После тьмы

Harlem - Podval Capella       Маргарита резко обернулась и увидела перед собой очень высокого мужчину с рыжими волосами, которые были странно уложены. Складывалось впечатление, что их ему хаотично вырывали… Причём больше пострадала именно лобно-теменная часть головы. Весь внешний вид мужчины был каким-то несуразным: костюм в крупную клетку с укороченным пиджаком, слишком яркая бабочка, которая совершенно не подходила его образу. Человек был будто «соткан» из отдельно вырванных клочков, этакая современная версия Франкенштейна.       – Гражданка, как-то нехорошо выходит, – хохоча продолжил незнакомец.       Растерянность Маргариты медленно сменилась на самообладание. Девушка повела голову в сторону, слегка прикрывая глаза и улыбаясь. Делала это она для того, чтобы придать своему лицу безмятежность и расслабленность.       – Простите, да… Вышло случайно, бесы, вероятно, попутали, – с напускной непринуждённостью заметила Маргарита.       На слове «бесы» кривая улыбка на несуразном лице крикливого незнакомца сошла на «нет». Однако это длилось всего несколько секунд, – в момент «Мистер Франкенштейн» «натянул» на себя маску безумного веселья и, хохоча, продолжил: «Так случайности не случайны, гражданочка. Как вам беседа?»       Маргарита Романовна испытала лёгкий конфуз от прямого вопроса на неудобную, как ей показалось тему. Её губы размыкались и смыкались в желании что-то ответить, но на ум так ничего и не приходило. Молодая учительница, отвернувшись от незнакомца, заметила: «Не пониманию, о чём вы… Извините, мне нужно идти». Девушка поспешила ретироваться, однако большая ладонь мужчины ухватила предплечье дамы, удивив её недюжинной силой.       – Ну, что Вы, мадемуазель, оставайтесь! Веселье только начинается, – наклонившись к учительнице практически заговорщически прошептал незнакомец и, отпустив её руку, поспешил затеряться в толпе.       Не успела Маргарита Романовна прийти в себя, как свет и музыка в помещении резко погасли. Через несколько секунд одинокий прожектор «прочертил» дорожку яркого света в самый центр танцпола. Головы посетителей метнулись вверх. Глаза вперились в прекрасную гурию с неестественно бледной кожей в полупрозрачном наряде, усеянном блёстками, которая кокетливо восседала на качелях, спускавшихся прямо с потолка. Её рыжие волосы развевались в хаотичном порядке, а одна нога была кокетливо «возложена» на другую. Девушка надменно оглядела толпу и, сверкнув алыми глазами, заговорила: «Милые дамы и уважаемые господа, сегодня мы предлагаем вам окунуться в атмосферу завораживающей чёрной магии и заглянуть в тёмные уголки человеческой души».       Маргарите показалось, что голос гурии полностью ей соответствовал, она будто любовница шептала толпе свои речи, вводя людей в транс. Однако рыжеволосая красавица, словно была не приглашённой артисткой в клубе, а, скорее, почётной гостьей, которая решила позабавиться в заведении. Девушка стала раскачиваться на качелях, демонстрируя акробатические элементы. Она медленно опускалась вниз, и, когда её туфли коснулись твёрдой поверхности напольного покрытия, дама продолжила говорить: «Никто не останется равнодушным, каждый ощутит магию, которую творит месье Воланд».       Рука гурии указала в центр, и толпа практически синхронно повернула туда головы.       Свет прожектора тут же сфокусировался на высоком кресле, обтянутом чёрным бархатом. По правую и левую стороны от него разместились крикливый незнакомец, успевший сменить костюм, и огромный чёрный кот, который почему-то стоял на задних лапах. На кресле тут же материализовался спаситель Маргариты, который расположился в нём, закинув ногу на ногу. Он был уже облачён в чёрный костюм с распахнутым пиджаком. Его руки, обтянутые чёрными перчатками, удерживали трость. В какой-то момент он снял солнцезащитные очки, отдав их рядом стоявшему крикливому мужчине, и вперил свой немигающий взгляд в толпу.       – Это что? «Битва экстрасенсов»? – задала риторический вопрос, подошедшая к Маргарите Светлана, которая обескураженно уставилась на незнакомца и трясущимися руками старалась удержать бокал виски.       Маргарита не нашла ответа для приятельницы и продолжила смотреть на месье Воланда и его свиту. Девушка отказывалась верить своим глазам, а в голове роились мысли: «Это наверняка фокусы… Этому есть логическое объяснение».       В помещении раздался громкий голос мужчины, который полчаса назад буквально спас Маргариту от «встречи с асфальтом»: «Любезная публика, – молвил Воланд, проникая тембром своего голоса буквально под кожу каждого посетителя, вызывая неприятные мурашки, – вероятно, жаждет увидеть шоу, но отчего исходит это желание?» Трость в руке пугающего оратора указала на гладковыбритого мужчину лет тридцати с чересчур прямой спиной. Из искривленных уст месье Воланда слетело: «Может, это отголоски глубинной боли и трагичного стремления не потерять лицо…» В один миг с мужчины в толпе слетели брюки. Его глаза лихорадочно забегали в поисках «спасательного круга», а руки поспешили прикрыть места, которые нормальные люди стараются прикрыть. В один миг чересчур прямая спина явила собой уродливый изгиб.       Воланд, восседая на своём подобии трона, не повёл и бровью при демонстрации фокуса с брюками неизвестного мужчины из толпы. Его трость нашла новую жертву, – девушку двадцати пяти лет. Глаза Маргариты Романовны сфокусировались на даме, и она узнала в ней недавнюю знакомую Еву.       – А, может, шоу – это способ прикрытия собственных страхов, которые ночами тревожат голосами нерождённых детей? А бесконечные шоу и алкоголь – способ заглушить их крики, ведь мёртвые порой кричат так громко, не так ли, Ева Георгиевна? – чеканным тоном произнёс Воланд.       Рядом с девушкой тут же материализовались рыжеволосая гурия и крикливый несуразный мужчина. Они пригласили Еву на сцену, однако в их жестах не было просьбы, это, скорее, можно назвать настоятельной рекомендацией. Шокированная Ева неуверенно поднялась сцена, и в этот момент Маргарита Романовна поняла, что сейчас на её глазах произойдёт нечто ужасное.