Драконы вылупляются в камине

- Не думала пойти в актёрское? С твоей экспрессивностью, тебя только на сцену выставлять. - Шейн не был заинтересован в беседе. В особенности, с этой дамой, возомнившей о себе невесть что. "Для чего вся эта таинственность, если она успела приударить чуть ли не за каждым холостяком города? Пустой трёп" - Очень лестно такое слышать, - обнажив неровные зубы, улыбнулась Данте. Такую улыбку, технически, стоит считать оскалом. - Не понимаю, что плохого в перфомансе. Ты бартачишь неделями, расставляя консервы по полкам, и ворчишь. Вот твой каждодневный досуг. Что в этом интересного? Отсалютовав стаканом пива, мужчина ухмыльнулся. - О, ну это, конечно, другое дело. Алкоголизм то ещё хобби. Помнишь, как я нашла тебя в лесу, пьяного вусмерть? Марни тогда чуть инфаркт не хватил. Данте забавляли шутливые словесные перепалки с Шейном. Он считал себя героем нуарного фильма, неким антигероем, где всё, что случается, происходит против него. Под "всем", стоило понимать похмелье и работу в Джоджомарте. Данте имела диаметрально противоположный взгляд на суть вещей, потому они и спорили. Она спорила. Шейн просто огрызался. Вечер пятницы в салуне - самое людное время. Тут тебе и подростки, играющие в бильярд в углу, и взрослые, потягивающие пиво за стойкой. Есть лишь пара человек, кто не ходит в салун по пятницам, а учитывая численность Пеликана - можно было сказать, что здесь собрался чуть ли не весь город. Данте оглядела Шейна. Синяя толстовка на молнии, заляпанная чем-то неидентифицируемым, такие же синие шорты, открывающие заросшие ноги в сланцах. "Слышала от Эллиота, в какой-то книге по жертвоприношениям таких мужчин называли skufidonus." Лохматая башка, неухоженная щетина, синяки под глазами, пивной живот, и, как следствие, алкоголизм. Всё в Шейне кричало "не подходи - убьёт." Не в привлекательно-смертельном смысле, а скорее предостерегающее о побочных эффектах такого индивида. "Если перечислять все его изъяны, получится простынка размером с побочки от противозачаточных." И как она могла выйти за него замуж в прошлой жизни? Зазвенел колокольчик на входной двери, оповещая о прибывших гостях. Первым, что бросилось в глаза, была длинная, рыжая шевелюра. Затем показался и сам Эллиот. А за ним... Загадочная фермерша. "А вот это уже интересно." Приняв как можно более естественную позу, Данте постаралась слиться с обстановкой. В таких случаях её способность бросаться в глаза не шла на руку. Бархатистый смех Эллиота, придерживающего Этель за локоть, вселял радость. Было приятно видеть, что он, ранее понурый, начал приходить в себя. Воительница, хоть и казалась серъёзной и собранной, смотрела на него так, будто никогда в жизни не видела никого подобного. Эллиот, как истинный джентльмен, отодвинул перед дамой стул, а сам расположился напротив. С такого расстояния услышать их беседу было трудновыполнимо, поэтому Данте оставила попытки. - Да дело даже не в моей... Проблеме. Просто жизнь не имеет никакого смысла, и мне нет резона стараться чего-то достичь. Где-то я опоздал, где-то я не гожусь, где-то и без меня хватает людей. Я чудак, я странный. Что я вообще здесь делаю? Мне здесь не место... - Шейн нахмурился и уставился в свой стакан с пивом мутным взглядом. - Можно было и без музыкальной паузы, фанат "радиокоммуникационной головы." Удивлена, что мы обошлись без... Прервав Данте цоканьем, Шейн повернул голову. - Ёрничай сколько влезет. Это я ещё не начал цитировать своего любимого Хо... Потеряв интерес в разговоре, Данте метнула взгляд к столику, где сидели Эллиот с Этель. Парень со стороны казался павлином, выглядел вычурнее обычного. Хитро ухмыльнувшись собственным мыслям, девушка продолжила наблюдать. Он точно хотел выглядеть уверенным, надёжным, но нервозность выдавала его с головой. Этель же, видимо, не замечала, как неистово стучит нога парня под столом. Фермерша сидела, облокотившись на стол, и с интересом слушала писателя. Этель слушала рассказ Эллиота о чём-то, что он недавно прочёл в книге. "Он светится. Я точно вижу ангельский ореол в очертаниях его фигуры. Возможно, даже ауру. Как человек может быть таким лучезарным?" С их знакомства прошла неделя. Пару раз они виделись, здоровались, интересовались делами друг друга... Но на этом всё. Этель безвылазно проводила время в шахте, а Эллиот - за романами в лачуге. Они встретились перед салуном, и решили посидеть вместе, поболтать. - Мне кажется, ты похожа на воительницу из скандинавских сказаний. С лёгкостью могу представить такую девушку среди фьордов, изрезанных ветрами Асгарда. - Эллиот усмехнулся, глядя на Этель. Он не лгал, ведь она и впрямь напоминала ему героиню баллад. Будь он бардом, точно написал бы с десяток строк о том, как она одолела какого-нибудь упыря. Взгляд парня скользнул по её лицу, задержавшись на глазах. В свете ламп салуна они сияли, воистину сказочное зрелище. Шрамы придавали ей особый шарм, будто таинственные истории, которые ему пока что не довелось услышать. Как она их получила, с кем сражалась, выиграла ли она. Прядь цвета древесной ветви спадала на глаза девушки, и он убрал её за ухо, на секунду задержав руку на её скуле. Щёки порозовели, а взгляд заметался. Такой простой жест заставил эту валькирию смутиться. Мысли об этом заставили уже его щёки покраснеть. - Даже не знаю. Не интересовалась их мифологией в достаточной степени, лишь урывками слышала пьяные байки разных "викингов". - Этель рассмеялась, прикрыв рот рукой. - Но всё может быть. Я слышала, что ты писатель, - девушка склонила голову набок, глядя на парня из-под опущенных ресниц. - Что ты пишешь? - Всякое. Мне греют душу любовные романы - неиссякаемый источник разных историй и их интерпертаций. Любовь бывает разной, и смотреть на неё можно с разных сторон. Нравится играться с тропами. Хотя я ещё не дорос до деконструкции или переосмыслений. - Эллиот неловко улыбнулся, признавая свои недостатки. Ему ещё многому придётся научиться, прежде чем он сможет считать себя полноправным писателем по его мнению. - Любовные романы? - бровь Этель изогнулась, в ее тоне слышен скепсис. - Там наверное про всяких голубоглазых пышногрудых блондинок в опасности, дамы в беде, да честные рыцари, спасающие оных? - Да нет, всё не настолько пошло. Мне просто греет душу любовь, вот я и стремлюсь её изображать. - щёки Эллиота стали малиновыми, глаза избегали смотреть на девушку. "Она тоже считает меня легкомысленным дурачком, пишущим розовые сопли?" Парень посмотрел в глаза Этель. - Это... Мило. Очаровательно. Прости, просто я решила, что раз мужчина пишет любовный роман, то там будет какая-то нелепица с отчётливым флёром снисхождения. Но видя, как ты говоришь об этом... Не стану делать поспешных выводов. Хотелось бы как-нибудь почитать твои работы. Глаза Эллиота засияли в свете ламп салуна. Парень аж духом воспрял от слов девушки, словно впервые смог дышать во всю грудь. Она... Время неумолимо катилось к ночи, и гости заведения стали убывать. Когда Этель и Эллиот остались единственными из посетителей, Гас уведомил их, что, мол, время недетское, ему надо закрываться и идти спать, а молодёжи не следует гулять так поздно ночью. Выйдя из салуна, Эллиот взглянул на ночное небо. - Ухты, звёзды видно! - Ты никогда не видела звёздного неба? - Видела конечно, просто не так. В городе из-за фонарей и огней вывесок увидеть звёзды не так то просто, а тут, в деревенской глуши, они так отчётливы... - взгляд Этельфельд блуждал по ночному небу, не останавливаясь на чем-то конкретном. Эллиот тоже смотрел на звёзды. Отражающиеся в глазах Этель. Будь то хмель, будь то тёплая, весенняя ночь или просто порыв сердца, Эллиот обвил руками талию девушки. Теперь глаза воительницы смотрели в глаза парня, недоуменные. В ночи не виден румянец. Еле слышны сверчки и треск редких фонарей, а в ушах стучит кровь. Каждый надеялся, что стук сердца слышен только ему одному. Нельзя выдать себя. Тепло тела парня кружило голову, плавило и пьянило. Разум заглох, как старый радиатор. Лёгкое дуновение ветра огладило лицо Этель и распушило гриву Эллиота. С трудом сглотнув, девушка заправила прядь рыжевласого за ухо, выдавив неловкую улыбку. Тот, в свою очередь, осторожно, с опаской, взял девушку за подбородок. Говорить было страшно. Казалось, будто любой звук, что выскользнет из рта, разрушит атмосферу. Двое молодых, неловких, со вспотевшими ладонями. Но в глазах у обоих - звезды. Не созвездия стрельца, девы или водолея. А очертания лиц друг друга. Маленькие детали, казавшиеся очаровательными. Напомнив себе, что он, в первую очередь, джентльмен, Эллиот хотел было отступить от бедной девушки, но не смог себя пересилить. Он должен был сводить на свидание, разобраться со своей личной жизнью, что полыхала инквизиторским огнём, позаботиться о девушке. Он струсил. Он просто трус. И смелости хватает лишь на то, чтобы приподнять девичий подбородок и прильнуть к губам. Растеряться на пару секунд, но получить ответ. Прижать к себе. Ладонь с подбородка переместилась на заднюю сторону шеи, углубляя поцелуй, но не доходя до крайности. Руки Этель, покоившиеся на плечах парня, обнимают его за шею. Мучает желание повиснуть на нём, таком... надёжным? Жарко. Кислород кончается, но если оторваться и перевести дыхание, момент будет упущен. Придется вернуться к традиционным методам сближения. Медленным. Размеренным. Постепенным. Вздохи смущают обоих, у каждого стучит в голове мысль о том, насколько вопиющей выглядит ситуация. Этель кажется, будто они - двое отроков в пубертате, хотя оба уже относительно взрослые люди. Эллиот думает о том, как же он нетерпелив. Воздух кончается, и они отодвигаются друг от друга, часто дыша. Пунцовая девушка первая срывается с места и несётся прочь. Домой, на ферму, в кровать, под одеяло. Следующим бредёт в лачугу на берегу парень. Шатаясь, он понимает, что избыток мыслей в голове образовал тишину. Когда настолько шумно, что всё сливается в монотонный гул. А за гулом - тишина. С содеянным буд ет разбираться завтрашний Эллиот. И завтрашняя Этель.