Любовь на льду

— POV Пауля — Ну конечно. Стоило только мне начать переодеваться — и сразу в раздевалку заявляется эта троица. Я уже давно прошу тренера Дитриха сделать нам раздельные «предбанники»: один — для фигуристов и биатлонистов, у которых и нрав помягче, и форма не такая громоздкая. Второй — для хоккеистов и сноубордистов. Эти выскочки только и умеют, что строить из себя «альфачей» и меряться, у кого клюшка длиннее. Кстати, свои клюшки, шлемы и доски они всегда разбрасывают по раздевалке так, что сесть просто негде. А если ты наберёшься наглости их куда-нибудь подвинуть — накинутся на тебя с гневной тирадой о том, что чужое трогать нельзя, и вообще, «вам, крупким овечкам, и в руках-то такое держать вредно, не дай Бог волосы на груди расти начнут». И ещё ржут так, будто это офигеть какая смешная шутка. Да, у меня нет волос на груди. Не повезло с генами. Помню, ещё в школьное время я так загонялся из-за этого, что целый год боялся переодеваться после уроков физкультуры в общей раздевалке. Занимался в той одежде, в какой приходил — она у нас была вторым уроком. А потом целый день ходил в вонючей потной футболке, потому что на физкультуре нас гоняли, как сидоровых коз. Приходилось выливать на себя по полфлакона однколона два раза в неделю — парфюм и антиперспиранты были основной статьёй моих расходов всю старшую школу. Я почти избавился о комплекса гладкой груди, но тут однажды после очередной тренировки меня увидел Рихард. Я в тот момент был с голым торсом — готовился натягивать на себя трико, а он только вернулся с очередного товарищеского матча. Линдеманн и Шнайдер — его неизменные спутники — оккупировали несчастный кулер в коридоре, выжимая из него последние капли заветной воды. А Рихард — вот надо же ему обязательно устроить представление на ровном месте! — как увидел меня в дверном проёме, так и начал заливаться смехом, будто я какой-нибудь Чарли Чаплин. Бьёт себя по коленке и кричит: «Милая Полина, а почему у вас грудь такая плоская? Как вы бюстгальтеры носите с таким нулевым размером?». Мне тогда стало невероятно стыдно — сам не знаю, почему. Разве моя это проблема, что на груди у меня не приживается никакая растительность? Вот и я так считаю. Не всем же, в конце концов, суждено родиться Линдеманном — тот такой волосатый, что, кажется, с него вот-вот шерсть лезть начнёт. Даже тренер Дитрих, когда один раз увидел его со спины, испугался — сказал, мол, Тилль на медведя похож, и посоветовал брить не только лицо и задницу, но и то, что между ними. Ну так вот, Рихард тогда меня увидел, а на его смех ещё и остальные подтянулись. И хотя я постарался как можно быстрее натянуть это идиотское трико, всё равно всё засветил. С тех пор каждый раз, как я переодеваюсь при них, Рихард зовёт меня Полиной и отпускает какую-нибудь тупую шутку про бюстгальтеры. А затем демонстративно достает бритву из шкафчика и начинает предлагать Тиллю побрить грудь.