I will not ask you where you came from

      Пышные сады дышали яркой, первозданной зеленью. Вернее, правильнее будет сказать, что Сад был один. Это был самый первый сад, который пустил свои корни на Земле. И он пел.       Все здесь было наполнено звуками: множество обозначающих свое существование голосов разнообразных созданий божьих, начиная от «стрекоз», «пчел» и прочей мелкой живности до шустрых «зайцев», громоздких «бегемотов» и неспешных «слонов». Особенно громкими были летающие существа – «птицы» - чьи сладкоголосые трели были довольно-таки приятными на слух. В большинстве своем. Хотя, пожалуй, пока еще никто из них никак не назывался. Имена им дадут чуть позже.       Шум реки и подавляющего бега водопада дополнял эту идиллическую картину. Листья леса тоже пели, смущенно доверяя ветру какие-то свои тайны и мечты. Земная твердь скорее неощутимо гудела, изредка вставляя своим басом пару смешливых нот. Даже воздух имел свое звучание – он дрожал и переливался от самой благодатной почвы до бескрайней высоты, уходя куда-то вверх к самому небу. Не то, что бы его путь кому-то хотелось бы прослеживать.       Этот очерченный клочок земли дарил ощущения поистине благостные. Пока еще никто не знал, но впоследствии воспоминания об Эдеме будут накрепко вплетены в каждую душу, и каждый будет стремиться вернуться в него, помня что-то свое. Кто-то помнил теплое солнце, кто-то яркое и далекое небо, кто-то помнил хор живых существ, что ликовали о своем счастье просто быть и осознавать это. Неизменным оставалось состояние покоя и неспешности, когда время еще не научилось идти и дремало, не ведая, что вот-вот оно отправится в самое длинное путешествие в мире. Длинное и непрерывное.       В Саду было влажно и тепло, пронзающие листву деревьев лучи яркого светила дарили необычные ощущения. Они грели. Но если стоять под ними напрямую, заменяя им мишень, можно ощутить его жалящие укусы. Игривые, но болезненные. Змей еще помнил его бурлящую материю, когда яркие капли расчерчивали темный холст Вселенной и натолкнули его на мысль о создании комет, чьи искры будут приветствовать другие небесные тела на своем пути.       Кровлей уже успел освоиться здесь. Первое его знакомство с этим местом прошло смазано и быстро: убедился в мощи божьих творений, бегло взглянул на флору и фауну и вернулся обратно, пытаясь избавиться от зуда от застывшей в воздухе благодати. Разглядывать очередное создание рук божьих ему не хотелось: в силу характера у него точно бы появились вопросы, а значит, ему понадобились бы ответы. Получив их, у него могли бы возникнуть сомнения и собственная точка зрения, и он уже хорошо узнал, что бывает, когда его любознательность превращается в естественную жажду знаний и приводит к жаркой дискуссии.       Во второй раз он очутился здесь из-за острой необходимости убраться из душной, сырой Преисподней хоть куда-нибудь, и поскольку на Небеса ему, какая жалость, вход был закрыт, оставалось мало изведанное нечто, что называлось «Землей». Благодать уже не витала тут столь явно, она стала мягче и тише, превратившись в едва осязаемый намек. Пристроившись на нагретом солнцем камне в небольшой тени – здесь действительно было очень много деревьев – он погрузился в легкую дрему. Прошло не так уж и много времени с момента его паде… неспешного спуска вниз, поэтому находиться в форме, что первоначально придал им Господь Бог, вернее в том, что от нее осталось, было больно. Действительно больно. Заживление от полученных ран проходило медленно и мучительно, потому сон – недавно открывшееся ему занятие, – стал неким спасением. Именно поэтому чаще всего он пребывал в облике змеи с темной, словно обуглившейся от страшного пожара чешуей.

***

      Его встреча с Адамом – «человеком», хозяином Рая – была неизбежной. Хотя сложно назвать встречей то, когда ты лениво наблюдаешь за кем-то, оставаясь при этом незамеченным другой стороной. «Человек» представлял собой нечто странное, на первый взгляд, хотя внешность его и была схожа с ангельской. Смущало отсутствие крыльев, без которых «человек» выглядел хрупким и совершенно недолговечным. Передвигался он пока неловко: шаги делал маленькие, вдумчивые, словно бы земля под его босыми ногами могла его ужалить. Ему было всего несколько дней, поэтому можно простить ему эту опасливую робость. В своем сердце – если такой орган, конечно, имелся у эфирных и оккультных существ – Кровлей был исследователем и экспериментатором. Исходя из этого основополагающего в его сущности положения не так удивительно, что от скуки он стал наблюдать за Адамом.       Постепенно ноги Адама окрепли, взгляд стал более ясным и осмысленным, прорезался голос, что нечасто радовал просторы вверенного ему дома. Но кое-что оставалось неизменным: выглядел «человек» безмерно одиноким в этом своем цветущем, необъятном Саду с высокими каменными стенами, что ограждали его от каких-то опасностей, ведомых, естественно, лишь Создателю. «Человек» каждое утро смотрел на небеса с неясным вопросом во взгляде, но вел себя смиренно и прилежно, гуляя по Саду и наслаждаясь его дарами.       Змей ощущал, что в Эдеме есть, по крайней мере, один ангел, с которым он ни разу не пересекся за все свое незаконное вторжение во владения господни. «Неужели ангелам запрещено показываться “человекуˮ?» - хмуро думал Кровлей.«Он же скоро совсем завянет от тоски».       Впрочем, это было совсем не его дело.

***

      Он понял, что его суждение было ошибочным, когда впервые на этой земле, демон все-таки увидел ангела, что охранял Восточные врата Эдема. - Как проходит твое… существование, Адам? – вежливо спросил ангел, приблизившись к человеку, расположившегося в тени раскидистого дерева. Адам оживился и выглядел донельзя пораженным встречей с эдемским стражем.       «Что это еще за вопрос такой?» - с насмешкой подумал Кровлей, стараясь незаметно пригнуться ниже к земле, чтобы обладатель пылающего меча ненароком не обратил на него свой разящий благодатью взор. - Думаю, оно… проходит? - человек выглядел растерянным. Змей мысленно прыснул. - Полагаю, оно проходит хорошо? – неловко продолжил ангел, устраиваясь рядом. Его взгляд надолго не задерживался на Мужчине, а руки чуть нервно сжали ткань длинного одеяния. - Хорошо? Что значит «хорошо»?       Когда ангел резко побледнел, демон еле сдержал громкий смех. Браво! День обещает быть дьявольски интересным. Кровлей чуть ли не подогнул кончик хвоста под змеиную морду, располагаясь поудобнее. - Я… Я имел в виду прекрасно, чудесно, божественно приятно, - зачастил божий посланник, взмахивая руками.       Адам не выглядел убежденным, но послушно кивнул: - Тогда, наверное, все то, что ты назвал, подходит.       Ангел облегченно выдохнул. Кровлей нетерпеливо заерзал, чувствуя, что это еще не конец. Он все-таки рискнул подползти чуть ближе, дабы не пропустить ни одной искрометной реплики небесного воина. - Кстати о назывании. Господь вверил мне передать тебе Его волю: дай имя всем созданиям, что обитают тут, выбирай основательно и не торопись, поскольку, какое имя ты им присвоишь, под таким им жить и множиться, - ангел вытянул руку вперед, ладонью вверх, приглашая человека взглянуть на поляну близ них. Сияющий свет привел к человеку всех тварей, что создал для него Бог, чтобы любимое из Его творений разделило с Ним радость от называния их. - Но их так много, неужели я смогу придумать имя каждому?       Ангел мягко улыбнулся, и весь вид его перестал казаться далеким и отчужденным: - Господь доверил тебе каждого из них. Но тебе необязательно назвать всех их за раз.       Адам кивнул, а затем указал на крупное, невысокое животное серого цвета с гладкой кожей и массивной головой с маленькими ушками. И очевидно большим ртом. Человек придирчиво разглядывал его, смущая бедное создание своим требовательным молчанием, а затем все-таки медленно произнес: - Ты будешь ураппапапаи.       Белокрылый страж забавно вытаращил глаза, замирая. Кровлей, не сдерживаясь, зашипел от смеха, чудом не свалившись с насиженного места. Однако ангел, видимо, пребывал в самом своем растерянном состоянии духа, ибо не обратил на этот странный, кряхтящий шум никакого внимания. - А-Адам… Т-ты уверен? Возможно, у тебя есть несколько вариантов на примете?       Адам с легкой обидой посмотрел на него, искренне не понимая, что с предложенным звучанием было не так. Он только было хотел объяснить ангелу все прелести выбранного названия, как услышал тихое и шипящее: - Назови его бегемот. Или гиппопотам, раз тебе нравятссся повторяющщщиессся звуки.       Человек недоверчиво покосился вниз, следуя за неожиданным звуком, и увидел черную, с красными всполохами на чешуе змею. Та весело высунула ему язык и сползла ниже, прячась за камень. - Бегемот, - вдруг передумал Адам. – Или гиппопотам. - О? – ангел казался озадаченным. – Бегемот, значит… Что ж, будь по-твоему, - он легко улыбнулся и попросил человека продолжить.       Демон не сразу покинул их, откровенно веселясь над предложениями Адама, изредка нашептывая ему более удачные и звучные нарицания. Особенно смешным были не сами они, а реакции честного в своем замешательстве ангела на то или иное название.       Возможно, он все-таки вернется сюда чуть позже.

***

      Оказалось, что ангел навещает человека не так уж и редко. Очевидно, он тоже заметил, что Адаму в этом большом саду было одиноко. Среди пестрого и благодатного разнообразия, человек был совсем один, предоставлен сам себе. Его будто бы задарили многочисленными подарками, но оставили с ними один-на-один, точно забывая, что радость приносят не сами они, а возможность показать их кому-то другому. - Азирафаэль, почему ты навещаешь меня так мало? – жалостливо спросил человек, завидев белоснежные одежды и внушительные крылья за спиной своего гостя, которые едва заметно дрогнули от тона его голоса. - Ох… - Неужели охрана этого места занимает так много времени? Расскажи мне, что ты обозреваешь за пределами этого Сада!       «Дитя», - с легкой грустью подумал демон. Он никому не признается, - по крайней мере, пока, - что чувства Адама откликались в чем-то и ему самому. Ад не тянул его к себе, изначально он и не думал покидать небесную обитель, но что вышло, то вышло. Падшие – и спустившиеся – ангелы только начали осознавать свою новую жизнь и пытались выстроить ее согласно изменившимся условиям своего отверженного существования. Быть среди них ему не хотелось. Первое время, Кровлей, конечно, пробовал втянуться во всю эту ненавистническую и бунтарскую активность, но она быстро ему надоела. Это было так скучно и так бессмысленно. Сколько бы злодеяний они не придумали, Господь вряд ли одарит их своим голосом и взором снова. - Ты – единственный, с кем я могу поговорить здесь, поэтому радуй меня своим присутствием чаще. - Разве мало здесь созданий, что могут составить тебе компанию? – неловко спросил божий страж. - Не мало, - согласился Адам, - но ты – единственный, кто мне отвечает. И это приятнее, чем говорить самому.       Азирафаэль – о да, теперь он знал имя этого забавного ангела, - задумчиво кивнул и принялся рассказывать что-то о лесах, небывалых просторах, звездах, морях и песнях. Говорил он негромко, но очень мягко, словно рассказывал сказку, самую счастливую и самую радостную, которую можно было придумать. Наверное, именно поэтому змей так легко и непростительно доверчиво уснул.       А спустя пару дней Бог познакомил Адама с Евой – Женщиной и спутницей первого Мужчины.

***

      С Евой в Эдеме однозначно стало оживленнее. Наблюдать за тем, что происходит между ней и Адамом, который был совершенно точно очарован ею, оказалось довольно-таки любопытно. В силу своей природной наблюдательности он многое видел и подмечал, однако все же не все понимал. Это оставалось неким таинством для него.       В его мире – мире под землей, мире падших и навсегда непрощенных – все оставалось пресным и однотипным. Кровлей все больше чувствовал свое отчуждение от других демонов, все яснее осознавал, что найти того, кто мог бы с ним поговорить, там не представится возможным. Странно, что у него вообще возникали подобные притязания – уж ему-то, недавно (или все-таки давно?) пережившему свой спуск из первого божьего дома для Его созданий, вряд ли было дело до будничных разговоров о милых пташках и приторно пахнущих цветах. Об этом говорить действительно не хотелось. Но хотелось о другом.       Азирафаэль, к его удивлению, не перестал приходить к людям. «Проверяет, не отклонились ли они от божьего, непостижимого плана», - ехидно решил демон. Однако присутствие ангела стало настолько привычным, что увидеть его рядом с людьми или на своем посту – мощной, каменной стене – было успокаивающей константой. Раз он здесь – значит, его ждет по-приятному вялый, предсказуемый день.       Иногда ангел гулял с ними, несколько раз даже пел. Признаться, ярким певцом назвать его было сложно, - наверное, тот давно не практиковался, изо дня в день исправно неся свою службу, - однако звук его голоса оказывал поистине умиротворяющее воздействие, не при демонах будет сказано. Но чаще всего Азирафаэль рассказывал. В основном, конечно же, о Творце, Его величии и любви к людям. От скуки змей пару раз послушал эти его рассказы, но быстро перестал – он не хотел своего разоблачения, а сдерживать свои комментарии и провокационные вопросы ему было сложно.       Люди старались вовлекать ангела в свои забавы, и Кровлей видел, что тому все сложнее не таять перед этой невинной, искренней непосредственностью. Как-то раз Ева сплела ему венок из цветов и с робкой улыбкой протянула к нему руки в немом вопросе. Азирафаэль явно был тронут этим и, все же не без внутренней борьбы, медленно наклонился к ней, принимая подарок. Радостный человеческий смех вызвал у него поверженный вздох. В другой раз Адам упросил его сыграть им на маленькой, кривоватой флейте, и пока ангельские губы нежно выдували свистящие звуки, Мужчина и Женщина кружились в неловком танце, не отрывая друг от друга сияющих глаз.       В Эдеме разливалось счастье, и не было ему конца.

***

      Рано или поздно это должно было произойти. Их встреча лицом к лицу.       Ева была еще любознательнее Адама. Ее исследовательские наклонности были почти слепящими и в какой-то мере едва удерживаемыми. Именно поэтому, однажды заприметив его в облике змеи, она всячески пыталась к нему приблизиться и прикоснуться, ведь подобных этому созданий она еще ни разу не видела. Естественно, он не разделял ее желания. Поначалу он просто уползал от нее, но Женщина оказалась существом упрямым и настойчивым - когда ей чего-то хотелось, она, видимо, не могла усидеть на месте пока ее желание не будет исполнено. Потому ему пришлось искать другие способы ее отпугивания: он угрожающе шипел и даже пробовал слегка бить хвостом по земле, но девушка пришла от этого в еще больший восторг.       И вот сейчас он, великий и ужасный Змий, прячется от этого неугомонного человеческого индивида на высоком гранатовом дереве, тщетно пытаясь предаться совершенно бездеятельному времяпрепровождению. Его упрямству был брошен вызов, и он был не готов сдаться так легко.       Заслышав знакомую тихую поступь, демон лениво приоткрыл один глаз. - Азирафаэль! Почему это создание избегает меня и никак не дает себя коснуться? – расстроенно спросила Ева, смотря на замершего рядом с деревом ангела, что задумчиво взглянул наверх. - Хмм, возможно оно устало и хочет насладиться теплом и вздремнуть здесь? – миролюбиво отозвался ангел, слегка улыбаясь. – Что же это за создание? – добавил он, пытаясь отвлечь понурившуюся девушку. - Адам сказал, что это «змея» или «змей». Я не особо поняла, в чем отличие.       Азирафаэль кивнул, а затем осмотрелся по сторонам, словно пытался зацепиться взглядом за что-нибудь. Вдруг его лицо озарила какая-то мысль. - Адам сейчас смотрит, как купаются «слоны», почему бы тебе не составить ему компанию? Уверен, что в скором времени «змея» сама спуститься к тебе.       Когда Ева ушла, эдемский страж устало вздохнул и с робким любопытством снова поднял на него светло-голубые глаза. Кровлей слегка напрягся – если ангел ощутит в нем явную демоническую энергию, не миновать ему его решительного удара, скорее всего, смертельного. Ангел и скрывающийся демон несколько секунд разглядывали друг друга, а затем будто бы что-то решили для себя и вернулись к своим делам: Кровлей продолжил наслаждаться прогретой корой дерева среди чуть кисловатого запаха граната, а Азирафаэль отправился вглубь Сада. Его светлые, волнистые волосы отчего-то показались змею знакомыми, но это чувство узнавания быстро прошло.       Он так и не понял, раскусил ли его ангел господень или же посчитал местным зверьем.

***

      После своеобразного знакомства Кровлей все же рискнул прокрасться к ангелу несколько раз. Чтобы понаблюдать издалека. Изучить, насколько это представлялось возможным. «Предупрежден – значит, вооружен», - подбадривал он себя, с интересом разглядывая свой новый объект для изучения.       Азирафаэль вел себя как обычный, среднестатистический ангел: носил все белое, добросовестно исполнял свой долг, надолго не оставляя без своей защиты Восточные врата Эдема, был терпелив и аккуратен, общаясь с людьми, и всячески способствовал усилению их любви к Богу и послушания Ему. При этом он не переставал вести себя как-то иначе, нежели его чопорные и негибкие собратья. Это проявлялось в какой-то несвойственной, забытой небесной братией нежности ко всем творениям Божиим. Несмотря на это, демон не рисковал слишком уж приближаться к нему или подолгу оставаться один-на-один в его обществе, но не мог отказать себе в удовольствии лишний раз оказаться где-нибудь рядом, на безопасном расстоянии.       Его никто не прогонял отсюда, хотя о его существовании обитателям Сада уже было известно. Более того, пару раз Азирафаэль даже тактично защищал его от бурного интереса Евы. Хотя, хмуро предполагал Кровлей, вероятнее, тем самым ангел защищал все-таки людей от него, а не наоборот.       Время пока еще не пустило свой ход, потому и его движение не ощущалось так явно, будто бы жизнь в Рае была одним единственно существующим днем с несколькими перерывами на отдых и сон. Демон продолжал возвращаться, слушал истории Азирафаэля в качестве нелегального свидетеля, наблюдал за ним и людьми из тени, и как-то незаметно все это стало его неким островком спокойствия.       А потом ему сказали, что в Эдеме наверняка слишком скучно без маленького волнения и встряски. Ему поручили «пойти наверх и устроить небольшой скандальчик».       Сначала он пытался отказаться от столь значительного задания, но ему быстро дали понять, что кроме него никто не успел изучить райские сады так подробно, чтобы создать шум из крохотной искры. Что-то в этом напоминало не совсем умело завуалированную угрозу, но рисковать не хотелось: кто сказал, что это предупреждение действительно хотели от него скрыть?..

***

      Ему нужно было подумать. В тишине. И без Евы. Это неугомонное дитя так сильно им восхищалось, что внутри что-то неприятно скрежетало. Ему нужно было устроить «скандальчик», главными лицами которого будут люди. И что-то ему подсказывало, что за этот «скандальчик» Адам и Ева могут подвергнуться чему-то не очень приятному.       Он крепко обернулся вокруг яблоневого дерева, сердито шипя на Женщину, что смело смотрела на него. - Ева! – громко окликнули ее. Адам спешно подбежал к ней и за руку отвел от дерева подальше. – Разве ты не знаешь, что это за дерево? Нам к нему нельзя приближаться, пойдем. - Но там змея! - Мы поищем ее позже, когда ее там уже не будет. Пойдем!       Адам требовательно увел девушку, быстро убегая прочь от древа, как от огня. Кровлей задумчиво высунул язык, неосознанно пробуя сладковатый запах фруктовых плодов. Идея в тот же миг пришла к нему, пока еще робкая и неоформленная.       Он слышал, как вдалеке смеется Ева и даже с закрытыми глазами мог увидеть, как Адам ласково любуется ею. Он чувствовал, как ангел на стене тоже наблюдал за ними, скорее всего улыбаясь этой своей особенной улыбкой, которая всегда расцветала у него при взгляде на людей, чувствовал, как Азирафаэль облегченно выдохнул, когда они отошли от запретного древа.       Настроение испортилось, и раздражение охватило все его естество. У него было стойкое ощущение, что скоро эта его безмятежная часть жизни, его собственный почти рай, будут разрушены. Его же руками.

***

      Все – и ангелы, и демоны – успели узнать, что в центре Эдема Бог поместил особенное дерево - Древо Познания, чьи плоды озаряли осознанием вкусившего их что есть добро, а что есть противоположное ему. Создатель позволял человеку практически все, за одним исключением – никогда не вкушать эти плоды. Это был единственный запрет, доверенный человеку.       Адам и Ева безоговорочно чтили этот наказ и старались даже не приближаться к этому дереву. Казалось, у них даже не возникало мысли ослушаться, потому как безграничное счастье не давало непокорным мыслям родиться в их голове.       Но Ева была сотворена искателем, а Адам более не мог представить своей жизни без нее.       Разморенная Женщина смотрела за летающими птицами в небе, когда услышала приглушенное скольжение и тихое шипение. Обернувшись, она увидела крупную змею, что не была похожа ни на одну из живущих здесь змей, с которыми ей все-таки удалось познакомиться. Были ли они здесь все это время или Бог создал их недавно, она не знала, но эта змея… Эта Змея жила здесь с самого начала, еще до ее рождения, и почему-то именно к ней ее так влекло. - Пойдем сссо мной, - прошипела она ей.       Ева счастливо улыбнулась. Так ли неправильно узнать разницу между хорошим и плохим?..

***

      Девичий хохот приласкал его слух. Ева покружилась вокруг него, а затем достала из-за спины какой-то яркий фрукт. - Попробуй это, Адам! – она игриво протянула ему красное, крупное яблоко.       Адам неожиданно ощутил напряжение, редко ощущаемое им в его безопасном доме. Лишь одно место в Эдеме вызывало у него схожее чувство. - Такие красные яблоки растут лишь на одном древе, Ева, - настороженно ответил Мужчина. – Не с того ли оно дерева, плоды с которого нам наказано Богом не вкушать? Ева загадочно блеснула глазами. Что-то в ней неуловимо поменялось, но Адам не мог распознать, что именно. Она казалась счастливой и возбужденной, словно получила нечто давно ей желаемое. - Его мне предложила большая, черная змея с красноватой чешуей. Та самая, о которой ты мне рассказывал. Она помогла тебе придумать имена всем обитающим здесь созданиям, - беспечно ответила Женщина. – Раздели его со мной, ведь мы всегда наслаждаемся всем вместе! – заметив, тревожный взгляд возлюбленного, девушка напомнила: – Эта змея живет здесь так долго, она такое же созданье Божье, как и все другие живущие здесь. Разве может она принести нам вред?       Юноша колебался. - Адам, ну же, не оставляй меня, - искренне попросила Ева. – Я лишь хочу попробовать с тобой что-то новое, чего мы ранее не испытывали. Узнать ответы, познать этот чарующий мир еще больше, еще ярче! Столь многое от нас сокрыто, но разве мы не полюбим все это еще сильнее, если будем знать, как оно устроено, каковы его грани? – помолчав, она тепло добавила. - Бог так любит нас, возможно ли, что Он отвернется от нас за наше любопытство? За то, что мы хотим осознать, насколько великие дела творит Он своими любящими руками?       Мужчина опустил взгляд на яблоко, а затем снова посмотрел на свою Жену. Плод поймал солнечный блик на своей кожуре и выглядел почти обычным, если бы не его кровавый цвет. В последнее время Адам стал замечать, что у Евы возникает все больше вопросов, он видел, как она страдает, не в силах найти на них ответы. Это неразгаданное мучение все явнее отражалось на ее лице. - Мы сделаем это вместе, хорошо? – нежно предложила Женщина.       Девичья рука держала багровый плод, когда две пары губ надкусили его с разных сторон. Своеобразный поцелуй впустил в мир первый человеческий грех – ослушание. И этим он пробудил Время.

***

      Кровлей был растерян из-за приговора Бога. Небольшой скандальчик разросся в настоящую бурю, повлекшую за собой изгнание человека из Рая. Вероятно, внизу его будет ждать баснословная награда, хотя сам он даже не мог предположить, что любимое из божьих детей навлечет на себя столь сильный Его гнев.       Он до конца надеялся, что Создатель лишь хочет запугать людей, этакая воспитательная работа, «кнут» после продолжительного «пряника». Но люди уходили. Познав добро и зло, они впитали в себя кое-что от демонов, и теперь покидали свой дом такими же потерянными, такими же отверженными. Непрощенными.       Азирафаэль стоял наверху, с высоты наблюдая, как Адам и Ева покидают свой Сад навсегда. Он был молчалив и печален, что отражалось в скорбно изогнувшихся бровях и плотно сжатых губах. Когда весть о наказании только достигла его, он бросился куда-то к выходу из Эдема, проносясь мимо неловко замершего Змия, прибитого к земле Его приговором.       Кровлей остро нуждался в ком-то, с кем мог бы поделиться своим ошеломлением от последствий произошедшего. Именно поэтому он последовал за ангелом, нерешительно поднимаясь к нему. - Шутка не очень-то удалась, - тихо признался он, принимая свое почти забытое демоническое обличье. - Прости… Что ты сказал? – рассеянно отозвался страж, отчего-то ничуть не удивившись его присутствию. - Как по мне, так Он малость переборщил, все-таки первый привод и все такое. Да и раньше они ничего такого не делали, первое нарушение и вот так сразу…       Азирафаэль наконец посмотрел на него более осмысленно. Выглядел он напуганным. Демон отвел взгляд от людей, фокусируясь на своем собеседнике, и осторожно задал мучивший его вопрос: - И вообще что такого в том, чтобы познать различие между добром и злом? - Ну, наверное, что-то да все-таки есть, - отрезал ангел, а затем с подозрением добавил: - Иначе ты бы в этом не участвовал.       Резонно. Змий пожал плечами: - Мне сказали: «Ползи туда и устрой небольшой скандальчик». И вот… - он неопределенно взмахнул рукой.       Разговор не очень-то клеился, к тому же Азирафаэль явно был взбудоражен изгнанием своих подопечных, а также вопросами Кровлея по типу: «Зачем помещать такой соблазн в самом сердце Сада, а не, к примеру, на Луну?», поэтому падший-читай-спустившийся решил сменить тему. Он заметил, что не хватало одного постоянного ангельского атрибута. - А где твой пламенный меч?       Ангел резко побледнел. - Да-да, был у тебя такой. Нехило так пламенел, - видя не ту реакцию, на которую рассчитывал, Змий, усмехаясь, добавил: - Неужели потерял? - Я его отдал. - Ты что?! – в самом деле, он ожидал любой ответ. Любой, кроме этого. - Я его отдал! – чуть ли не плача, повторил ангел уже громче. – Они совсем замерзли, а там еще дикие звери, да и Ева уже ждала ребенка. Поэтому я просто отдал им свой меч и сказал: «Вот, берите, не благодарите. А теперь идите». – Он ненадолго замолчал, а затем неуверенно произнес: - Я же не сделал ничего плохого?..       А вот попахивало настоящим разговором! - Ты же ангел, не думаю, что ты способен на что-то плохое, - насмешливо ответил Кровлей, хитро поглядывая на смущенного стража. - О-ох… Ох, спасибо, правда, спасибо! Надеюсь, ты прав. Весь день переживаю.       Его реплика о том, что было бы забавно, если сам он, будучи демоном, сделал нечто хорошее, а вот ангел сделал что-то, что скорее назовешь плохим, была встречена встревоженным взглядом и категоричным: - Нет! Вообще это не будет забавным!       Кровлей только пожал плечами, сдерживая улыбку. Стало чуточку легче.       Неожиданно в него врезалось что-то мокрое и холодное. А затем еще и еще, все быстрее и быстрее. Небо стало серым, тяжелым на вид и уже не влекущим своими просторами и недосягаемостью. Наоборот, казалось, оно вот-вот упадет вниз, прямиком на иссушенную землю. Это откровенно пугало. Не хотелось развоплотиться или, что еще хуже, погибнуть безвозвратно от нового творения божьего, от которого пока еще не знаешь чего ожидать. Падающая с неба вода, еще и остывшая – поистине чудны дела Творца.       Над ним распахнулось белоснежное, мягкое и теплое крыло. Не теряя ни мгновения, Кровлей юркнул под предложенную ему защиту и лишь после осознал, что сейчас произошло. Он пораженно уставился на ангела, который спокойно поднял глаза на небо, видимо, пытаясь понять, что такое «гроза», до этого пока еще никем не узнанная.       Внизу Адам отрывисто размахивал огненным мечом, отгоняя любопытного льва, пока Ева всячески старалась поддерживать его и не мешать. Демон бросил еще один короткий взгляд на Азирафаэля и вдруг понял:       Быть может все и правда не так страшно, если есть с кем разделить нечто еще не изведанное?..