Снежная Мимоза

Глава 16. Конец — и новое начало.       

♫ Её кожа, как бархат,

Черты выточены из камня.

Когда она улыбается, её взор

Всегда столь бескрайний,

      

Но послушай, как же она поёт… ♫

             19-е марта, вторник. «Мистические» апартаменты Джозефины Палмер, Рокфеллер.       Тонкие лучики солнца пробивались сквозь вуалевые шторы, колышущиеся от ветра с приоткрытого окна. Ласково щекотали нос, продрогшие пятки, напоминая касания игривого ребёнка, — ни в какое сравнение с луной, чей свет этой ночью падал на тело когтистыми лапами.       Салли с тяжестью разлепила веки, когда телефон издал противную вибрацию: она напрочь забыла, что рабочая неделя шла своим чередом, наплевав на её приключения.       «Не хочу никуда…» — пронеслась мысль, озвученная лишь в голове. Язык так устал, что не мог даже шевельнуться. Тем не менее встать всё же пришлось — а для этого собрать в кулак всю волю, какая имелась.       Салли выкарабкалась из помятой постели с раскиданными всюду подушками. Джози в комнате не было. Сразу после этой мысли нос учуял вкусные запахи. И от того, как ароматно пахли жареные тосты с беконом и оладьи… желудок, казалось, готов был выкинуть троекратное сальто прямо в её животе — настолько он был голоден. Салли облизнулась, подавив в себе первобытного зверя. Подошла к окну и распахнула его шире, дабы впустить в квартиру, пропитанную ароматизированными свечами, свежий воздух. Спать перехотелось.       Где-то внизу шумел он — Эмпайр-Сити. В ранний седьмой час утра, с весенним солнцем, озаряющим крыши, мегаполис сиял, как путеводная звезда. Люди толпами сновали по его улицам, кишели, будто муравьи. Всюду гудели автомобили, сирены, самолёты пролетали над крышами зданий — Эмпайр-Сити никогда не спал. Даже самые его тихие районы. В голову врезались вчерашние слова Чарли: «Я влюблён в этот город». Именно в такие минуты Салли могла бы сказать то же самое.       Она «нащупала» взглядом кота, за ночь совершившего релокацию из кухни в спальную: Тосик сидел в кресле, намывая мордашку.       — Ой, Тосик! Тебе уже лучше? — обрадованная Салли принялась его гладить по шёрстке, параллельно оглядывая комнату Джози, похожую на шатёр гадалки. «Сколько, интересно знать, она платит за эти хоромы?»       Тосик вдруг с силой куснул её палец — поглаживания ему надоели. Предугадав гнев хозяйки, кот скрылся в другой комнате, и Салли осталась ни с чем.       — Ах ты!.. Хоть не наблевал, на том спасибо! Впрочем, ещё не вечер…       ㅤ       Салли ожидала увидеть гостиную пустой: Джози наверняка моется, а Чарли и Бетти дрыхнут беспробудным сном. Реальность же оказалась иной: все трое бодрячком стояли не кухне.       — Доброе утро, соня, — ласково улыбнулась Джози, стряхивая пепел с сигары с мундштуком. — Не стала тебя будить — ночка была безумная. Тебе на работу сегодня, верно?       — Угу… — Салли сонно плюхнулась на стул. — Но сначала хавчик. Что готовите? И главное: мне придётся платить?       В ответ лёгкий смешок, как пушинка.       — Нет, конечно. В кои-то веки поешь, как нормальный человек. Ты до сих пор не готовишь?       — Конечно, я же не хочу жить на пепелище! К тому же — куда приятнее, когда готовят для тебя.       Джози только улыбнулась. Несмотря на тяжёлые ночные разговоры, к которым совсем не хотелось возвращаться, она была бодрой: её эмоциональную стену из кирпичей так легко не пробить. Чего нельзя было сказать о Бетти и Чарли. Уставшие взгляды и серая кожа: вчерашнее больше всего сказалось на них. От красных глаз паренька, что был застукан ночью за рыданиями, хотелось расплакаться в ответ. Но Салли этого, конечно же, делать не стала.       — Оладьи с сиропом: к вашим услугам, мисс, — проворковала Беатрис, раскладывая еду по тарелкам. — Щас ещё тосты подъедут.       — Ну, нет, я не для этого покупал вчера лапшу, — проворчал Чарли, стоя над единственной кастрюлькой. — Лапша и ничего другого! Завтрак настоящего азиата.       — Ты не азиат. Ты ж этот, как там его… «онгличанен»! — Бетти начала парадировать акцент Чарли, и тот пихнул её в бок.       — Так ты тоже! И нет у меня акцента… К тому же, наслаждаться культурой никто не мешает… — он вдруг растопырил в обе стороны ноги и вздёрнул кулак к небесам, будто супергерой. — Бетти, мне тошно от твоей узколобости… Может, это противно, может, абсурдно… Но так сражаются мужчины! Ты за кого меня держишь? Безграничное-е-е слияние-е-е-…       — Ну всё-ё, кончай, щас от твоих анимешных замашек я сблюю прямо в эту кастрюлю, — Бет поёжилась так, будто лизнула лимон. — Девочки, он не такой кринжовый, каким кажется, честно! И не ведёт себя так никогда. Просто он… гик и фанатик в квадрате! Даже хотел жить сначала в Чайнатауне — или Кореятауне — потому что там, типа, «аниме вайб».       — И жил бы, если б в той квартире животных разрешили держать!       Бетти уселась за стол, Салли за обе щеки принялась уплетать жареные тосты и омлет, запивая всё апельсиновым соком, — «Мамочки, как же давно я так вкусно не ела!» — параллельно вновь осматривая апартаменты Джози. Взгляд упал на знакомую книгу.       — О, это ж это… Про Ктулху! — она присвистнула с набитым ртом. — Перечитываешь?       — Угу, уже раз десятый, наверное. Вдохновляюсь, — Джози медленно отпила чай: редкий напиток для американского общества.       — Десятый? Да это ж скукотень! — Бетти скривилась, громко и бесстыдно хрустя тостами. — Хотя ладно. Не мой, конечно, жанр, но… пишет он здорово.       — И мрачно.       — И сексуально, — поддакнула Салли.       Все трое переглянулись, а затем послышался взбудораженный выкрик Чарли:       — Э-эй, Салли, я знал, что не один такой! Ктулхи, щупальца, все дела — ты меня понимаешь!       По кухне пронёсся весёлый, от кого-то звонкий, а от кого-то бурный, как бьющая ключом река, смех. Такие моменты позволяли не сойти с ума от проблем и неприятностей, в какие теперь были все втянуты, и что более важно — напоминали о былых деньках в кампусе университета, когда они точно также сидели за завтраком и болтали о всяких глупостях. Славное было время…       Салли дождалась, когда Чарли усядется к остальным:       — Слушай. Тебе так и не ответил… Мэтт?       — А? Хм… Дай-ка гляну, — через мгновение он уже демонстрировал экран телефона. — Прочитал. Но не ответил. И в сети давненько не появлялся.       «Не ответил? Почему?.. Неужели у этого ублюдка нашлись какие-то срочные дела, что он не смог уделить две секунды на СМС-ку?.. А мне теперь ходить и переживать, в костюме ли дело», — мысленно негодовала Салли.       Зато пришла весточка от другого человека. Она вытащила телефон, увидев, что мисс Пак ответила на вчерашнее сообщение касаемо Тосика. Кратко, сухо. Пара советов и слова: «Вам стоит навестить меня в клинике».       «Мяу!»       Сбоку раздался очаровательный выкрик — виновник проблем пришёл навестить ребят, кошачьей интуицией чувствуя, что хозяйка думает именно о нём. Салли погладила Тосика за макушку, тут и Чарли подключился, теребя питомца за драным ухом. Взгляд зацепился за заколку, что кот держал в зубах.       — Девочки, ну что это такое? Не разбрасывайте вещи, пожалуйста! — начала причитать Салли, забрав украшение. — Он же дурачок… всё к миске тащит, вот и у тебя играться начал, Джози! А потом что? Он на Хэллоуин прошлый чуть не слопал игрушечного паука в блёстках — а это была любимая игрушка Рени! Хорошо, увидели быстро — а то блестел бы уже желудок Тосика!       Девушки бросили извинения, и Чарли принялся возиться с котом, пока Салли довольно подумала про себя: «Забочусь о Тосике, как о ребёнке. Всё-таки хорошая я хозяйка!» Но тревожные мысли из головы выкинуть было не так просто. Она протяжно вздохнула.       — Чё такое? — с интересом откликнулась Беатрис, опустошившая тарелку.       — Ну… написала докторша, которая Тосиком занимается. У него была рвота вчера — и ещё днём раньше. Она сказала сходить провериться, вдруг, заболел?       — Ну, сходишь и узнаешь. Щас нехер гадать попусту.       — Надо его покормить, — чуть более мягко, чем Бетти, сказала Джози. — Так и от голода помереть недолго — я воскресить не смогу.       — Ты говорила, что корма нет. Может… сардины какие?..       — Салли. Не думаю, что солёные маслянистые сардины — здоровая еда для кота, — Джози глядела строго и укоризненно.       — Коту, может, и не пойдёт, зато я сожру всё, что есть! — просиял уже Чарли, отстраняясь от лапши, которой свистел без стыда секундой назад, и кота, что вразвалочку посеменил в комнату, выглядя поразительно бодро для своего состояния. — Не смотри на меня так, Бет… Еды много не бывает!       — «Так» это как? Ничё я не смотрю, — она с прищуром наблюдала, как парень с дозволения Джозефины открывает полки, достаёт банку и начинает пыхтеть.        — Уф-ф!.. Ещё-ё… Чуть-чу-уть… И-и-и!.. — Чарли, наконец, сдался и просунул банку Беатрис. — Ладно… Помоги, пожалуйста, Бетти…       — Так и думала.       Без лишних слов она выхватила из рук Чарли сардины и — открыла с победным щелчком. Он удивлённо присвистнул, выслуживаясь теперь, как раб перед госпожой:       — Благослови Бог такую сильную женщину, как ты, Бетти-Беттс, что бы я делал без тебя, моя-то ты ненаглядная!       А она отпихивала довольное лицо от себя ладонью, стараясь скрыть улыбку и румянец, красными кружевами проявляющийся на веснушчатых щёчках. Салли наблюдала за ними с улыбкой, заряжаясь энергией двух друзей с огненными гривами и горящими сердцами в груди. И всё же… грусть скрыть было тяжело. Вновь и вновь она задавалась вопросами, на которые не могла получить ответ.       Странные ощущения неотрывно гнались за Салли по пятам, почти цепляя когтистыми лапами ужаса. Всё началось с момента, как она пошла в клуб. Подозрительный урод в маске. Мэтт. Чёртов лысый бугай. Тройка мерзавцев. Старик с пистолетом. От и до мысли перескакивали с одного лица на другое, пока не остановились на…       «Тот мужчина… Неужели он… — в памяти вспыхнули серые глаза на чёрных склерах. — Чёрт… Не знаю… Я слишком мало знаю!»       На миг Салли пожалела, что не рассказала о нём друзьям, — но был ли толк? Была ли веская причина возвращаться к вчерашней теме? У неё не было права отнимать у Чарли и Бетти остатки их радости.       — …Э-эй? Ты с нами?..       Внезапный голос Джозефины прямо над ухом — щекочущий, словно ящерка, что ползала в её террариуме, — вывел из транса.       — А? Что?.. Эм-м… Согласна?.. Прости, о чём ты спрашивала?       — Салли… — Джози вздохнула. — Я говорю: собираться пора. Много дел. Идёшь?       Взяв себя в руки, Салли кивнула — пора было забыть о переживаниях. Или хотя бы попытаться…       ㅤ       Чарли и Бетти напяливали кроссовки и застёгивали кофты, обсуждая предстоящие дела:       — …надеюсь, эти придурки не разъебали нам хату. Надо будет заглянуть туда.       — Да-а, Беттс, не вопрос! Мы же сначала к Жен? Поможем с её переездом. Да и… поддержать бы… Надеюсь, она в порядке.       — Угу…       — Эй, Бетти… Бе-етти?.. — Чарли с долей ехидства сгорбился, будто что-то вымаливая.       — Чего ещё?       — А давай заглянем в музыкальный магазин по пути? Пожа-а-алуйста… На остановке, где Лоример-Стрит. Там отменные инструменты!       — Эх… — она раздражённо почесала рыжую гриву. — С финансами щас… туго.       — Знаю! Хочу просто глянуть на цены.       Салли уселась на тумбу:       — А что ты хочешь посмотреть?       — Э-э-э… ну, как сказать… — Чарли неловко улыбнулся, но Беатрис возложила ответ на свои плечи:       — У меня была крутая электрогитара. В баре, где мы познакомились, выступали наши приятели. Они уехали, а старые вещи раздали. И Чарли, бляха, эту гитару сломал! Ну… как сломал… разъебал так конкретно, — Бетти скривилась, поглядывая в сторону Чарли, как строгая учительница. — Я не виню, конечно… но вещица была памятная.       — Ох! Но как так вышло?       — Я-я… неуклюжий просто… Случайно… Прости, Бетти… — он потускнел на фоне девушек, и по печали, промелькнувшей сначала в его глазах, а затем и в глазах Бетти, Салли поняла, что расспрашивать не стоит. Теперь, зная причины его переменчивого настроения, эта тема стала острой.       — Да ничего, как-нибудь купим новую. Будет воспоминание ещё лучше прошлого, — Бетти похлопала его по спине с беззлобной улыбкой. — Ладно, Салли, мы пошли — сёдня будет потный денёк. ДЖО, МЫ ПОГНАЛИ! — проорала она громогласным рёвом.       — ХОРОШО, НЕ ОРИ ТАК! — раздался эхом ответ Джози — такой же пронзительный.       Все дружно посмеялись. Чарли взял с тумбы электронную сигарету кислотно-фиолетового цвета — подарок Джози, чтобы он быстрее начал отвыкать от марихуаны. Спрятал её в толстовку. За долю секунды Салли увидела еле заметные кружочки на его ладонях.       Ожоги.       «Неужели Чарли так… сигареты тушит…»       Сердце защемило, сжало в кулак до боли в груди. Она поняла, что стоять в сторонке, — не вариант. Чарли и Бетти нужна подруга. Нужна она. И потому, не сумев проигнорировать взгляд, скрывающий за улыбкой боль, а с ним чувства, бушующие внутри, — Салли дёрнулась с места, рывком притягивая обоих ребят к себе.       — Ох! — только выдохнула Бетти, удивляясь порыву. Но спустя мгновение она заключила подругу в ответные объятия.       Чарли не остался в стороне, с благодарностью обхватывая низенькую Салли за плечи, касаясь своей щекой щеки Беатрис. Они понимали, что стояло за объятиями, и могли лишь сдерживать эмоции, зная, как порой не хватало даже обычного слова поддержки.       — Вы… осторожнее там, ладно? И… всё будет хорошо, — Салли влажным носом уткнулась в плечи друзей.       — Так и будет!       — Ну, всё-всё, отлипаем друг от друга, а то я щас тоже реветь начну, — фыркнула с улыбкой Бетти, разнимая объятия. — Увидимся… вечером, думаю? Тоже будь осторожна.       Салли кивнула, провожая обоих волнительным взглядом. Когда дверь захлопнулась, переодевшаяся Джози выглянула из комнаты, опираясь на косяк.       — Ушли уже? — получив кивок, она улыбнулась. — Отлично, пойдём. Приведём и тебя в порядок, а то так и проходишь до самой ночи в нижнем белье.       — Оно удобное!       Девушки вернулись в комнату, озарённую слепящим солнцем из раскрытого окна. Кровать была убрана, заправленная бархатными подушками и одеялами, как настоящее королевское ложе. Всюду порядок и собранность — Салли надеялась, что в голове Джози тоже. Хотелось иметь хоть кого-то рассудительного за плечом, кто прикроет в нужную минуту спину.       — Выбери что-нибудь из шкафа. Я пока сделаю себе чай. Налью Тосику водички — потом схожу за кормом. Ну, и Лукрецию с Вергилием покормлю заодно.       Салли послушно кивнула, понимая, что речь о змее с ящерицей, — а смотреть, как те лопают тараканчиков и кузнечиков? Увольте. На словах о чае она вспомнила, что Джозефина всегда — особенно летом — предпочитала носить с собой бутылку освежающего напитка, а Бетти вечно вырывала это из её рук, утоляя уже жажду свою. На фоне ностальгических воспоминаний захотелось и волосы заплести как в былые университетские времена: косичка. Одна, разве что, а не две.       Большая часть гардероба Джозефины состояла из готической причудливой одежды — даже сейчас она вырядилась в волнистую юбку в пол, а поверх в винтажный топ с кучей лент и рюшечек, напоминавший витражи, что украшали окна квартиры. К счастью Салли, обычные тряпки тоже нашлись в её шкафу. Она напялила первые попавшиеся футболку с шортами, а на голову белоснежную кепку: вдруг будет жара?       Джози вскоре вернулась.       — Переоделась? Отлично. Обутки тоже дам — где-то валялись старые кроссы. — Джози взяла с кресла чёрную толстовку. — Держи.       — Ой, да зачем? Ты и так меня уже выручила, спасибо! К тому же, вчера было тепло, я в бриджах гуляла! Всё хорошо, я-…       Салли мягко заткнули рот, вопреки сопротивлениям напяливая на её плечи кофту.       — Возьми. Ещё не апрель. К тому же… к вечеру дождь обещали.       Спокойный голос Джози действовал лучше любых лекарств.       — А можно тогда ещё тоналку одолжить? Хочу замазать синяки под глазами, а то выгляжу, как чучело, — Салли неловко посмеялась.        Джози кивнула, с недоверием полоснув по ней взглядом, но промолчала. Ведь очевидно, косметика была нужна для иных синяков…       Девушки вышли в прихожую, обуваясь, собирая остатки вещей. Салли решила оставить рюкзак у подруги, взяв самое необходимое. С ним тональный крем.       — Через час у меня будет фотосъёмка — в Центральном Парке. Мне сказали, какая-то супер-пупер композиция, но, зная, сколько там обычно гуляет народу… верится не особо. — Джози коснулась плеча Салли. — Всё будет хорошо. Вечером ещё раз останешься у меня, пока не разберёмся со всеми проблемами. Закажем пиццу — из «Братьев ДжоДжо».       — Из лучшей пиццерии в городе… — мечтательно проворковала Салли, кивнув раз сто на такое заманчивое предложение.       Подруги обменялись ласковыми, поддерживающими взглядами, затем молча вышли из квартиры, заперев дверь. В лифте обе спустились вниз, обсуждая будничные глупости, вроде последних фильмов, что выходили в кино, и музыки в топе чартов на радио. Джози поделилась планами присоединиться к Чарли и Бетти, когда те направятся домой в Холбрук. Неприятное ощущение подсказывало обеим, что без проблем ребята не обойдутся. Затем все трое должны дождаться окончания работы Салли и разобраться с её неприятностями. Сперва — полиция, затем — ветеринарная клиника.       Крепко обнявшись, ещё раз наговорив друг другу кучу нежностей и ласковых слов, — в воздухе витала неприятная мысль, будто увидятся они нескоро… — девушки отстранились и разошлись в разные стороны. Пока Джози расслабленной походкой направлялась к метро, Салли предпочла прогуляться пешком прямо до Клинтона.       ㅤ       Солнце пригревало щёки, а золотистую косу и чёлку под кепкой щекотал ветерок, заставляя радоваться, что на плечах кофта, а не промокшая ночнушка, как вчера ночью. Зря Салли сомневалась в словах подруги: та вновь оказалась права. Дорога, полная красивых высоток, автомобилей и мельтешащих горожан, вела вперёд вдоль ярких улиц Рокфеллера. Тут были и туристические проспекты, и модные бутики, и парки для отдыха — Джози жила в квартале, что посоревновался бы даже с самим Гранд-Айлендом. А маленький магазинчик винтажной одежды с другой стороны дома — «Твоя Гадалка» — намекал, что половину своего гардероба она накупила именно оттуда.       Улочки украшали цветочные ленты от столба до столба, букеты в киосках. Лица эмпайрцев сияли улыбками, и всюду звучала фестивальная музыка: Неделя Весны набирала обороты, разгораясь весенней живостью в сердцах горожан. Салли до безумия хотелось присоединиться к этому веселью… но не получалось. Ком в груди мешал высвободить эмоции.       «Может, оно и к лучшему…»       Салли перешла светофор, преодолела ещё одну улицу. Вдруг назойливо завибрировал телефон. Вытащив трубку, она прикусила губу: номер неизвестный. Более того, сбросив звонок, Салли увидела ещё несколько пропущенных.       — Не хочу ни с кем связываться… вдруг, ещё и по телефону выследят? Нет-нет.       Мобильник был убран в карман, но тревожные мысли не испарились. Оставалось надеяться, что полиция разберётся со всеми бедами, — и тогда Салли сможет победно выдохнуть.       Длинный проспект вместе с парком исчезли за поворотом. Салли ступила на границу рабочего квартала — Клинтона. Впереди замаячила тянущаяся до горизонта улица, напоминающая в это время года сезонную ярмарку. Куча кафешек, магазинчиков и прилавков с едой, а между ними фонтаны и зоны для пикников — здесь располагалась закусочная «В Гостях у Хорхе», специализирующаяся на продаже буррито. Буквально напротив красовался её конкурент: «На огонёк к Энрико», чья продажа держалась… на тако. Салли всегда забавляла эта мысль, ведь Хорхе и Энрико были братьями, соревнующимися по жизни во всём: от учёбы до работы и бизнеса. По доброте обоих владельцев — одного, силками держащего у себя, и второго, что вечно зазывал к себе на работу, — Салли вдоволь испробовала вкусности каждой из кафешек. А были они стоящими. Особенно «В Гостях у Хорхе». Салли настолько нравилось там работать, что она оформила документы на официальное трудоустройство. А со стабильной зарплатой и до хорошей квартиры недалеко!       Однако чем ближе становилась закусочная, тем меньше было желание заходить внутрь. И всё из-за одной единственной ненавистной причины.       «Билли, кобелиный сын, надеюсь, сегодня я не увижу твою томатную мордашку…»       После закрытия «Сахар и Специи» Салли пришлось искать новую работу, и именно Билли пригласил её в эту закусочную. Владелец по имени Хорхе искал новых работников. Все линии судьбы сложились в единой точке. На полную ставку устроиться не удалось — уже мешала гора подработок. Билли первым взялся за должность помощника повара, дабы зарабатывать вне учёбы на инженера. Спустя время и Салли присоединилась, договорившись с Хорхе прибегать сюда на полдня за небольшую зарплату. И если по первости работа вместе с «любимым» парнем заставляла в особые дни срываться с постели и бежать скорее сюда, чтобы провести рядом каждую свободную минуту времени, то теперь… всё перевернулось с ног на голову.       ㅤ       Убранство заведения было полно мексиканского настроения — Эмпайр-Сити умел вдохнуть жизнь в каждый уголок своего культурного населения. От стены до стены в воздухе витал аромат жарящейся говядины с пикантным перчиком чили, звон посуды и смех посетителей смешивались с испанским говором хозяина, и всё это под будоражащий манер экзотической музыки. Жаль, Салли до всего этого не было дела. Она не помнила, как зашла внутрь, как мимоходом поздоровалась с каждым из своих коллег, замазала синяки на шее тональным кремом… Как надела фартук и встала за прилавок, битый час раздавая заказы, возясь с глючной системой в компьютере и слушая голоса посетителей, — приглушённые, будто в тумане от собственных мыслей.       — …девушка? Девушка?! Вы меня слышите?..       — А?.. Что? — Салли вырвала саму себя из дурмана. — Конечно-конечно, держите! Ваш смузи!       — Я, вообще-то, мохито заказывал… И где мой буррито?       — Одну минуточку, сэр… Сейчас узнаю…       — Ц… Что за обслуживание…       Салли выпорхнула бабочкой из-за прилавка и скрылась за дверьми кухни, где запахи жареного мяса, сыра и овощей с удвоенной силой врезались в нос. У неё не было желания заботиться о вредном клиенте и материть его в собственной голове, как она делала всякий раз, когда кто-то высказывал в её сторону недовольства. Сейчас хотелось собраться с мыслями.       — Салли! Ты что тут забыла? — донёсся сбоку голос.       Это был Хорхе: владелец, одновременно выполнявший работу и директора, и шеф-повара, и главного рекламщика собственной забегаловки. Крупный в габаритах, с пухленьким брюшком и густой растительностью на одутловатом лице, мужчина порой выглядел, как бобёр, только-только выползший из берлоги после спячки.       — Салли, будешь витать в облаках — найду замену! — запричитал Хорхе, заметив, что та даже не смотрит в его сторону. Но Салли знала, что за словами пряталась шутка. Не было у владельца столько работников, чтобы направо и налево разбрасываться увольнениями. — Опять о выручке думаешь? Конечно, так и будет у тебя мало денег, пока бегаешь туда-сюда. Я тебя здесь даже не вижу! Всё-то только твой Билли работает.       — Не мой он… — Салли надула щёки.       Хорхе проигнорировал.       — Пора бы тебе на одном месте закрепиться. Ребята тут славные, работа не пыльная. М-м?..       — Ох, Хорхе… Ты прав, конечно, но… — Салли обращалась к владельцу с ответным фамильярством. — Я не думала об этом… У меня пока в планах другое, да и-…       — Ну ладно, мелочь, чего оправдываешься? Не выгоняю ж никуда! Пока работай в своё удовольствие — предложение я выдвинул, — Хорхе похлопал Салли по плечу. — А теперь бегом в зал! Не подставляем клиентов! Эй, Айзек! Долго ещё ждать этот чёртов буррито?!       Салли с благодарностью посмотрела вслед удаляющемуся хозяину, радуясь, что это был один из немногих приятных людей в окружении. Она бы с удовольствием последовала его совету: плюнула бы на всё, да работала здесь в полный день, как в кафе. Только вот… не хотелось привязываться. Детская мечта боролась с рутиной и горела внутри ярким пламенем — Салли не могла от неё отказаться.       Она вернулась за прилавок, разобравшись в своей манере с недовольным клиентом. Принялась работать в размеренном темпе, думая о закусках за витриной, манящих взгляд. О запахе цветов в честь Недели Весны, что вносили свою лепту, расслабляя мысли, тело, — облегчая тяжесть на сердце. И особенно помогал вид подсолнухов в укромном уголочке кафе — её любимых цветов.       Не заметив, как пролетело несколько рабочих часов, Салли отвлеклась только когда с кухни вышла её коллега — Сулейма, — чтобы пополнить прилавки мексиканскими угощениями. Не сказать, что они были близкими подругами, но болтать в обеденных перерывах, слушать её истории, её музыку, какой та занималась в колледже, — доставляло удовольствие.       — Привет, Сальма! — улыбнулась Салли, обращаясь к коллеге по сокращённому имени.       Та глянула на неё удивлённо, поверх круглых очков, словно она ляпнула что-то глупое, вроде: «А ты знала, что Земля такая же плоская, как это тесто для буррито?»       — Э-э… привет… — Сальма заправила прядь кучерявых волос за ухо. — Салли, мы уже… третий раз здороваемся. Всё хорошо, ты не приболела?       — П-правда? — та искренне удивилась. — Я… просто устала, наверное… Не обращай внимания!       — Ладно… Тебе бы больше отдыхать… Не хочешь на выходных в кино сходить?       — Спасибо, я… с удовольствием бы, но сейчас не до того.       — Хорошо…       Разговор шёл немного смущённо, и, чтобы разбавить паузу, Салли улыбнулась:       — Слушай, это цепочка у тебя новая, да?       — Ой! Так заметно? — Сулейма засмущалась, начав прятать украшение за воротником рубашки. Тут же остановилась: — Привычка… прости.       — Ничего! Я помню: родители не одобряют всякие побрякушки, да?.. — чтобы не расстраивать Сальму, она улыбнулась шире: — Тогда похвастаешься мне?       — Ой, ну конечно, — от неловкости у той, казалось, покраснели очки. — Это Айзек подарил… Безделушка, но на свету переливается красиво. Мне кажется… он под цвет глаз подбирал…       Было видно, как ей приятен такой знак внимания. Сальма отодвинула кудрявые косы, раскрывая вид на кулончик, висящий на шее. И правда, перламутровые камни прекрасно сочетались с её смуглой кожей, а их острые формы пестрели на фоне арабских черт лица.       — Надо же! Тебе очень идёт! Так красиво, что-… — Салли запнулась на полуслове, приглядевшись к кулону внимательнее. Затем… её кожа начала покрываться гневными пятнами. — Так… Красиво…       — Спасибо! А ты сегодня милая с этой косичкой и кепкой! Очень освежает. М-м… Салли? Всё хорошо?       — О да! Всё просто замечательно! Такой красивый кулон! — ярко и с экспрессией выкрикивала она, стараясь скрыть скрежещущие от гнева зубы. — Айзек подарил, говоришь?       — Ага…       Сальма не понимала, почему её коллега ведёт себя сегодня так странно, но решила отмолчаться. Сама Салли попросила прикрыть её на пару минут под предлогом унять нужду. И направилась на кухню, чтобы с глазу на глаз перетереть с Айзеком.       «Этот кулон… такой же, как у меня!»       Она ворвалась на кухню стремительно, как ураган посреди мирного поля. Быстро отыскала нужного человека и в два прыжка подбежала к нему:       — Айзек!       В ответ ей обернулась высоченная долговязая фигура, тёмным пятном выделявшаяся среди всех в забегаловке. Кожа цвета горького шоколадка была обтёрта футболкой, — всё-таки на кухне была та ещё жарень, — а чёлка из дредов была сдута со лба, чтобы лучше видеть малявку в лице Салли.       — Здоровались уже! Но — привет ещё раз. Моя бабуля всегда говорит: с хорошим человеком не грех поздороваться дважды.       Айзек был славным пареньком, и в целом всё в нём было в порядке… пожалуй, кроме одной вещи. Он был однокурсником Билли. Не сказать, что они были лучшими друзьями. Да и Салли в принципе не знала, кто у Билли лучший друг и есть ли такие вообще… Но именно о нём сейчас должна была пойти речь.       — Есть минутка? Хочу кое о чём спросить.       Парень кивнул, готовый слушать, пока вдруг откуда-то сбоку не донёсся третий голос:       — Э-э-эй, А-а-айзе-е-ек!       На кухню ввалился человек, чьё лицо было напрочь загорожено этажом из коробок и корзин с продуктами, — тем не менее Айзека он узнал по голосу сразу. Когда вещи были убраны в сторону, Салли за секунду распознала в пареньке третьего коллегу, с которым близко общалась: Тайсона. Парня, чьи розовые волосы, казалось, вот-вот засветятся, как от радиации, а лицо, исколотое пирсингом, можно было бы притянуть магнитом.       — О, Салли, — добавил Тайсон более кратко, подходя к ребятам. Затем вытянул ладонь, чтобы проделать с Айзеком фирменное ультра-навороченное рукопожатие и финты пальцами, чем занимаются обычно лишь школьники. — Йоу-йоу-йоу, как житуха-братуха? Чё, работаем, да? Я тоже решил: хуль дома скучать. Выйду тоже.       — Здорова, бро, — Айзек заулыбался. — Верно, мне тоже дома скучно сидеть. Как жизнь?       Слушая разговор двух парней, что были «на своей волне», Салли напряглась. Появление Тайсона означало одно: сейчас начнутся специфические шутки. А специфичными они были, потому-…       — Слышь, Айзек… Анекдот хошь?       — Ну давай…       — Что влюблённый кабан сказал кабанихе? — Тайсон прикусил губу, от предвкушения начав пристукивать ногой.       — Э-э… «Хочешь… нахрюкаться?»       — Почти! Он сказал: «Занюхни-ка мой трюфель!»       Тайсон залился смехом, походящим на лошадиное ржание, а Айзек нервно хихикнул, оглядываясь по сторонам. Салли посчитала шутку забавной — и при другом настроении поддержала бы парня собственным смехом. Но не сегодня.       — Ты видел хозяйку фруктового ларька? У неё такие зачётные… арбузы… продаются…       Вот и пошли шуточки, от которых Салли хотелось прополоскать уши с мылом.       — Фу, Тайсон! Ну сколько можно? Ты даже хуже, чем мой сосед, — запричитала она. — Только женщинам можно эксплуатировать чужие сиськи, сравнивая их с арбузами!       — Легко говорить той, у кого арбузов вообще нет.       — Ну-ка повтори, чё вякнул!       — Хорош, не ругайтесь, — вздохнул Айзек, достаточно высокий для того, чтобы ладонями отпихнуть друг от друга ребят, готовых затеять драку. — Вернее… кхм-кхм… Ну-ка живо в руки себя взяли! А то по башке надаю всем.       Внезапная смена настроения Айзека, и Салли, будто не при делах, разгладила складочки одежды. Сам парень неловко почесал затылок. А Тайсон вздохнул. «Ладно… на обеде увидимся» — буркнул он и ушёл. Коллеги Салли были теми ещё перцами, и про каждого она могла сказать пару слов.       За всякой странной шуткой, что Тайсон бросал только Айзеку, обходя остальной коллектив, за коротким волнительным взглядом пряталось то, что Тайсон боялся раскрыть. Но остальные догадывались. Салли время от времени хотелось крикнуть: «Господи, да признайся уже, мы не слепые!»       Айзек зачем-то постоянно напускал на себя образ мачо. Старался подавить в себе комплексы? Казаться грубее и строже, обрастая «защитной оболочкой», что появляется со временем у любого эмпайрца? А может, всё дело было в его школьной спортивной команде, не любящей «нытиков»?       Сулейма же без продыху работала в забегаловке, ведь родные её настолько зациклены на религии, что отказ дочери от платка приравняли к измене. Часть шарахалась от неё, как от прокажённой, а часть пыталась вновь вогнать в рамки, запрещая даже глупые украшения. Вот и приходилось ей прятаться от родственничков за стенами закусочной.       Отчасти Салли понимала чувства всех троих. Самые чудные и яркие люди окружали её каждый день проживания в Эмпайр-Сити, и Салли гадала, вписывается ли она в их ряды.       — Эй?.. — из размышлений вырвал Айзек. Забавно, последнее время она была оторвана от земли, прямо как воздушный шарик. — Что ты хотела спросить?       — А? Точно…       Убедившись, что Сулейма всё ещё подменяет в зале, а Хорхе не ходит по кухне, чтобы отчитать её за бездельничество, Салли начала заговорщицки бормотать:       — Слушай, Айзек. Сальма показала мне свой кулон. Где ты его купил?       — О! Ну, мы с Билли на прошлой неделе гуляли и случайно забрели на какую-то барахолку.       — Б-бара-… -холку? — Салли отказывалась верить в услышанное.       — Ну да! Какой-то магазин ста-а-арый был, знаешь, как в фильмах про ведьм — пыльно и грязно, — Айзек принялся шинковать овощи и вести параллельно рассказ: — Я хотел ребятам подарить что-нибудь, ну, типа, Неделя Весны же. Тайсон отказался: «Ты чё, подарки друг другу дарить? Это ж по-гейски» — он так сказал. Я не стал настаивать… Решил тогда, что Сальме безделушку куплю — она хотела что-то, м-м… с душой! Сама подарила мне с пляжа красивый камень. Ну, и короче, пришли мы в этот магаз. А там, типа, была коробка большая, в ней куча браслетиков, кулонов, серёжек — одинаковых. По одной цене. Ну, вот я и подумал, что будет круто! Купил ещё ей букет сухоцветов — вроде, ей нравятся. Блин… надо и Тайсону всё-таки что-нибудь подарить, а то обделяю… Он хотел мяч футбольный — именно мой, с автографом. Странный подарок, конечно, но… о вкусах не спорят?       — Значит, те кулоны вы вместе с Билли купили?.. — рассеянно спросила Салли, прослушав половину рассказа Айзека: её интересовала только одна вещь.       — Ну, да! Он уже подарил свой? Билли говорил, что как-то жёстко… проебался и хочет загладить вину — типа, заранее. Я не разбираюсь, но, мне кажется, для извинений лучше было купить что-нибудь… подороже. А что именно он учудил?       Салли пожала плечами — отстранённо и с печалью на лице:       — Уже неважно.       — Понятно…       Айзек не стал давить. Да и времени на болтовню больше не было: из зала вернулась Сулейма, сообщив, что больше не может её подменять. Салли в расстроенных чувствах покинула кухню. Голова думала только о Билли и его поступках, которые, казалось, не могли стать ещё хуже.       «Вот придурок! А ведь говорил, что втридорога купил кулон. — Салли жалела, что виновника злых мыслей здесь нет: тогда можно было бы плюнуть ему в лицо. — Ну, Билли-Дебилли! Только попадись мне на глаза!»       Вероятно, ей стоило хорошенько подумать, прежде чем говорить такое, — пусть и не вслух. Потому что всего через несколько мгновений собственные мысли… стали явью.       Дверь закусочной с лёгким перезвоном распахнулась — музыка, будто по волшебному мановению, остановилась, разговоры стихли. На пороге стоял… Билли. Последний раз они виделись два дня назад, когда Салли оставила вместо прощания красный след пощёчины на его лице. След этот прошёл — но не на её душе.       ㅤ       Билли Коллинз зашёл в закусочную, глядя на окружающих так, будто ему испортили аппетит. Прошёл мимо своей бывшей девушки, к счастью для неё, не сказав ни слова. Со стороны кухни донеслись обрывки слов Айзека за чуть приоткрытой дверью:       — Привет! Ты чего это тут? Сегодня ж моя смена…       — Можешь идти отдыхать. Выдалась возможность — хочу поработать.       — Эм… Билли… так ведь дела не делаются, сам понимаешь… то есть… — Айзек прокашлялся и зазвучал грубее, громче: – Ты оборзел? График составлен давным-давно! Посраться хочешь?       Дверь за кем-то захлопнулась. Салли успела увидеть, как в глазах Сальмы сначала загорелся огонёк, а затем так же быстро потух, стоило Айзеку накинуть на себя маску «грубого мачо». Дальнейшего разговора она не слышала: вся суматоха осталась за дверьми кухни. Стоило этому порадоваться, ведь если Билли и впрямь намеревался устроить подлянку, — к этому нужно быть готовой.       На время Салли погрузилась в рутину закусочной: приветствие клиентов, разговоры с особо болтливыми, — благо, ей это было по душе — уборка и подсчёт наличных в кассе. Билли топтался на кухне, мешая другим, а не ей. Он часто подтрунивал её за неумение аккуратно готовить, хоть сам не был шеф-поваром от бога. И если первые разы замечания говорились в шутливой манере: «Ой-ой, моя бабка как раз от подобной стряпни померла! Что, и меня грохнуть хочешь?» — со временем они превратились в упрёки. С ними и вся иллюзия на «любовь» выветрилась из отношений.       Так прошёл час работы вплоть до полудня. Настало время короткого перерыва.       — Ладно, ребятки, — загадочно просвистел Хорхе, считая деньги в кассе: судя по всему, настроение у него было хорошее. — Народу сегодня немного, так что побездельничайте чуток. Постою сам за кассой, на кухне ребята справятся. Если что — дёрну.       Настоящим перерывом это назвать было нельзя — скорее, «перекур» на пять минут. Ребята вышли на улицу, отшучиваясь: «А го сгоняем к Энрико? Я бы не отказался от тако!» Конечно, всех забавляли вечные перепалки братьев-конкурентов. Но вместо этого они расселись на коробках и бочках на заднем дворике закусочной, чтобы чуть что — вернуться обратно. У Салли еды с собой не было — добродушная Сальма протянула один из двух сэндвичей, а Айзек поделился напитком. Тайсон парил вейп, облокотившись на косяк, а Билли… так и сидел молчуном, смущая всех своей кислой и недовольной мордой, пока жевал яблоко, — хотя по лицу было больше похоже, что ел он лимон.       Ребята начали болтать на отстранённые темы, вроде футбола, компьютерных игр и книг. Каждый из троицы выбирал то, что ему по душе. Салли слушала их вполуха, поедая сэндвич, громко потягивая с трубочки напиток. Время от времени она теребила длинную косу, сгорая от некомфортного чувства… И думала лишь об одном: рано или поздно Билли откроет рот. И тогда начнётся разговор, которого она так усердно избегала.       «Лишь бы преследовать не начал… Как многие бывшие делают. Хватило криповых мужиков за последние дни».       Выждав паузу, когда все замолкнут, Билли действительно прокашлялся, готовя речь. Салли навострила уши, не подавая виду. И первым, что он сказал, было:       — Салли. Ты помнишь… я фигурку тебе дарил?.. Ну, анимешную. С принцессой. Можешь вернуть её? И кулон тоже.       У Салли спёрло дыхание от наглости услышанных слов. Ребята тоже уставились на него удивлёнными взглядами.       — Ты чё, ёбн-… — она подавила в себе первый порыв обматерить Билли. — Я не буду этого делать! Иди и сам забирай свою фигурку. Двери открыты.       — Блять-опять. У меня на твоего кошака аллергия. Забыла?       — Конечно, зачем мне мусор всякий в голове держать?       — Как всегда: не можешь без этой своей… дурости.       — О, я бы сказала, кто из нас с тобой дурак, да обидишься, — проскрежетала Салли, чувствуя, как начинает злиться. Билли не отставал:       — Да? Интересно, кто же? Лучше б молчала почаще, на умную бы походила. А то как всегда: стоит красотка, но рот откроет — понос льётся из всех дыр.       — Ты-…       Салли вскочила на ноги — Билли вскочил следом. Между ними пробежала накалённая искра обиды и злости, казалось, наэлектризовавшая даже воздух.       — Так, ну всё… — заговорил, наконец, Айзек, качая головой. — Билли — это было грубо. Лучше извинись.       Сальма кивнула. Тайсон, прежде без интереса наблюдавший за перепалками, подбежал к ребятам:       — Да-да! Верно базаришь. Билл, хорош душнить! Или, может, подраться хочешь?       Билли проигнорировал брошенные слова. Даже несмотря на низкий рост — особенно теряющийся рядом с долговязым Тайсоном и таким же высоким Айзеком, — он знал, что коллега блефует.       — Отстань от меня… И я не душню.       — Да лан, все знают, что ты главный душнила на районе!.. Кто поставил ник «Билли-Киллер», а потом обижался на шутки, что ты людей убиваешь, а?! Сам такой выбрал.       — Заткнись, Тайсон, не с тобой разговариваю! Эй, Салли! — Билли не собирался заканчивать спор. — Знаешь? Пофиг мне на твои фигурки. Лучше ответь на один интересный вопросик! — он улыбнулся: гаденько и с подлянкой. — Мэтт рассказал, как видел тебя в субботу под ручку с каким-то хмурым упырём. Это правда?       Салли удивлённо похлопала глазами. Речь о загадочном незнакомце?       — Чего, бля? Во-первых, он, может, и выглядел, как вампир, но не упырь точно. В отличие от тебя!.. — конечно же, она не стала упоминать, что и сама разок назвала так того мужчину. — А во-вторых-…       — Значит, это правда! Кто это?! Рассказывай! — Билли закричал в полный голос, тыкая Салли в грудь пальцем.       –А что ещё сделать? Носки тебе постирать?! Я имею право гулять с кем захочу и когда захочу! Твои слова мне больше не указ.       — Значит, вот как… Всё, это была последняя капля, — он вздохнул и, набрав побольше воздуха в грудь, произнёс со всей драматичностью: — Салли. Мы расстаёмся.       Она опешила от услышанного. А затем…       — Чт-… Погоди… Чего? Ах-ха-ха!.. — вместо злости на Салли накатила волна неконтролируемого смеха: — Билли, ты что, правда не знаешь, что имеет в виду девушка, когда на весь клуб даёт пощёчину из-за измены парня?! Алло, проснись! Мы уже третий день как не вместе! И это Я. Бросила. Тебя.       Щёки Билли покрылись бардовым цветом, будто в момент его покусал целый рой пчёл, — или того похуже. Салли никак не могла перестать смеяться, и казалось, что сейчас произойдёт катастрофа. Пришлось коллегам всё взять в свои руки.       — Ребята! Ну всё, хорош — у нас перерыв заканчивается, — прикрикнул Айзек, может, лишь изображая самоуверенного мачо, но ребята в миг замолчали. — Кончайте!       — Хах… кончайте, — гоготнул Тайсон, но всё же оттащил Билли в сторону — мало ли на какие глупости был готов психующий ревнивец. — Без рофла — у меня и так аппетита не было, а вы его в конец испортили. Не круто, ребята.       И только Сальма решила найти иной выход из ситуации. Неловко прокашлявшись, она задрала на носу очки:       — Мне кажется… Салли и Билли стоит всё обсудить. У вас случилось что-то. И, судя по всему, не очень приятное… Хорхе не обрадуется, если вы начнёте ругаться прямо в зале или на кухне. Мы пойдём работать — я всё равно уже наелась. А вы пока… прогуляйтесь. И поговорите, как взрослые люди. Мы вас отмажем.       Айзек с Тайсоном переглянулись. Дружно кивнули, выпуская обоих из железной хватки. На том и порешали — пусть Салли с Билли и не ответили ничего вразумительного в ответ. Коллеги ушли в закусочную — парень с девушкой с минуту сверлили друг друга ненавистными взглядами. Первым сдался Билли:       — Пошли что ли… — буркнул он и, не дождавшись ответа, пошагал в сторону торговой улицы.       — Ну, пошли… — фыркнула та в ответ.       ㅤ       Рыночные улицы сверкали всевозможными красками и фонарями, а солнце стояло в самой высокой точке. Торговцы за ларьками выкрикивали приветствия, шумный народ прогуливался вдоль магазинчиков и кафе, наслаждаясь весной и праздничным настроением. Но Билли и Салли, медленно плетущиеся по проспекту, не разделяли веселья. В каждом кипела злость, которую стоило выпустить, и вопрос был лишь в том, чьи последствия взрыва окажутся сильнее.       — Знаешь, что? — не стерпела первая Салли, когда они сели за столик в тени какого-то магазинчика. — Ты мне должен.       — Чё? Ничего я тебе не должен.       — Ещё как должен — но такое не вернуть, — она прищурилась, жалея, что взгляд не способен убивать. — Ты испортил мою одежду. Это был бабушкин подарок.       Билли удивился настолько, что его глаза превратились в два гигантских шара:       — Ч-… чего, блять? Не трогал я твою одежду, нахер она мне сдалась вообще?!       Слышать маты от него было редкостью, а сегодня он использовал их без остановки. Разговор сам подталкивал на агрессию — их обоих.       — А кто гадости говорил? Кто изменил мне, а потом с ненавистью смотрел во время шоу?.. Кто, если не ты!       — Откуда я знаю, сдурела совсем? Может, у тебя после этого шоу появился чокнутый фанат…       Билли словно в воду глядел.       — Ты всё ещё виноват. Это ты притащил меня в этот дебильный клуб, а потом-…       — Не ври! Сама напросилась. Я надеялся, что у тебя хватит ума уйти, ещё когда Мэтт предложил заплатить сотню баксов.       Билли вдруг вздрогнул, с опаской поглядывая на Салли. По разочарованию на лице он догадался, что ляпнул лишнего.       — Значит… это и правда был способ содрать с меня кучу денег… Надо было сразу догадаться!       — Я… я не… — он смутился. — Не надо меня обвинять! Я думал, ты испугаешься, и мы быстро свинтим оттуда! Что мы домой пойдём, но, конечно — я совсем забыл, какая ты бываешь упрямая.       — Зато узнала, что за гниль ты от меня прятал. Иначе до сих пор в рот бы смотрела и думала, почему ты так охладел ко мне…       В ответ на это он лишь язвительно скривил губы. Тон беседы не нравился никому, но ещё больше не нравилось получать в свою сторону обвинения.       — Может, хватит притворяться святошей? — прокричал Билли вдруг, не волнуясь о том, что прохожие обратят внимание. Удивительно: обычно он заботился даже о самом беглом взгляде, что кидали на них, когда Салли вела себя эпатажно.       — Не понимаю, о чём ты.       — Не дури! Говоришь, какой я плохой, а сама-то, сама! Такая святая! — Весь внешний вид Билли говорил, что смотреть на Салли ему противно. — Тебе всегда было насрать. Не притворяйся, будто тебя заботили наши отношения. Тебя волновала всегда только… ты сама. Ни разу не спрашивала меня ни о чём, не интересовалась тем, что Я люблю, чем Я хочу заняться. Только вечное «Бла-бла-бла, круто, здорово, а давай я лучше про себя расскажу?»       — Это… это не так! — возмутилась Салли, не терпя подобной наглости. И всё же… что-то от этих слов в груди надломилось, а сердце заволокло болезненным чувством стыда. Быть может, не так уж и далёк был Билли от правды?..       — Ты помнишь, когда у меня день рождения? — он спросил сухо, но в голосе прорезалась странная грусть.       — Конечно! Тридцать первого октября! Потому что у меня-…       — У тебя день рождения тоже в этот день, да-да-да, круто. А дальше? Ответишь на то, где нет слова «Я»? Какой мой любимый фильм?       — Я… Кхм… Помню, конечно… «Родео на Диком Западе».       — Нет. Это тебе понравился этот фильм. Я люблю «Отменных Негодяев». Конечно, это же гонки — тебе такое неинтересно. А музыку какую я слушаю, помнишь?       — Хип-хоп!       — Просто поп. Никаких «хипов» и «хопов». Я не фанат уличного жанра, — он вздохнул, не скрывая разочарования в голосе. Повернулся вновь к Салли, сверля её презрительным взглядом. — Мне продолжить? Может, ты помнишь, как зовут моих лучших друзей? Или сколько у меня близких родственников? Где живут родители? Какой предмет в колледже мне нравится? Размер футболок? Любимое аниме? Персонаж? Хоть что-то?!       — Ладно, всё, ХВАТИТ! Я поняла! — крикнула Салли, теперь готовая посоревноваться с Билли в красноте горящих щёк. — Что ты всем этим хочешь доказать? Что ты правильно поступил, изменив мне?       — Нет. Я просто хочу, чтобы ты признала, что не святая.       — Когда я вообще на это указывала?! Сам-то! Ты сам эгоист! Может, я и виновата, но другие люди? Тебе совершенно не стыдно за то, что ты обманул Женевьев? За то, как взял и… растоптал её чувства?       — Я-… Ты ничего не знаешь! — неожиданно громко даже для себя закричал Билли. — Я хотел разрулить всё днём, перед клубом. Думаешь, мне самому приятно было обманывать? Может, на тебя мне и было пофиг, но на неё — точно нет.       От подобных слов спёрло дыхание, а обида защипала глаза. Билли не останавливался:       — Я собирался прямо сказать, что мы… что между нами… всё кончено. И вряд ли что-то было. Но ты так сильно надоедала, так вымаливала пойти в этот чёртов клуб, ныла, и ныла, и ныла… Я согласился. Холбрук тебя не спугнул. Мэтт тоже. И высокая цена. Зато с барменом флиртовать самая первая полезла.       — Господи, Билли… — Салли чувствовала, как начинает уставать от бессмысленного спора. — Мы просто разговаривали…       — «Верю». А сейчас ещё скажешь, что не целовалась ни с кем?       — Ты про… Мэтта?! — при виде ухмылки захотелось вдарить Билли ещё одну оплеуху — на этот раз, чтоб отлетел на несколько метров, а может, вообще в соседний штат, дабы не видеть больше его морду. — Сдурел? Да пошёл ты!..       — Да-а, а Мэтт мне рассказывал, как охренительно вы лобызались с ним в клубе.       — Ты серьёзно веришь ему? — место агрессии сменила боль. Обида. Разочарование. — Всё было не так. И если ты задумаешься хоть на секунду о том, с какими людьми общаешься, — то поймёшь, кто врёт, а кто нет.       На миг лицо Билли преобразилось — злость исчезла, презрение тоже. Тень задумчивости пробежалась по тёмным глазам, сменяясь… сочувствием. Но затем обида вновь вернулась во взгляд, и он тихо прошептал:       — Мне уже это всё неважно. Я хочу забыть об этом клубе и не вспоминать о нём больше. И о тебе. Но я хочу, чтобы ты признала. Если Я лицемер и говнюк — то Ты тоже.       — Хорошо. Я лицемерка. Я говнючка. Я неотёсанная свинья и дура. Рад?       — Очень.       — А знаешь, что? Спасибо. Благодаря тебе я наконец-то поняла.       — Что ты поняла?       — Что не хочу больше иметь никаких отношений. Ни с тобой — ни с кем бы то ни было. Мне, как лицемерке, подходит такой образ жизни. Наконец-то поставлю точку.       — Да? Вот и замечательно. Мне тоже подходит. Нахер тебя, нахер Женевьев. Нахер всех.       — Ну и здорово.       — Ну и здорово.       Салли не хотела оставлять за ним последнее слово.       — Ну… ну и здорово! — крикнула, поднимаясь со стула.       Билли уткнул глаза в пол.       — Ну и здорово… — прошептал он, закончив, наконец, этот ужасный разговор.       Внутри неё, внутри Билли — была пустота, перекати-полем на ветру прокатываясь от одного конца сознания до другого в своей бесконечности. В голове крутились, как на замедленной плёнке, воспоминания о январском вечере, когда они встретились в кафе «Сахар и Специи». О единственном обещании: «Я дам последний шанс себе и отношениям». И обещание это не оправдалось. Снова. Шанс разбился хрустальной вазой об пол парой минут назад, когда Салли поняла, что в очередной раз провалилась.       Больше это не повторится.       ㅤ       Она плелась вдоль киосков и прилавков с продуктами, вдоль горожан-незнакомцев, мелькающих мимо размытыми пятнами. Слёзы на глазах, превращающих их в поистине прекрасные янтари, затмевали взор, не давая видеть дорогу. Салли спотыкалась, чуть ли не падая носом прямо об асфальт. Ругалась мысленно и сдерживала ком, стоящий в горле. И всё же брела вперёд невесть куда, лишь бы не находиться более в этом месте.       Раз за разом выкрики Билли проносились в голове раскатным громом, эхом, режущим уши. С каждой мыслью хотелось сорваться на бег, чтобы скрыться где-то вдали от города и его людей, приносящих в её жизнь столько бессмысленной боли. Закончится ли это? Быть может, лишь она одна была способна поставить здесь жирную точку. Билли прав: Салли эгоистка и лицемерка. И большую часть этой боли приносила она сама — себе и окружающим людям.       Она сдёрнула с шеи кулон. Резким порывом замахнулась в желании кинуть его в фонтан, где он покоился бы рядом с монетками, покрытыми мхом. Затем… Салли постояла немного, уставившись в украшение. И убрала его в карман. Одну памятную вещь она уже потеряла. Может, стоило сохранить хотя бы кулон? Знак того, что было между ними и хорошее.       К сожалению, печаль и горечь вытащить из головы и запульнуть в фонтан, у неё бы не вышло. И подавить эти эмоции было тяжело. Хотелось почувствовать то, что Билли не смог дать. Родное плечо рядом, на которое можно опереться. Крепкую руку, за которую схватишься и будешь знать: она не отпустит. Улыбку — спокойную, мягкую. На неё взглянешь и думаешь: «Вот я и дома». Ей нужен был человек, что коснулся бы щеки и сказал: «На ощупь, как бархат». Что, услышав смех, в ответ засмеялся бы. И при одном только взгляде в чужие глаза Салли отыскала бы тот родной дом, что искало её сердце.       Неужели она так и останется… одна?       «Устала… Просто… устала», — крутилась в голове мысль, пока она всё шла и шла вперёд, а незнакомцы толкали её в плечи, и солнце светило в глаза вопреки кепке, еле дающей тень.       Салли мёртвым грузом рухнула на скамейку — силы плести ногами кончились. Эмоции схлопнулись в груди до размеров атома, если их вообще можно было как-то измерить, и мир вокруг посерел, размываясь. Ей захотелось отвлечься, стать снова собой. Не получалось… Как быть? Как отвлечься? Только что-то ошеломительное могло бы вырвать её из этой пучины, вернув к жизни. Что-то по-настоящему… судьбоносное.       И в следующую минуту судьба услышала Салли.       Ветер защекотал футболку, голые ноги, одетые в одни шорты. Люди вокруг болтали и смеялись — она не слышала ни единого звука. Откуда-то позади донеслись вдруг шаги. Тихие. Лёгкие. Аккуратные. Словно медленно подбиралась пантера. А затем — в тот самый момент, когда она совсем этого не ждала, но судьба в голос кричала, что иначе бы и не сложилось… донёсся до боли знакомый голос.       — Вот мы и встретились снова. Салли Моррисон.       ㅤ       Гулкий низкий тембр. Услышанная когда-то сталь исчезла с концами. Сегодня в нём была уверенность и… улыбка.       Почти скрипя собственной шеей, Салли обернулась не сразу, не сразу соскочила со злосчастной скамейки — но как только она это сделала, перед глазами предстал Он. Тот, к кому возвращались так часто мысли. Тот, кто приходил к ней во снах. Тот, кто встретился ей в гримёрной комнате, а затем в переулке Холбрука — так и не назвав своё имя.       Солнце засияло за его черноволосой головой, будто нимб. Он упёр одну руку в бок, второй задрал на лоб солнечные очки. На знакомом бледном лице — с крохотной родинкой у левого глаза — показались глаза. Татуированные. Раскосые. Радужки, как две серые льдинки над бездонными озёрами. И они улыбались, глядя прямо на Салли сверху вниз, сверкая весельем. Никакой официальной одежды и смокинга — сегодня он был наряжен иначе. Пальто в серую клетку расстёгнуто нараспашку. На ногах чёрные берцы — такие же блестящие, как туфли, в которых он прогуливался по Хобокену. Грудь обтянута чёрной водолазкой, бесстыдно демонстрирующей рельефы накачанных мышц.       Салли готова была и дальше глазеть на него с разинутым ртом. И дальше стоять, задрав до небес голову, позабыв напрочь, каким высоченным был этот мужчина. И дальше молчать, не способная связать даже двух слов, — судьба и правда повергла её в шок. Но всего через пару мгновений незнакомец улыбнулся чуть шире, обнажая клычки на белоснежных зубах. И проговорил весёлым голосом:       — Не прочь пообедать? Есть разговор — и тебе явно захочется послушать.       Салли похлопала глазами, не веря в то, что он произнёс это. Застыла, собираясь с мыслями. А затем усмехнулась неожиданно для самой себя:       — Одно… место я знаю. Надеюсь, разговор будет увлекательным.       — Очень.       Короткий кивок — ухмылка в ответ.       И голова Салли зароилась скопом бесконечных вопросов: секреты наконец-то раскроются? Она получит ответы? Выяснит, что же за ужас творился последние дни? И узнает, что именно нужно было мужчине, когда тот стоял в её квартире и говорил фразу, запомнившуюся ей, наверное, на всю жизнь:       ««Снежная Мимоза». Знакомо звучит?»       ㅤ       Настал, наконец, момент истины.