офисе. Нет, жизнь должна быть наполнена удовольствием, ведь иначе никак нормально жить не получится! Вот сейчас они этим и занимаются — испытавают удовольствие от простых глупостей, не имеющих больше никакого посыла. За раскраской прошло немного времени, прежде чем из рассуждений парня выдернул задорный оклик Торо. — Я закончил! — Рэй выглядел гордым за совершённую им шалость, уставив руки по бокам и лучезарно улыбаясь. Парни тут же приблизились в картине, которую сотворил их друг и застыли в немом недоумении. Но секунды хватило для полного анализа увиденного ради того, чтобы тишину прервал Фрэнк, громко засмеявшийся с непонятности. За ним подхватил и Брайар, который тут же ухватился за живот со смеху. Последний же только в недопонимании и вопросительности смотрел на двух помирающих от хохота тюленей рядом с ним. — А чего такого? — спрашивает наконец парень. — Что это?! — едва ли не задыхаясь со смеху спросил Боб, уже вытирая подступившие от гогота слёзы. — Шиншила. — абсолютно непримечательно ответил Торо. — А по-моему это муравьед с членом вместо морды. — просмеявшись прыснул Аеро, отчего к смеющейся паре присоединился и сам автор этого карикатурного "шедевра". — А сам что нарисовал? — наконец немного успокоился рыжий, поняв, что от смеха скоро проглотит свой пирсинг и посчитал это потенциальной опасностью для себя самого. Фрэнк грандиозно снял невидимую шляпу и предоставил напоказ своё искусство, свершённое на чистом чувстве философского прилива крови к голове. — "На удовольствие не тратят деньги.." — начал было Брайар и вновь прыснул, — приписка внизу: "бухло, сигареты и проститутки не в счёт". Ты то ли гений, то ли придурок. — Скорее отпетый идиот. — подхватил Рэй, также тихо посмеиваясь с написанной фразы. Так и продолжалось некоторое время. Совсем недолгое, скоротечное, будто прошло не около часа, а только минута с момента их прихода на станцию. Будто это не они изрисовали весь вагон в ругательствах и странных хреновых рисунках по типу "шиншилы" Рэя. — Получается, теперь мы уличные художники? — задумчиво предположил Аеро, закуривая сигарету. Одна из последних, надо будет им на обратном пути заскочить в магазин. — Не думаю, что ученики старшего класса могут нарисовать такие произведения искусства. Абстракцию-хуяцию! — шутка про упоротую шиншилу заставила троицу рассмеяться. Но, видимо, их смех матушка-судьба расценила как призыв к действию и в тишине послышались тяжёлые шаги, быстро приближающиеся в их сторону. — Бежим? — безмятежно спросил Фрэнк. — Бежим! — шикнул Боб и, в скорости на ходу подбирая балончики краски, рванул с места вперёд. — Капюшоны не забудьте! Остальные тоже рванули за ним, прыгая через кривые рельсы и перескакивая от места к месту. Шаги тоже ускорились и последовали по их пятам, сопровождаясь теперь и громким лаем какой-то крупной собаки. Фрэнк тут же предположил, что она служебная и вполне может оказаться овчаркой. Но когда что-то за тобой гонится, мысли будут вовсе не о собаках! Заворачивая в переулочки троица дружно продолжала бежать от преследователя, не чувствуя, что тот отстаёт от них. Скорее, наоборот, постепенно настигает их в побеге. А силы у него всё не кончаются, зараза! Что, если их поймают? Ладно Фрэнк и Рэй, Бобу достанется по первое число и это будет плохо. Это будет ужасно, домашние аресты от родителей, запреты на гулянки и прочий брешь им не нужен. Потому он равняется с Брайаром и шипит сквозь сбитое дыхание. — Я отвлеку, вы бегите дальше. — самоотверженный поступок, зато дружеский, абсолютно по братским понятиям. — Не потеряйся, туннели могут долго вести! — Боб отбивает кулак на прощание и стремится дальше, приговаривая по дороге что-то для Рэя. А Аеро сворачивает и чуть замедляет шаг, громко дразня человека позади него. И звуки преследования значительно усилились, приближаясь теперь только к нему. Внимание отвлечено, осталось лишь добраться до ближайшего выхода из подземки. Самый короткий путь — увлекательные прыжки по вагонам. Парень относился ко всему так же, как к обычной игре с последней попыткой на прохождение. Даже в таких относительно стрессовых ситуациях находил сходства. Он побежал к насыпи и открытому вагону с песком, быстрым шагом карабкаясь наверх. Следующий прыжок должен быть продуманным и чётким, дабы не приземлиться с упором на правую ногу. Бежит к краю, отталкивается и скачет дальше по следующему вагону, хохоча во всё горло, дабы позлить преследователя. Он слышит откровенную ругань позади, понимая, что своей траекторией усложнил задачу человеку. Ну и поделом, нечего их сгонять с места, как только они начали! Ещё несколько поворотов на пути преодолено, остались лишь мелочи да всякая тушеть в откровенном виде. И ещё один прыжок! Аеро пролетает парочку метров и сволочь судьба ставит палки в колёса на полном ходу. Правая нога вязнет в песке открытого вагона и подворачивается в болезненном натяжении, заставляя Фрэнка агрессивно зашипеть себе под нос относительно громкое "Блять!!" и потерять равновесие, продолжив своё направление в сторону платформы возле вагона. Он уже понимал, что будет больно. В полёте глаза начал слепить свет от фонаря, а в последних возможностях положения и адреналина в крови за светом был рассмотрен взрослый человек. Фрэнк почти не помнит, что дальше произошло. Помнит свет фонаря, тревожность, твёрдое падение и громкий стук сердца. А, как же он мог забыть. Лай сраной собаки над самым ухом перед полной потерей сознания. Далее — лишь темнота в глазах.