Фатум

Альбедо никогда не был по-настоящему счастлив. Всю свою сознательную жизнь ему приходилось натягивать улыбку и доброжелательно относиться к людям, выслушивать чужие проблемы и стараться помочь всем, кто попросит. На самом же деле его не волновали ни чужие беды, ни чувства людей в целом. Честно говоря, ему самому нужна была помощь, но он никогда не решился бы рассказать кому-либо о своих проблемах и тревожных мыслях, считая, что за их маской доброжелательности скрывается чёрствая и неискренняя натура, такая же, как и он сам. По этой причине у него не было ни одного близкого человека, которому можно было бы довериться и в непринужденной обстановке поговорить по душам. Единственное, что никогда его не покидало и стало уже словно родное, было его всепоглощающее одиночество. Даже когда Альбедо находился в обществе, это чувство совершенно никуда не исчезало и всегда было вместе с ним. Хоть он и не мог надеяться, что одиночество когда-нибудь оставит его, все же чудо произошло, и в его ничем не примечательной жизни. Да, именно она стала его чудом. Именно Люмин смогла вытащить беднягу из зыбучих песков одиночества и подарить ему настоящее счастье, которое, возможно, он мог бы никогда не испытывать в своей жизни, если бы не приход чудесной девушки. Весь мир был ничем по сравнению с ней. Она смогла стать для него тем самым близким человеком, которого он не хотел отпускать ни при каких случаях. Хоть любовь его проявлялась, как может показаться, странным образом, но тем не менее даже такие странности Люмин принимала с радостью. У них получилось быстро сблизиться и стать друг для друга родными людьми. Альбедо был единственный, кто смог догадаться о том, что творится в сердце Люмин. Ее тоска по родному брату скрывалась за милой поддельной улыбкой. Альбедо сразу смог отличить ее фальшивую улыбку от искренней. Конечно же, он не мог оставить все так, ведь его смыслом жизни навсегда стало одарить счастьем девушку. Химия и все то, что с ней связано, было главным пристрастием Альбедо. Он мог неделями не выходить из собственной библиотеки, лишь иногда немного спать где-то в углу комнаты с книжкой в руках. Его увлечение химией порой удивляло, а порой приводило в ужас. Но все же, вредить он, по крайней мере, никому не собирался. Как только Альбедо узнал о несчастьях Люмин, тотчас же принялся думать над тем, как порадовать девушку. Хоть блондин всегда радовал девушку различными способами, но, к сожалению, всё это было ни тем, что могло бы помочь ей избавиться от печали и тоски на душе. Тогда-то Альбедо и пригодились его познания химических веществ, реакций и связей. Он припоминал, как когда-то ему удалось создать и попробовать некое вещество. В моменте от эффекта этого вещества ему становилось так хорошо и легко на душе, он забывал об одиночестве, о всех мыслях, которые не давали покоя. Все границы мира под эффектом наркотика размывались, такое состояние он сравнивал с попаданием в рай. Полная тишина, умиротворение приправленное щепоткой отличного настроения, а что ещё нужно для настоящего райского наслаждения? Выйдя за рамки мироздания в этом блаженном состоянии, он ошибочно принял его за истинное счастье, чего так ему не хватало. … Разноцветные таблетки в красивой упаковке уже у нее в руках. Альбедо старался весь прошлый день, чтобы упаковать их. На каждой из таблеток была выцарапана одна из букв имени девушки. Такой подход она посчитала очень милым. Не подозревая ничего, Люмин достала таблетку с буквой «Л». Она была зелёного цвета, такой цвет ассоциировался у Альбедо с добротой и стремлением к их общей гармонии. Совсем никакого эффекта. В ход пошли бледно-розовая буква «Ю» и костно-белая «М». В этот раз эффект оказался ощутимым. Альбедо перед этим рассказал, как должен ощущаться эффект, так называемого «счастья». Потому Люмин сразу поняла, что это оно. Такой легкости она не ощущала никогда, но эффект ей показался слишком слабым, поэтому добавились жёлтые буквы «И» и «Н», чистый желтый цвет — цвет счастья, лёгкости и веселья. Именно такие чувства испытывала девушка от съеденной пачки таблеток. Полная отстранённость от сущего бытия, облегченность мыслей, отсутствие каких-либо границ сознания. Никогда так хорошо не было, как сейчас. Ей это определенно понравилось, поэтому она попросила парня сделать ещё пару пачек такого удовольствия. Конечно, блондин был только рад, что его творение оценили, и не смел отказать прихоти возлюбленной. К сожалению, следующий раз стал для нее последним. Люмин значительно переборщила с дозировкой, и все ее осознание счастья, как тонкое стеклышко, раскололось и разлетелось вдребезги, и как бы Альбедо не пытался все восстановить, абсолютно ничего не выходило. Теперь у него на руках лежало бездыханное тело, которое он отчаянно пытался спасти и вернуть к жизни. Все попытки оказались безуспешными. Он не мог поверить в такой исход событий, его лучик не мог погаснуть. Парня в миг поглотило отчаяние. Как же так могло получиться, что то, что он считал счастьем, в итоге погубило самое дорогое, что у него было? Нет, без Люмин никакого счастья быть не может. Он принял решение воссоединиться со своей возлюбленной на том свете. Приняв оставшуюся пачку таблеток, туманная завеса размыла его сознание. Он безумно винил себя за смерть любимой и никогда бы уже не смог простить себе то, что он её погубил собственным творением, считал, что убил ее своими руками. Голоса в голове не давали забыть произошедшее и корили его за случившееся. Под наркотиком они заглушались, и разум становился чистым и пустым. Но уже с окончанием эффекта все возвращалось на круги своя, и те голоса уже не просто бормотали, как когда-то ранее, теперь они, словно в ужасе, кричали о боли внутри, и вся боль пульсирующе разносилась по всему телу; все его мучительные ощущения, которые он старательно сдерживал, застревали комом в горле, а те неприятные чувства, что он отвергал и пытался заглушить всеми способами — усиливались вдвойне, если не втройне. Альбедо был готов отрезать себе уши, чтобы не слышать эти надоедливые голоса. К его несчастью, ничто не могло утихомирить их, ничего, кроме тех веществ в виде небольших разноцветных таблеток, и теперь они были его единственным выходом. Как только Альбедо потянулся за последней таблеткой, его руку будто кто-то отдернул. Перед ним оказался силуэт девушки. Та со всей силой схватила его за руку, что послышался хруст костей, и с широко открытыми глазами пристально смотрела ему в глаза. Юноша дрожал от страха и смотрел испуганными глазами то на девушку, то на руку, которая его схватила. В этом существе он узнал Люмин, но выглядела она не так, какой была при жизни, а такой, как ему представлялась в самых страшных желаниях Альбедо: глаза кровоточили, а мертвая улыбка была пришита к ушам. Как только он разглядел в ней Люмин, его улыбка нервно и дрожа сама натянулась на лице. Девушка приблизилась к нему ещё ближе и на ухо прошептала следующие пару слов: — Спаси меня. От услышанного у Альбедо ёкнуло сердце. Не заметив как, богомерзкая фигура тут же растворилась, а ее образ и слова навсегда отпечатались у него в сознании. Юноша схватился за живот и истерично стал смеяться, одновременно с тем его слезы капали на пол. Как только эффект от употребленной пачки таблеток закончился, парню вернулось осознание происходящего.Он осмотрел своё запястье и заметил след чужой руки. Альбедо верил, что Люмин приходила к нему, а этот след на руке служил доказательством этого, и во что бы то ни стало он был обязан исполнить ее просьбу. Её тело юноша спрятал подальше от чужих глаз. Местечко было укромно спрятано и находилось крайне глубоко, настолько, чтобы ни один чужак сюда не забрел. Туда можно было попасть только в том случае, если вы специально намеревались прийти в это место. Потому Альбедо был спокоен, что ничего не угрожало Люмин извне. Парень обустроил комнату нужными вещами и притащил туда тело девушки. Он старался как можно чаще приходить к ней и ухаживал за бездыханным бледным телом. В особенности он любил расчесывать и трогать её волосы, ведь они по-прежнему оставались такими же шелковистыми, что Альбедо старался тщательно поддерживать, думая о том, что Люмин была бы очень рада такому трепетному отношению. Нередко он настолько засиживался в этой комнате, что бывало засыпал рядом с девушкой, обхватив покрепче её руку. Такое продолжалось и по сей день. Между тем, в оставшееся время, он искал способы вернуть любимую к жизни. Альбедо старался придумай самый эффективный вариант. Сначала он пытался придумать вещество, которое даст снова жизнь девушке, но каждая его истраченная попытка оказывалась провальной, и блондинка никак не просыпалась от вечного сна. Он даже задумывался над тем, чтобы вырезать сердце живого человека и отдать его Люмин, но вовремя понял, что это безумие. Со временем подобные мысли стали посещать его все чаще и не казались такими безумными, наоборот, они стали обыденностью, настолько он часто думал о том способе, который мог бы спасти Люмин. Альбедо всегда считал, что мысли цикличны, в его случае так и было, все его мысли составляли некий цикл, где он каждый раз прокручивал идею по воскрешению любимой, после долго вспоминал их прожитые вместе беззаботные деньки, дальше вновь винил себя за произошедшее, а через несколько часов снова возвращался к обдумыванию способа, и так из дня в день, словно его разум был заключен в замкнутое пространство, где как бы не хотелось выкинуть все свои мысли, просто убежать от них, как-то скрыться хоть на секунду… нет… в этом чертовом замкнутом круге совсем не было выхода. Его разум, словно пташку, так жаждущую обрести счастье в свободном от всех этих забот мире, насильно заперли в клетке, в клетке собственного разума. Его смыслом существования до сих пор оставалась лишь Люмин, только она держала всё ещё в этом мире. Он не мог оставить всё так, ведь она просила, и сдаться он не имел права. С каждым днём он все больше сходил с ума и все больше становился одержимым собственными мыслями. Но Альбедо совсем не понял, что никто к нему не приходил и не просил спасать. Истерзанный мозг Альбедо смог совершить гениальный ход. Пребывая в агонии под воздействием наркотиков, его мозг спроецировал образ дорогого человека, но из-за наркотического воздействия этот образ был искажён, и чтобы вытащить Альбедо из предсмертного состояния, этот образ дал смысл продолжить его существование. Он сам был гением, и его тело было не менее гениальным, чтобы решиться на такой отчаянный шаг в борьбе за выживание. Возможно, Альбедо бы и списал данный ход событий на проделки своего воображения, если бы не след, отпечатавшийся на его руке. Он совершенно не заметил, как в агонии сам схватил себя за руку, как трясло его от страха, и даже как улыбка оказалась на его лице. Потому этот след послужил для блондина прямым доказательством, что Люмин не хочет, чтобы он умирал, а жаждет возвращения в этот бренный мир к любимому.