Пространство Между Нами

Тайлер искренне надеялся, что Джош оставит привычку приходить в кофейню минимум два раза в неделю. И действительно, он не видел его там в понедельник. Во вторник, ближе к закрытию, Тайлер успокоил себя мыслью, что Джош прочитал его мысли, как тогда, на первой встрече, и теперь они будут честно видеться только по субботам и забудут всю эту дурацкую историю с внегрупповыми разговорами. На часах было без пятнадцати девять, когда в зал зашёл Джош. Тайлер не мог поверить свои глазам. Какого хрена? — Ты можешь больше не приходить сюда? — понизив голос, сказал он. Последний час Тайлер обычно работал один, так как посетителей почти не было. Сейчас у окна сидел усатый мужик и смотрел в окно: перед ним дымилась крошечная чашка чёрного кофе. Тайлер хотел, чтобы он сгинул отсюда. Вместе с Джошем. — Почему? — Что почему? — моргнул Тайлер, возвращаясь из сердитых мыслей. — Почему ты хочешь, чтобы я больше сюда не приходил? — Ты издеваешься, что ли? — он посмотрел на него долгим взглядом и, не дождавшись ответа, продолжил: — У меня нет сил распутывать этот дебильный клубок со всеми этими нашими взаимодействиями, — он помахал ладонью между собой и Джошем. — Похер. Мы уже пять раз нарушили правила. В субботу я слился, как… как… не знаю кто, хотя готовил целую речь. Больше я эту тему поднимать не буду. Хочешь рассказать об этом всем? Рассказывай. Я задолбался думать об этом, — Тайлер посмотрел Джошу в глаза. — Теперь понятнее? — Хорошо, я понял, давай больше не будем об этом, — кивнул тот. — В конце-концов, это действительно не супер-важно. Что изменится, если мы расскажем им, что я прихожу сюда пить кофе? Никто наверное даже не поймёт. Я уже вижу, как Майли смотрит на меня, как на идиота. — Да! Вот! — Тайлер выдохнул. — Господи, спасибо. Наконец-то ты меня понял, — ему даже стало легче дышать, он улыбнулся. — Кофе будешь? — спросил Джош. — Что? — Тайлер перестал улыбаться. — Я хотел угостить тебя кофе. — Я не люблю кофе, — сказал Тайлер, недоумевая от поворота их разговора. — И вообще я думал, что ты сейчас уйдёшь, и мы будем видеться исключительно в группе. — Но я не хочу уходить, — сказал Джош и посмотрел ему в глаза. — Но… — Тайлер помолчал, пытаясь найти контраргументы, потом наклонился к нему: — Мы не можем, нам нельзя, — прошептал он. — Мы никому не расскажем, — прошептал в ответ Джош, тоже наклонившись к нему; расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и Тайлер увидел, какие короткие у него ресницы. — Спокойной ночи, мальчики, — крикнул усатый мужик, и Тайлер отпрянул назад. — Спокойной ночи, — сказал он вслед и снова посмотрел на Джоша. — Ты тоже уходи. — Я только сел. — Мне нужно закрывать, — заявил Тайлер и вышел из-за стойки. — Пожалуйста, — попросил Джош. — Кофейня работает до девяти. У меня есть ещё пять минут. Он прав, подумал Тайлер. Он не может его выгнать просто потому, что Майкл запретил им общаться вне группы. О, опять это, рассердился Тайлер и вернулся за стойку. Пошли эти правила в жопу, вместе с Майклом, вот так. У него теперь свои правила. Будь, что будет. Если Джош об этом не расскажет, то он и подавно. — Ты не любишь кофе, но работаешь в кофейне, — сказал Джош. — Я здесь не из-за любви к кофе, — Тайлер выключил свет в подсобке и вернулся в зал. — А из-за любви к чему? — К деньгам, — Тайлер забрал со стола чашку усатого мужика. — Кстати, я не помню, чтобы ты говорил, кем и где работаешь ты. — Я работаю в магазине музыкальных инструментов. Барабаны продаю. — Серьёзно? Их покупают? — заинтересовался Тайлер. — Вполне, — пожал плечами Джош. — У меня у самого барабанная установка есть. — Ты играешь на барабанах? — Тайлер остановился. — Играю. А что? — Интересно, — сказал Тайлер, разгоняя внезапные мысли о том, что у барабанщиков хороший ритм, и это особенно круто ощущается во время занятий сексом. Да, очень интересно, подумал Тайлер, поглядывая на руки и плечи Джоша. В начале десятого они вышли из кофейни. От дыхания поднимался пар. Не смотря на то, что был конец марта, погода стояла холодная. Тайлер закрыл дверь на ключ и засунул ладони, поглубже в карманы. — Давай я тебя провожу, — сказал Джош. — Зачем? — Тайлер остановился. — Просто, — он качнул головой. — Мы можем не разговаривать, если ты беспокоишься об этом. — А где ты живёшь? — спросил Тайлер. — Мне в ту сторону, — он кивнул влево. — Мне тоже, — Джош улыбнулся. — Я поэтому прихожу сюда за кофе: мне по пути. И мне здесь нравится. Очень вкусно. — Угу, — откликнулся Тайлер. Следующие десять минут они прошли молча. Тайлер думал о барабанщиках и о том, что он давно не слушал музыку. Этот факт расстроил его, потому что именно музыкой он планировал заниматься через несколько месяцев. Деньги на обучение копились, и Тайлер рассчитывал, что в августе он подаст заявку на поступление, а в сентябре улетит в Нью-Йорк и начнёт учиться. Тайлер замедлил шаг около дома. — Мне сюда, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Понял, — Джош протянул ему руку. — Может, ещё увидимся до субботы. — Ладно, — Тайлер пожал его ладонь. — Я никому ничего не расскажу. — Я тоже, — кивнул он — Всё, пока, — он поднялся по ступенькам и потом повернулся: — Хэй Джош! — тот остановился, и Тайлер сбежал вниз. — Чего тебе? — удивлённо спросил он, на его щеках был румянец. — Какую музыку ты слушаешь? — Какую музыку я слушаю? — заморгал он. — Ну да. Ты же барабанщик, ты наверное слушаешь много музыки. — Эм, да? — Джош сделал шаг назад. — Посоветуй что-нибудь, — Тайлер чувствовал себя по-дурацки: он что, загуглить не может, зачем ему советы Джоша. — Послушай Элиса Купера Poison. Знаешь такую? — Это же какое-то старьё, — нахмурился Тайлер. — Ну вот послушай, потом расскажи, что думаешь, — улыбнулся Джош. — Ладно, спасибо, — он кивнул и вбежал по ступенькам.

*

Наступил апрель. Жизнь Тайлера мало поменялась, кроме небольших сдвигов в режиме сна. В выходной он спал до упора, в течение недели — еле поднимался со звоном будильника. Это происходило потому, что засыпал он обычно в два или три часа ночи. Коробка с отпечатком лапы на крышке стояла напротив кровати, и Тайлер, закрывая глаза, мысленно желал Джеки спокойной ночи. Он так и не рассказал группе о её смерти более подробно. Возможно потому, что часто поднимались другие темы, и Тайлеру было неловко начать говорить о себе. Иногда он думал о том, что на самом деле не хочет говорить об этом. Может быть, он хочет всегда таскать эту боль с собой, не отпускать её. Что изменится, если он расскажет об этом, размышлял он. Что-то внутри него подсказывало, что изменится многое, нужно только начать, но Тайлер не мог сделать над собой усилие. Или не хотел. Холзи и Дэбби часто плакали на встречах. Иногда плакал Дэн. Доминик, кажется, никогда не улыбался. По крайней мере, Тайлер этого не замечал. Только Майли вела себя так, словно беды человеческие были ей незнакомы. Иногда она поддерживала Холзи, гораздо чаще — заигрывала со всеми, включая Майкла. Вскоре Тайлер привык и стал обращать на это меньше внимания. Также Тайлер привык к тому, что он продолжил общаться с Джошем вне группы. Он приходил в кофейню несколько раз в неделю. Иногда они перекидывались парой слов, если было мало посетителей. Иногда Джош приходил ближе к закрытию, и тогда они вместе шли до дома Тайлера и болтали о разном, но никогда не касались того, что происходило по субботам. Иногда они молчали. Тайлер научился разделять общение с Джошем вне группы и общение в группе. Это оказалось легче, чем он думал: он как будто выключал всё то, что происходило вне группы и сосредотачивался на том, что происходило в моменте. Его радовало, что это было одно из правил, на котором настаивал Майкл: замечать и говорить о том, что происходит здесь и сейчас, между участниками. Тайлер понимал, что он нарушал одно правило, но соблюдал другое, и говорил себе, что именно это называется балансом. Он стал замечать, как изменились отношения между людьми в группе: Дэбби спелась с Холзи, а Тайлер с Джошем, что было неудивительно. Дэн был дружелюбным и поэтому часто присоединялся либо к Дэбби с Холзи, либо к Тайлеру с Джошем. Майли как будто стояла на отшибе: она явно хотела влиться, но как только она открывала рот, сразу хотелось отодвинуться от неё подальше — как в прямом, так и в переносном смысле. По крайней мере, так чувствовал Тайлер. С Домиником было по-другому, и пока Тайлер не понимал, что именно в нём его напрягало. В одну прекрасную субботу, все дружно замолчали, поделившись прошедшим за неделю. Молчание длилось так долго, что Тайлер успел подумать, а не рассказать ли ему про Джеки — момент был идеальный. Спустя минуту или больше Майкл сказал: — О чём вы думаете сейчас? Кто готов поделиться? Тайлер подумал: вот оно. Давай, рассказывай, просто начни говорить. Он почувствовал, как комок из груди поднялся к горлу. Он сглотнул и прикрыл глаза: это было невероятно тяжело. Если он заговорит, он точно будет плакать, а он не был к этому готов. Он не был готов к тому, чтобы плакать при Майли и при Джоше. Тайлер покосился на него, и тот перехватил его взгляд. Джош нахмурился, как будто почувствовал, что что-то происходит. — Док, я знаю, что у тебя в запасе есть разные упражнения, — сказала Майли. — Мне кажется, что сегодня как раз тот день, когда мы можем поделать что-нибудь такое. Потому что я чего-то не знаю, что ещё рассказать. У меня вроде как всё хорошо. — Что думаете о таком предложении? — спросил Майкл. — Нормально, — кивнул Доминик. Остальные поддержали. Момент был упущен, и Тайлер чувствовал облегчение пополам с разочарованием. Джош снова посмотрел на него. Тайлер слабо улыбнулся, пытаясь отогнать ощущение бесконечной тоски. — Упражнение довольно простое, — улыбнулся Майкл, — и заключается в следующем: сначала каждый из вас говорит как, по вашему мнению, вас видят остальные участники группы, а потом каждый рассказывает, как он или она видят этого человека, какие чувства он или она у вас вызывает. А потом можно дать обратную связь по услышанному. — О вау, шикарное упражнение, док, — Майли потянулась, как кошка и подалась вперёд. — Я буду первой. Кто бы сомневался, подумал Тайлер. Упражнение немного пугало его, потому что оно означало, что на него будет направлено много внимания. Но недавно Тайлер заметил, что ему стало проще справляться с этим: ему нравилось, когда ему задавали вопросы, нравилось, когда он набирался смелости и говорил, что он чувствует и думает, даже если его не спрашивали. Ему нравилось, что его слушали и слышали. Это давало внезапный подъём сил и уверенности. — Так, сначала я говорю, как я думаю меня видят другие? — Да, Майли. — Ага, тогда, — она задумалась. — Я думаю, что… вы видите меня, как женщину без тормозов, и в чём-то вы правы. Ещё я, конечно, умная, красивая и сексуальная, но мне кажется, это всё вас раздражает. Я права? — Как я уже говорил, меня бесит, что ты здесь флиртуешь со всеми подряд, — сказал Доминик. — Зачем ты это делаешь? — Мне нравится, когда я нравлюсь людям, это что, плохо? — вскинув бровь, спросила она. — Нет, просто, — он повернулся к ней, — неужели ты думаешь, что если ты постоянно будешь вертеть задницей и строить глазки, то ты будешь нравиться людям, типа, больше? Мне интересно, что ты ещё умеешь делать, кроме как трахаться, потому что, если ты не в курсе, то трахаться умеют все. Группа застыла в ожидании. Тайлер посмотрел на Майкла: тот сделал пометку в блокноте, потом обвёл всех взглядом. Тайлера поразило, что на его лице было ноль эмоций, после того, как Доминик так разговаривал с Майли. — Можно я скажу кое-что, — поднял руку Дэн. — Майли, не обижайся, но я согласен с Домиником. Я не скрою, что как женщина ты очень привлекательная, я уверен, что ты… очень… как бы это… раскрепощённая, — он замялся, его щёки слегка порозовели. — Но мне, как и Доминику, тоже интересно, что ещё ты можешь предложить, кроме своего тела, кроме… секса. — Сначала я хотела сказать, что вот, типичные мужики набросились на бедную девочку, — начала Холзи, — что за них говорят их комплексы, но потом я задумалась, что… действительно, ты часто ведёшь себя так, словно у тебя постоянный недоебит, хотя я уверена, что у тебя нет недостатка в сексе. — Я говорила об этом ещё на самой первой встрече, если ты забыла, — мрачно сказала Майли. — Я помню, но почему? — Холзи, что ты чувствуешь по отношению к Майли? — перебил Майкл. — Я… — она метнула на неё взгляд, — я её могу понять с одной стороны, потому что секс важен для меня, и я сейчас поняла, что иногда я тоже веду себя, как она… то есть, как ты, Майли, — поправила она себя. — Ты говоришь то, что ты думаешь, Холзи, — сказал Майкл, — а не то, что ты чувствуешь. — Я… — она отвернулась и замолчала. — Знаете, — заговорил Джош, после паузы, — когда я смотрю на тебя, Майли, я вижу маленькую девочку, которая постоянно тянет ручки и говорит «дай, дай, дай!» и готова взять всё, что угодно лишь бы чем-то заполнить себя и не думать о чём-то. Это вызывает у меня чувство… жалости. Мне хочется дать тебе то, о чём ты просишь, но мне кажется, что сколько бы я не предлагал, тебе всегда будет мало. — Да, — закивала Дэбби. — Я тоже хотела сказать об этом. И ещё мне иногда кажется, что тебе на всех плевать, что люди для тебя как вещи? Мне было очень обидно, когда ты сказала, что не стоит плакать из-за Макса. Ты одной фразой спустила всё в унитаз. Как будто мои страдания вообще никак тебя не тронули. Все посмотрели на Майли: она сидела, сложив руки на груди и вытянув ноги вперёд. Она смотрела перед собой в одну точку, по щеке ползла слеза. Она моргнула, и две капли упали ей на грудь. — Тебе есть что сказать, Тайлер? — спросил Майкл. — Это прозвучит очень странно, но мне нравится, что Майли плачет, — сказал он. — Больной ублюдок, — она усмехнулась и вытерла щёки. — Я помню, что на первой встрече я сказал, что мне тебя жалко, и с тех ничего не изменилось. Ты не любишь, когда тебя жалеют, но мне кажется, что иногда, например сейчас, немного сочувствия будет не лишним, потому что тебе явно неприятно и наверное больно слышать всё это, — закончил он. — Док, мне не нравится это упражнение, — Майли наклонилась к Майклу и уткнулась лицом в его плечо. Несколько минут они просидели в тишине и ждали, когда Майли перестанет плакать. Она тихо всхлипывала, отвернувшись ото всех. Тайлеру почему-то тоже захотелось плакать и глубоко вздохнул. Его вздох привлёк внимание Джоша и Доминика. Тайлер качнул головой, изо всех сил делая вид, что с ним всё в порядке. В груди что-то сжалось, и он посмотрел на часы. Сколько ещё это будет продолжаться, с отчаянием подумал он. Майли повернулась к ним спустя некоторое время: под глазами были чёрные пятна туши, она кусала губы и смотрела перед собой. — Как ты? — спросил Майкл. — Никак, — она качнула головой. — Не хочу говорить об этом, слишком неприятно. Не этого я ожидала, — вздохнула она. — Я хочу уйти. — Выдержишь ещё немного? — Только если мы будем говорить не обо мне, — жёстко сказала Майли. — Хорошо, — Майкл кивнул. — У нас ещё есть немного времени. Кто бы хотел получить обратную связь? — Да, кто бы хотел получить ушат говна, — пробормотала Майли, плотнее складывая руки на груди. — Давайте я, — услышал собственный голос Тайлер: господь, зачем он это сделал, промелькнуло у него, неужели ему настолько хочется плакать, что он готов сделать это только через это упражнение. — Как ты думаешь, каким тебя видят другие? — спросил Майкл после короткого молчания. — Обычным, — он пожал плечами. — Я и правда ничем не лучше и не хуже остальных. Мне кажется, я ничем особым не выделяюсь. Я скучный, блеклый. И ещё трусливый, — он закусил губу, вспоминая всё то, что он хотел рассказать группе и до сих пор не рассказал. — О Тайлер, — сказала Холзи, — мне кажется, ты слишком жесток к себе. Ты очень милый и мягкий, ты мне нравишься. Правда-правда, — кивнула она и улыбнулась. — Мне тоже, — присоединилась Дэбби. — Ты играешь на гитаре, а для меня человек, умеющий играть на музыкальных инструментах никогда не является ординарной личностью. Так что, да, я согласна с Холзи, что ты слишком жесток к себе. У тебя полно положительных качеств, и… с тобой не страшно, — добавила она и замолчала, словно удивившись тому, что сказала. — Дэн? Доминик? Джош? Есть что сказать? — спросил Майкл. — Да, наверное, — Дэн потёр шею, смущаясь. — Ты спокойный. Ты сидишь рядом и часто я чувствую, как от тебя передаётся какая-то… безмятежность, что ли, не знаю. И меня это тоже успокаивает. Больше Тайлеру не хотелось плакать: он слушал их, выпучив глаза. Это он-то спокойный? Безмятежный? Тайлер даже не понимал, что это слово означает. Может быть, Дэн говорит про себя, но никак не про него, потому что какая нахрен безмятежность? Примерно два раза в месяц у него волосы дыбом от того, что здесь происходит. — А мне наоборот кажется, что под маской тихони полно чертей, — сказал Доминик, наклонив голову набок. — Как будто ты что-то скрываешь, или пока просто не хочешь говорить о чём-то. Иногда… в какие-то моменты я прямо вижу, что ты с чем-то борешься внутри себя, но нам не рассказываешь. Или не хочешь. Твоё право, — он поднял ладони. Вот это было ближе к реальности. Даже слишком близко к истине, подумал Тайлер и поёжился. Сейчас он не мог не согласиться с Майли: в определённый момент это упражнение перестаёт нравиться. — Джош? Есть что сказать Тайлеру? — спросил Майкл. — Эм, да нет, наверное, — он, как и Дэн, потёр шею и слегка покраснел. — Ты мне нравишься, — сказал Джош, и это прозвучало совсем не так, как у Холзи или Дэбби. — С тобой приятно общаться. Мне это нравится, — кивнул он. Тайлер посмотрел на него и прочитал в его глазах испуг. Это ещё что, подумал Тайлер. Он ничего не понял. Он нравится Джошу? Холзи и Дэбби он тоже нравится, но почему именно на словах Джоша у него заныло где-то под ложечкой, как будто ему сказали что-то важное, ценное, до конца неуловимое. Тайлер моргнул и заметил, что Майли сощурившись наблюдала за ним. — О чём ты только сейчас подумал? — спросила она. — Что? — спросил он, чтобы выиграть время: ему совсем не хотелось делиться тем, что он только что подумал. — Майли, тебе есть, что сказать Тайлеру? — спросил Майкл. — Я, как Доминик, считаю, что ты что-то скрываешь, красавчик, — она с подозрением смотрела на него. — Но бог с тобой, на здоровье. В остальном ты и правда настолько милый, что иногда хочется тебя пожамкать, — она щёлкнула зубами и обольстительно улыбнулась. — О, старая-добрая Майли вернулась, — сказал Доминик. — Больше не хочешь уйти домой? — Нет, внезапно здесь стало очень интересно, — ответила она, не сводя глаз с Тайлера. — Хорошо, — сказал Майкл. — У нас осталось несколько минут. Тайлер, готов поделиться ощущениями от обратной связи? — Эм, да, — он нахмурился. — Очень неожиданно. Если честно, я действительно ожидал ушат говна, но никак не то, что я милый и спокойный. Это приятно, но насчёт спокойствия я бы поспорил. — А что насчёт того, что ты что-то скрываешь? — с нажимом спросила Майли. — Тебя это никак не касается, — неожиданно для себя ответил Тайлер. — Уверена, что это точно не обо мне, — она откинулась на кресле и перевела взгляд на Джоша. Тайлер отвернулся: как же она его бесила! Господь, неужели непонятно, что он не хочет говорить об этом, какого хрена она вечно до него докапывается. Невыносимая девица. Тайлера раздражало, что по отношению к Майли его словно раскачивало на качелях: несколько минут назад ему было её жалко, теперь же он был готов её испепелить. Но слава богу, Майкл объявил окончание встречи, и все начали собираться. Тайлеру хотелось дождаться Джоша, чтобы немного пройтись и поболтать, но он вспомнил дурацкие правила и отмахнулся от этой идеи. Всё равно Джош придёт в кофейню на неделе. Он вышел в коридор и увидел Майкла: тот стоял неподалёку и набирал сообщение в телефоне. Тайлер прошёл мимо, но вдруг остановился и подошёл к нему. — Эм, Майкл? — Да, Тайлер? — он убрал телефон и внимательно посмотрел на него. — У меня вопрос, который, наверное, следовало задать в самом начале, — Тайлер потёр шею. — Что такое? — Что если я больше не захочу ходить в группу, — медленно проговорил Тайлер, — то что… то это можно сделать? — Если ты больше не захочешь ходить в группу, то нужно будет заранее предупредить об этом всех и желательно объяснить причину ухода, — ответил Майкл. — После того, как ты объявишь об уходе, нужно будет прийти на ещё одну последнюю встречу, чтобы участники поделились чувствами и мыслями по поводу твоего ухода. — Понял, — кивнул Тайлер: избежать объяснений не удастся в любом случае. — Что-то не так? — спросил Майкл, нахмурившись. — Нет-нет, — спешно ответил он. — Всё нормально, просто хотел узнать существует ли такая опция. Пока я уходить никуда не собираюсь, — он натянуто улыбнулся. — Хорошо, — сказал Майкл. — До встречи. Тайлер попрощался и стал спускаться вниз по ступенькам, понадееяшись, что Майкл не расскажет группе об этом разговоре.

*

Джош не появился в кофейне ни в понедельник, ни во вторник, ни в четверг. Тайлер терялся в догадках: такого никогда не было, эта внезапная перемена пугала. Он понял, что у него до сих не было его номера телефона, потому что в этом не было надобности — Джош всегда приходил на неделе. Может быть, что-то случилось, с тревогой подумал Тайлер, может быть, он заболел, или пришлось срочно уехать по работе. Хотя куда можно уехать по работе, если работа заключалась в продаже барабанов? Ну, может, слёт барабанщиков какой-нибудь, успокаивал себя Тайлер. В пятницу вечером, за час до закрытия, он взял телефон и решил загуглить ближайшие магазины, в которых продавали музыкальные инструменты. Джош точно работал в одном из них, и можно было бы прийти к нему на работу. Не всё же к нему в кофейню приходить, подумал Тайлер. — Хэй, привет, — услышал он и поднял голову: по ту сторону стойки стоял Джош и улыбался. — Привет! — обрадовался Тайлер и убрал телефон. — Я тебя потерял. Почему ты не приходил? — Надо было разобраться кое с чем, — уклончиво ответил он. — Сделаешь мне капучино, пожалуйста? — Да, конечно, — Тайлер был так рад, что был готов сделать два капучино и подарить десерт за счёт заведения. Джош молчал и наблюдал за ним. Тайлер почувствовал себя неуютно. Ему было интересно, с чем это Джош разбирался целую неделю, но решил не задавать вопросов. Если Джош захочет рассказать, он расскажет — лично ему или на встрече в субботу. Давить на него, как это делала Майли, он не собирался. Джош дождался закрытия, и вместе они вышли на улицу. Они молчали, и впервые за все эти прогулки до дома Тайлеру было тяжело это выносить. Ему хотелось говорить, задавать вопросы, как-то взаимодействовать. Почему раньше было так легко, а сегодня иначе? Тайлер нахмурился. О чём они вообще говорили раньше, пока шли до дома? Как вообще люди общаются? Какие темы можно обсуждать? Может быть, он сделал что-то не так, и теперь Джош наказывал его молчанием? Если да, то за что, мучительно размышлял Тайлер. — Как дела на работе? — спросил он наконец. — Идут, — пожал плечом Джош и замолчал. — М, — отозвался Тайлер, с ужасом понимая, что на этом вопросы закончились и говорить больше не о чем. Они прошли ещё несколько метров в молчании. Потом Джош замедлил шаг и повернулся к нему. — Можно спросить тебя кое-что? Господи, да! Тысячу раз да, обрадовался Тайлер, задавай любой вопрос только не молчи, это невыносимо. — Да, конечно, спрашивай, что хочешь, — он постарался сказать это как можно спокойнее. — В прошлую субботу, — начал Джош, и у Тайлера упало сердце: они никогда, никогда не обсуждали то, что происходило на встречах, — мне показалось, что ты хотел поделиться чем-то важным, ещё до того, как мы начали делать дурацкое упражнение. Потом тебе стало грустно, мне даже показалось, что ты… что у тебя были слёзы, — он помолчал. — Потом Майли вспомнила про это упражнение, и… всё. Что это было? Что ты хотел тогда сказать? — Мы не можем говорить об этом, — тихо, но твёрдо сказал Тайлер. — Почему? Из-за правил или ты не хочешь? — Я… не знаю, — Тайлер прикинул, сколько ещё идти: осталось немного, скоро можно будет убежать домой и закрыть тему. — Это слишком тяжело. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь рассказать об этом в группе. Я как-то упоминал об этом, и… короче, я пока не готов. — Это как-то связано со смертью твоей собаки? — спросил Джош. Тайлер остановился. Как этот Джош это делает? Он опять прочитал его мысли или… как он об этом узнал? Тайлер посмотрел на него и опустил глаза: может быть, поэтому Джош не появлялся всю неделю, потому что готовился задать этот вопрос? Тайлер вздохнул. Перед ним стоял выбор: либо дождаться возможности рассказать о смерти Джеки в группе, делая скидку на то, что такая возможность может не наступить. Либо рассказать об этом Джошу сейчас, когда возможность преподнесена ему на подносе. Может быть, Тайлеру станет легче: Джош ни какой-нибудь незнакомый человек с улицы. В конце-концов, они знают друг друга несколько месяцев и успели обсудить другие глубокие темы. Он точно не будет смеяться над ним из-за смерти Джеки. — Пойдём, — сказал Тайлер, и вместе они поднялись в его квартиру. Коробки до сих пор стояли неразобранные в коридоре, в остальном же было чисто: Тайлер делал уборку позавчера. Квартирка, казалось, стала меньше с приходом Джоша: ему пришлось раздеваться, когда Тайлер прошёл в комнату, потому что иначе в коридоре было негде развернуться. Когда Джош зашёл в комнату, Тайлер указал ему на урну с отпечатком лапы на крышке, которая стояла на полке напротив кровати. — Что это? — спросил Джош. — Это её прах, — ответил Тайлер и стал грызть ноготь на большом пальце. Джош вздохнул и посмотрел на него. — Как её звали? — Джеки. — Какой породы? — Джек-рассел. — Джек-рассел по имени Джеки? — приподнял брови Джош. — Я не мог придумать ничего оригинальнее, — слабо улыбнулся Тайлер. — Мне было четырнадцать. — Почему она умерла? — вау, Джош не собирался ходить вокруг да около. — Ей было двенадцать лет, она болела. Долго, — он опустил голову. — Я долго лечил её, но… ничего не помогало, — он почувствовал, как к глазам подкатили слёзы. — Я не смог её спасти, — он прислонился к стене, прижал к ней затылок. — Я не мог смотреть, как она мучается. Пришлось отнести её в клинику, чтобы усыпить, — он почувствовал, как по щеке скатилась слеза, потом ещё одна. — Я держал её, когда ей вводили укол. Я был с ней до конца. Он посмотрел на Джоша: его глаза блестели, в них читалось сожаление. Тайлер смотрел и смотрел на него, пока слёзы безмолвно текли по щекам вниз, по подбородку. Слабо понимая, что он делает, Тайлер поднял руку и протянул её Джошу. Джош взял его пальцы, перепёл их, сделал шаг вперёд. Расстояние между ними уменьшилось, и Тайлер притянул его к себе, обнял рукой шею, уткнулся лбом в плечо. Джош обнял его крепче, когда Тайлер всхлипнул и заплакал сильнее. Ему было так больно, как будто Джеки умерла вчера, как будто вчера, он гладил её по ушам и сквозь слёзы приговаривал, что всё будет хорошо, когда ей вводили смертельную дозу успокоительного. Спустя некоторое время Тайлер глубоко и судорожно вдохнул и отстранился. Он посмотрел на Джоша и попытался улыбнуться. — Примерно об этом я тогда думал, — сказал Тайлер. — Примерно это я хотел бы рассказать группе, но пока не могу. — Понимаю. Это очень тяжело. Я тебе очень сочувствую, — сказал Джош. — Почему ты хранишь её прах? — мягко спросил он. — Не знаю, — он пожал плечом. — Не могу или не хочу её отпускать? Желаю ей спокойной ночи каждый раз перед сном, — он усмехнулся. — Звучит тупо, но пока так. Когда-нибудь я его развею, но не сегодня. — Понял, — кивнул Джош. — Спасибо, что выслушал меня. — Спасибо, что поделился. — Хочешь чего-нибудь? Чаю или воды? — Нет, я наверное… пойду, если ты не против, — сказал Джош, кусая губы. Они вышел в коридор. Тайлер прислонился к коробкам и наблюдал, как Джош надевал кеды. Потом подошёл к двери, чтобы открыть её. Было тесно, и Тайлеру пришлось отойти к стене, чтобы дать Джошу пройти. — Спасибо ещё раз, — сказал Тайлер. — Увидимся в субботу? — Да, — он посмотрел ему в глаза. Джош смотрел на него, не моргая. Тайлер скользнул взглядом по его губам, сглотнул и качнулся ближе. Он не понял, как это получилось, но в следующий момент он закрыл глаза и поцеловал его в приоткрытые губы. Джош ответил, и Тайлер шумно вдохнул воздух через нос, положил ладонь ему на грудь: биение сердца разливалось по телу крошечными волнами. Он облизнул его верхнюю губу, услышал удовлетворённый выдох и остановился. — Что мы делаем? — спросил он шёпотом. — Судя по всему, целуемся. — Но нам нельзя. — Мы никому не расскажем, — сказал Джош и снова потянулся к нему. Тайлер увернулся и отошёл от него подальше. Чёрт, что он наделал, что они наделали. Он вытер губы тыльной стороной ладони и застыл посреди коридора. Что на него нашло, почему, как получилось, что они поцеловались. — Мы переходим все мыслимые границы, — сказал Тайлер. — Майкл нас убьёт, если узнает. — Он не узнает, — Джош стоял, прислонившись спиной к двери и задрав подбородок. — Зачем ты меня поцеловал? — Тайлер почувствовал негодование. — Я тебя поцеловал? Может быть, ты — меня? Впрочем, какая разница, — добавил он тихо. — О, чёрт, чёрт! — Тайлер заходил из коридора в комнату и обратно. — Мы только что, только что! говорили про смерть Джеки, и теперь это.! Как… как это могло произойти, что мне теперь делать? — он остановился и посмотрел на Джоша. — Можешь поцеловать меня снова, например, — Джош слабо улыбнулся. — Ты издеваешься? Признайся, ты сделал это специально или из жалости, потому что у меня умерла собака? — Нет, господи, где связь? — Где связь? — Тайлер поднял брови. — Серьёзно? — Мне очень, очень жаль, что умерла Джеки, и я… чувствую себя чуть ли не привилегированным, потому что ты поделился этим со мной. Но поцеловал я тебя потому, что… так получилось, — Джош пожал плечами. — Отлично, — кивнул Тайлер. — Что мы теперь будем делать? Снова сыграем в Камень, Ножницы, Бумага, чтобы решить, кто из нас расскажет об этом группе? — Мы можем не рассказывать. Тайлер потёр переносицу. Это не лезло ни в какие ворота, но он не мог себе представить, что он или Джош расскажут группе, что они целовались. Начнётся цирк. Светопредставление с Майли в главной роли. Ну поцеловались они разок, ну бывает, размышлял Тайлер, больше не будут. Он сделал шаг к Джошу. Тот смотрел на него потемневшими глазами, не моргая. — Давай договоримся, — сказал Тайлер, подкрадываясь к нему, — что мы сделаем вид, что этого никогда не происходило. Он оказался ближе к Джошу, чем рассчитывал пару шагов назад. Он почувствовал тепло его тела и моргнул. От Джоша пахло чем-то сладким: хотелось найти источник этого запаха и зарыться туда носом. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, потом Джош наклонился и поцеловал Тайлера под ухом. — Что ты делаешь, — прошептал он, по спине пробежали мурашки. — Не сдержался, — без тени сожаления сказал Джош. — Больше так не делай, — строго сказал Тайлер. — Тогда открой мне дверь и я пойду. Дурацкий коридор, раздражённо подумал Тайлер, это он во всём виноват. Если бы он был пошире, никаких бы поцелуев не произошло. Он кое-как протянул руку между Джошем и стеной, и щёлкнул замком. — Пока, — Джош сбежал по ступенькам. — Увидимся в субботу! — крикнул вслед Тайлер. — Ага, — эхом отозвался Джош откуда-то снизу. Тайлер закрыл дверь и прошёл в комнату. Потрогал губы, прикоснулся пальцами к шее, там, куда Джош поцеловал его. Происходило что-то невообразимое. Тайлер не представлял, что делать дальше. Сможет ли он общаться с Джошем как ни в чём не бывало после сегодняшнего? Он вспомнил их поцелуй и прикрыл глаза: боже, он не целовался тысячу лет, и ему так понравилось целоваться с Джошем. Если бы не эта дебильная группа, он бы поцеловал его снова. А может быть, не только поцеловал. Тайлер тряхнул головой: ну всё, хватит, об этом думать и накручивать себя. Про разговоры вне группы никто не знает и про поцелуй не узнает, решил он. Он поднялся и пошёл в душ. Потом лёг в постель и сразу вырубился. Когда утром Тайлер открыл глаза, он понял, что впервые за полгода он проспал беспробудно восемь часов.