Суп

***

Memento Mori помни о смерти

В самом центре большого, шумного города, существовала мрачная и запутанная история, вокруг двух парней — Минхо и Хёнджина. Для внешнего мира они казались обычной парой, их любовь была тайной, о которой шептались только они. Однако под поверхностью скрывалась зловещая истина. Минхо, с его очаровательной улыбкой и харизматичным внешним видом, скрывал пугающий секрет. Это была тайна, которая гноилась, как гниющая рана, окрашивая их любовь кровью и ужасом. Минхо был не человеком, он был замаскированным монстром, убийцей, охотившимся на ничего не подозревающие души, попадавшиеся ему на пути. Пугающе тёмной ночью, пока мир спал, Минхо спускался в тени их подвала, его шаги были приглушены тяжестью его темных дел. Там он проводил свои жуткие ритуалы, безжалостно убивая несчастные жизни, разрезая плоть и кости. Он брал останки своих жертв и варил их в тошнотворный бульон, испорченную смесь, которую позже подавал ничего не подозревающему Хёнджину, своему невольному сообщнику. Хёнджин, с его наивной доверчивостью, ни разу не подозревал об ужасах, скрывавшихся под поверхностью их общего существования. Он наслаждался едой, приготовленной Минхо, не обращая внимания на темную правду, которая искажала вкусы, которые он потреблял. Однако у судьбы есть способ разгадать даже самую тщательно скрытую ложь. В одну роковую ночь Хёнджин проснулся в пустой кровати, отсутствие Минхо вызвало в нем дремлющее беспокойство. С дурным предчувствием он ходил по дому и искал своего возлюбленного, его шаги эхом разносились по пустым коридорам. Когда он спустился в подвал, в его сердце поселился страх, первобытный инстинкт предупреждал его об ужасах, которые его ждали. И там, в тусклом свете единственного мерцающего огонька, он увидел кошмарное зрелище, руки Минхо были скользкими от крови, а глаза блестели безумным пылом. Шок, охвативший Хёнджина, был ощутимым: у него перехватило дыхание, он отшатнулся назад, с губ сорвался сдавленный крик. Но его попытки сбежать оказались тщетными, поскольку Минхо быстро схватил его, железной хваткой привязав Хёнджина к стулу. Слёзы текли по лицу Хёнджина, смесь страха и предательства окрасила его черты. Голос Минхо был леденящим шепотом в темноте, его слова словно кинжалы вонзились в подорванное доверие Хенджина. Он раскрыл ужасную правду, степень его развращенности обнажилась перед недоверчивым взглядом Хенджина. — На твоих плечах лежит такая же вина, как и на моих, — голос Минхо был искаженной мелодией, насмешкой над их общим прошлым — Ты пожирал плоть невинных, неосознанно принимая участие в их страданиях. Хёнджин отпрянул, вкус желчи подступил к его горлу, когда Минхо сунул ему в рот мерзкий кусок плоти, металлический привкус крови окрасил его губы. Отвращение, охватившее его, было интуитивным, первобытным желанием отвергнуть ужас, омрачивший его жизнь. Но Минхо только рассмеялся, и этот звук, лишенный человечности, эхом разнесся по подвалу. И когда Хенджина стошнило, его осенило горькое осознание: он был соучастником отвратительных преступлений Минхо, навсегда запятнанным тьмой, поглотившей их обоих. Дни прошли в дымке отчаяния и ужаса, город гудел слухами о сумасшедшем убийце, унесшем жизни двадцати четырех невинных душ. Среди жертв было одно имя, которое звучало с навязчивой окончательностью — Хёнджин, невольный сообщник монстра, маскирующегося под ролю возлюбленного. В конце концов истина осталась гноящейся раной, шрамом, омрачившим жизни всех, кого коснулась тьма, обитавшая в сердцах людей. И пока мир двигался дальше, не обращая внимания на ужасы, скрывавшиеся под поверхностью их реальности, тени Минхо и Хёнджина задерживались, словно грязное пятно, на ткани их общего существования.