Letter of mess

Уилл не спит уже вторую ночь с тех пор, как они временно вернулись в свой старый дом в Хоукинсе, который Джойс решила не продавать. В его наполненной мыслями голове словно копошатся насекомые: шипят, гудят, кричат и стонут, никак не желая прекращать этот беспорядочный шум. Так хочется порой просто не думать о своей никчемности и бесполезности, о долбанном Майке, который не написал ему ни одного письма с момента его отъезда, о чувстве вины перед Эл, ведь Уилл не знал, как помочь ей с травлей в школе, о грусти, появляющейся из раза в раз, когда Байерс видел своего старшего брата под травкой и об Изнанке, захватившей теперь весь Хоукинс и сознание бедной Макс. Хочется просто не думать. И очень жаль, что так не получается. Жаль, что когда Уилл об этом думает, его мысли заводят его ещё глубже в бездну сознания, окуная в невероятный ужас. В его ночных рассуждениях, где он признается Майку в чувствах, Уилер его ненавидит, презирает и испытывает сильное отвращение к нему, не желая даже прикасаться лишний раз, будто если его пальцы дотронутся Байерса, мир рухнет. Чтож, на сегодня хватит тревоги. Веки уже тяжелеют, дыхание замедляется и мысли в голове будто распутываются из того узла, что клубился пару минут назад. --- — Уилл, солнце, ты в порядке? - обеспокоенная Джойс мягко провела рукой по спине сына. - Ты в последнее время довольно странно себя ведешь. Что-то случилось? Парень устало выдохнул. Он даже не знал, что сказать: правду, от которой, вероятнее всего, матери станет ещё тревожнее или ложь о том, что он в норме. Сонного Байерса, не желающего потом разгребать последствия своего вранья, больше устроил первый вариант, хотя это и вызвало бы панику у Джойс. — Если честно... Не могу уснуть в последнее время. Как и ожидал Уилл, мама испугалась. Она даже не успела открыть рот, чтобы узнать причину бессоницы, как он все объяснил: — Много мыслей. Никак не получается с ними справиться. Джойс понимающе улыбнулась, потрепав Уилла по его гладким волосам: — Оу, мой хороший. Тебе потребуется время, чтобы они ушли. Постарайся отвлечься: вспомни что-нибудь весёлое или смешное. Неважно, главное, чтобы ты расслабился. — Мам, я так и делаю. Ничего не выходит. Джойс была немного в замешательстве, но все ещё старалась помочь Уиллу советом. Это было заметно по её серьёзному сосредоточенному лицу, смотрящему в одну точку, будто там она искала ответ. Вдруг что-то пришло ей в голову и от резкого прерывания тишины Байерс слегка вздрогнул. Он даже за эти нелепые пару секунд успел уйти в себя и забыть о существовании кого-то еще в этой комнате. — А ты попробуй выместить эти мысли! Написать или нарисовать все, что ты думаешь, все, что тревожит... Я думаю, тебе с твоим творческим подходом ко всему это подойдёт как никому другому. Уиллу идея понравилась, поэтому он благодарно улыбнулся Джойс и заключил её в нежные объятия. — Спасибо, мам. Я попробую. --- День в средней школе Хоукинса, обустроенной под пункт гуманитарной помощи, пролетел незаметно для Уилла, помогающего там ребятам, но тянулся так вязко, что его терпение закончилось на два часа раньше. Не предупредив Эл (с которой в последнее время он общается ближе всех из компании, она все-таки теперь его сестра), парень тихо слился с толпой уходящих людей и буквально выплыл с коридора здания. Наконец-то он на свежем воздухе и может вздохнуть полной грудью. Школа будто сдавливала его, окольцовывая духотой и зудящим шумом. Черт, когда он стал так зацикливаться на посторонних звуках? Хотелось упасть прямо здесь. Голова болела весь день, напоминая о бессоной ночи, в ушах гудело периодически, а перед глазами расстилалась пелена. Уилл надеялся, что Джойс не станет спрашивать, почему он пришёл раньше. Она все понимает, и парень ей за это очень благодарен. — Мам, я дома, - Уилл старался проскользнуть в свое убежище в виде собственной комнаты как можно скорее, потому что объяснять ранний приход не собирался. — Уилл? Почему ты так рано? - с кухни вышла удивлённая Джойс, вытирающая руки мягким полотенцем. Видимо, она готовила обед. - Помощь больше не нужна? — Нет, я просто... - он не мог ничего придумать и виновато опустил голову. Джойс страдальчески выдохнула, посмотрела на сына своими грустными глазами и подошла к нему. — Уилл.... Плохо себя чувствуешь? - Парень лишь кивнул. - Попробуй уснуть. Байерс мягко улыбнулся маме, показывая, что именно это он и собирался делать: в его груди теплилась небольшая надежда, что сегодня сон все же придёт к нему. — Спасибо. Я постараюсь. Уилл, зевнув, кое-как добрел до своей двери и такой желанной мягкой постели. Как же в его комнате комфортно: прохлада ласкового ветерка, дующего из приоткрытого окна, очищала всю тяжесть школьной духоты, которая чуть не задушила его часами ранее. Тишина не заставляла сходить с ума, скорее наоборот являлась одной из причин, по которой Байерс все ещё в своём уме, хотя чаще всего из-за глухих пустых стен мысли лишь змеями подползали ближе. Но сейчас он настолько вымотан, что тревога была слишком незначительной, чтобы обращать на неё внимание. Сейчас главное поспать хотя бы час. --- Не успел он задремать, как раздался стук в дверь. Парень вздрогнул от неожиданности, резко открыв глаза. — Уилл, это Оди. Можно зайти? — Конечно, заходи. Оди осторожно зашла в комнату и с виноватым взглядом посмотрела на сонного брата, приподнимающегося с кровати. — Ой... Я тебя разбудила? Мне так жаль... Эл присела рядом с его кроватью, искренне раскаиваясь. Байерс не хотел расстраивать девушку, поэтому ласково улыбнулся и положил руку на её плечо: — Оди, все в порядке, я все равно не успел уснуть. - увидев, что это немного расслабило Джейн, он продолжил. - Прости, что ушёл, не предупредив. — Тебе стало плохо. Ты правильно поступил, что ушёл. - заметив замешательство в глазах брата, Оди объяснилась. - Джойс позвонила мне и сказала, что тебе нездоровится. Я передала ребятам. — Я просто не выспался. — Точно? Это единственная причина? — Да, ты можешь не беспокоиться. Оди улыбнулась: видимо, она была довольна ответом, хоть ей и хотелось узнать подробности. — Хорошо. - она уже хотела было попрощаться, но вспомнила, что не сказала ещё что-то важное. - а, и ещё! Я, Джойс и Хоппер сегодня собираемся остаться в школе на ночь. Если тебе станет лучше или просто одиноко, можешь присоединиться, мы будем только рады! — Я думаю, что сегодня попытаюсь лечь пораньше. Навряд ли я прийду... Эл секунды две обдумывала его ответ и в итоге медленно кивнула в знак понимания. Так будет лучше. — Я надеюсь, что твоё состояние улучшится. Не скучай тут без нас, ладно? — Ладно, ладно, - Байерс дружелюбно усмехнулся. - я постараюсь. — Звони, если что. Оди раскрыла руки, приглашая Уилла к себе, и тот сразу заботливо обнял её, стараясь передать всю свою расслабленность, чтобы успокоить сестру. Она ведь правда очень сильно волнуется за парня. Оди ушла, бесшумно закрыв за собой дверь, и Уилл опять остался наедине со своими попытками уснуть. Хотя он уже сдался: если не получилось сейчас, значит получится когда-нибудь потом, он же не может не спать вечно, правда? Парень решил, что ему надо найти какое-то развлечение на ближайшие пару часов и, практически не раздумывая, достал из шкафа бумагу, карандаши и краски. Рисование всегда было для Байерса как лекарство: вот сколько таблеток он не пил, сколько уколов не делал, а лучше ему становилось только после запаха новой медовой акварели, которой талантливая рука мальчика выводит аккуратные линии на большом листе. Сегодня он хотел написать пейзаж, вид на который открывался с его окна. Вроде так все по-обычному: небольшие деревья, каменная тропинка, соседние дома. Но если всматриваться в каждую деталь, в каждый листик на дереве, каждую росинку на траве, то можно увидеть всю необычайную красоту природы. За это Уилл и любил рисовать: каждый рисунок помогает смотреть вокруг внимательнее, благодаря рисованию он узнаёт местность лучше. --- Он кропотливо работал над рисунком долгие несколько часов и получившимся в итоге результатом был очень доволен. В голове он подметил, что должен обязательно показать это Джонатану: брат искренне любил его картины и сохранял каждый подаренный рисунок, даже если это был просто набросок карандашом, и это очень смущало и льстило. Байерс потратил почти все свои силы на этот небольшой холст. Спина затекла от долгого положения сидя, шею ломило, но он все-таки покрыл картину лаком и отложил на подоконник сохнуть. Он чертовски устал, на часах полпервого ночи, а значит, работал он не меньше трёх часов. Окей, в любом случае, это того стоило. Выйдя из комнаты, парень с удивлением приметил, что дома никого кроме него нет. Каким образом он проворонил уход мамы, Хоппера и Оди? И где вообще Джонатан? Байерс не помнил, чтобы Джейн упоминала его, когда говорила о помощи в школе... На кухне он нашёл записку: "Хэй, дружище, сегодня я ночую у Аргайла. Он только заселился в дом, так что я помогу ему разложить вещи. Мама приготовила тебе твои любимые блинчики, если захочешь, разогрей и покушай, сироп в холодильнике. Не скучай, я тебя люблю! От Джонатана". Уилл немного напряг свою память и вспомнил, что брат заходил к нему в комнату перед тем как уйти. Да и Оди тоже... Видимо, он был так поглощён работой над картиной, что не замечал ничего, кроме неё. Байерсу стало немного дискомфортно в одиночестве. Обычно в Калифорнии всегда был какой-то, но звук: телевизор в комнате Оди, не замолкающий почти ни на секунду, голос Джойс, работающей на телефоне или хотя бы ворчание Хоппера на неработающий тостер. Но здесь, в Хоукинсе, всë по-другому. Было непривычно одиноко даже днём в компании семьи. Он решил просто не обращать на это внимание, уж слишком вымотал его сегодняшний день. Поэтому он лишь вернулся в комнату со своими разогретыми блинчиками. Уилл продолжил рисовать на кровати, только теперь на маленьком листочке появлялись лишь небольшие карандашные наброски его друзей: вот забавная улыбка Дастина, недалеко от неё скептическое выражение лица Лукаса, слева наивные глаза Оди и дерзкая ухмылка Макс, а справа... Справа аккуратно, со всем трепетом, нарисован Майк: его изящный нос, уверенные, храбрые глаза, красивые губы и изящные вьющиеся волосы, в которые так и хочется зарыться пальцами. Байерсу было неловко. Он рисовал всех ребят по памяти и о некоторых мелочах в их внешности вспоминал лишь тогда, когда сравнивал с фотографиями, но Уилера он помнил наизусть. Каждую родинку, каждую трещинку на губах, всего его. Он мог нарисовать Майка с завязанными глазами. --- Уилл не совсем понимает, спит он или нет. Буквально только что он рисовал в кровати, но сейчас он каким-то образом оказался снаружи дома, и здесь все было по-другому. Всю улицу заполонил густой туман, из-за которого не видно было ничего, кроме затянувшегося чернотой неба. Тревога билась о рёбра, страх не позволял сдвинуться с места. Байерс пытался кричать, но его голосовые связки резко перестали поддаваться его власти. Изнанка. Склизкие лианы из непонятной массы ползли отовсюду, обвивая здания, пожухлые деревья и брошенные машины. Уилл просто не знал, что ему делать. Он не знал, может ли он что-то сделать. Глаза слезятся от нарастающей паники. Змеиные отростки уже успели обвить его трясущиеся ноги, как впереди послышался знакомый чудовищный голос. — Майк... Ты думал, что я оставлю тебя в покое? Майк. Майк? Стоп, погодите, нет, нет, нет, нет, пожалуйста... Уилла трясло настолько сильно, что слезы, не в силах задержаться на глазах подольше, стекли по щеке. Щупальца сжали ноги сильнее: видимо, сущность Изнанки не хотела подпускать Байерса к его другу. Она хотела, чтобы он просто смотрел. Стоял без возможности вмешаться. Мерзкие руки сжали горло Уилера, стоящего пугающе близко к Векне, приподнимая его подбородок: — Сбежать не получится. Тебя никто не спасёт: твои друзья сейчас слишком заняты Макс. - Майк дышит рвано и трясётся так же сильно, как и Уилл. - Ну же, присоединись ко мне. Разочарованный агрессивным кивком отрицания своей жертвы, Векна надавил на его горло сильнее. Его длинные пальцы будто были созданы для этого. — Хватит упрямится, Майкл. Он правда пытался сопротивляться, кричать, выбиваться из жесткой хватки, но сил было настолько ничтожно мало по сравнению с этим монстром, что все-таки тот заполучил власть. Уилл хочет закрыть глаза, очень хочет, но Изнанка не позволяет их сомкнуть, и теперь он стоит и наблюдает, как конечности его лучшего друга ломаются одна за другой, а его глаза вдавливаются в череп, оставляя кровавое ничего. Все, что он слышал - это биение своего сердца, отдающееся отчетливым громким грохотом ему в виски и крики Майка. В какой-то момент Байерс почувствовал то самое щемящее чувство в груди. В горле зудило от страха. Он в опасности. Предчувствие его не было ошибочным: Векна резко переключил своё внимание с безжизненного тела Майка на него. Он не торопился, шёл медленно, потому что знал, что Уилл не может двигаться. Знал, что ему страшно. — Ну здравствуй, Уилл. - Кажется, что на его безобразном лице появилась не менее устрашающая улыбка. Хотя, возможно, это всего лишь игры больного воображения Байерса. - Ты все видел, да? Боль от воспоминания последнего события с такой силой ударила по голове, что дрожь по всему телу усилилась настолько, насколько вообще может трястись человек, но теперь ещё и сопровождалась его громкими всхлипами. Он по-прежнему не мог вымолвить и слова: казалось, что его рот зашит. Будто каждое движение им вызвало бы мощную боль от свежих швов. Векна сжал его горло: точно так же, как сжимал горло Майка, в то время как щупальцы на ногах Уилла, растягиваясь, окутали все тело вплоть до макушки. Он чувствовал себя взаперти. Ему никогда еще не было настолько больно и невероятно страшно. — Жаль. А ведь ты так и не успел рассказать ему... Возможно, что-то могло измениться. - Монстр сделал небольшую паузу, наслаждаясь то ли страданиями парня, то ли спокойной тишиной вокруг них. - Ты знаешь, что это сон, так от чего же тебя так трясёт? Не бойся. Ещё есть шанс поговорить с ним. Ну, до шестнадцатого числа. Шестнадцатого марта ты умрёшь. --- Уилл проснулся, как в бреду: сердце колотилось с бешеной скоростью, мокрые волосы падали на глаза. Его озябшее тело интенсивно трясло, а желудок крутило до тошноты. Он не мог дышать. Казалось, что его душат до сих пор. Хотелось уйти отсюда немедленно. С кровати он подскочил так резко, что закружилась голова. Ноги абсолютно отказывались слушать своего хозяина, поэтому по пути в ванну он втемяшился, наверное, во все углы и комоды. Теперь он стоит перед зеркалом, опираясь всем весом на раковину. Все вокруг него казалось нереальным и отдалённым: словно настоящий Уилл прячется где-то внутри этой бледной, напуганной оболочки и наблюдает за происходящим. О боже. Это правда он в зеркале? Точно не какой-то псих? Байерс никогда бы не подумал, что испугается собственного отражения. Что ж, все когда-то бывает впервые. Он бледный, мокрый, объятый страшной дрожью, из-за которой едва может стоять. И ему до сих пор страшно. Уилл плачет от собственной беспомощности. От непонимания, как все это прекратить. Дрожь становится невыносимой, поэтому он плавно (насколько это возможно с его неуправляемым телом) стекает на пол, садясь в свою защитную позу: голова прячется в прижатые к груди колени, оплетенные холодными руками. Байерс пытается восстановить дыхание, перемещаясь глазами по комнате и перечисляя про себя предметы, которые видит. Мама говорила, что при панических атаках это должно помогать. Не знаю, насколько она была права, но дыхание парень и правда восстановил, и теперь ушные перепонки больше не лопаются от стука собственного сердца. Паника все ещё теплилась в груди, приходила с воспоминаниями о сне и разъедала все попытки прийти в себя. Он вспомнил слова Векны. Еще есть шанс поговорить с Майком. Поговорить с Майком... Когда они вообще в последний раз нормально общались? В хижине Хоппера? В обшарпанном фургоне Аргайла? В обоих случаях они говорили об Оди. Иронично. Он не знает, что делать... Если верить сну (если это вообще было не наяву), то скоро он умрёт. А какое вообще сейчас число? Уилл посмотрел на календарь, пытаясь сфокусировать замыленный от слез взгляд, и как только он смог увидеть дату, в ту же секунду его дыхание замерло. Пятнадцатое. Пятнадцатое марта. Вся эта ситуация становится немного нелепой и забавной. Ну, так кажется Байерсу, который просто не знает, как ещё себя успокоить, если учесть, что Векна предсказал его смерть на завтра. На часах два с половиной часа ночи. В это время обычно все спят, никто не придет, если Уилл позвонит по рации. Нет, он бы и не стал этого делать. Что он, черт возьми, им скажет? Безнадёжность ситуации заставляла Байерса думать быстрее, перебирая всевозможные варианты событий в голове. И вдруг он вспомнил слова Джойс: "А ты попробуй выместить эти мысли! Написать или нарисовать все, что ты думаешь, все, что тревожит... Я думаю, тебе с твоим творческим подходом ко всему это подойдёт как никому другому". Нарисовать это он навряд ли сможет в таком состоянии, а вот написать вполне. Если он и правда умрёт, то заранее оставит это письмо в своëм маленьком ящичке с кистями и красками. Кто-нибудь по-любому найдёт его. Может, Джонатан захочет подсунуть ему новые принадлежности, как сюрприз: несколько раз он и правда так делал. А может, мама, разбирая его творческий беспорядок, откроет его. Кто знает. Уилл взял себя в руки и, поднявшись наконец с холодного пола, быстро прошмыгнул обратно в комнату. Он открывал ящики своего комода в поисках листочка, но как назло руки продолжали трястись, мешая ему действовать быстро. И вот парень нашёл целую стопку бумаги, спрятавшуюся за шкафом. Присев за стол, он не знал, с чего ему начать и лишь растерянно сжимал пальцами ручку. Просто написать мысли. Почему это оказалось так сложно? Сосредоточенно выдохнув, Байерс все же написал первые пару строчек на одном дыхании: «Привет, Майк. Я пишу это письмо о беспорядке в моей голове и искренне надеюсь, что твои глаза никогда его не увидят...»